Империя Лунного Огня

Ирис задумалась о том, как плохо потерять все. Ей грезилось, словно в дурной дреме, мир где она – не она, и в эту дрему с оглушительным воем ворвался взрыв, тряхнув пол, стены и потолок их такого ненадежного убежища. Не удержалась на ногах и провалилась прямо в безмолвный мир. Растянулась на полу, пребольно ударившись локтем, и тут же вскочила, оценивая ситуацию: Игнис тоже не сумел устоять и балансировал на одной ноге, Равус же был в порядке, по крайней мере, внешне. Они должны убраться отсюда. Не так: она должна их убрать. Вздохнув, Ирис схватила напарника за щиколотку и потянула на себя, придав неподвижно висящему в воздухе телу горизонтальное положение. Сложила мужчине руки на груди: не хватало еще зацепить их за угол стены, и волоком потащила к выходу свою драгоценную ношу. Вверх по лестницам (остановленное время не позволяло корректно работать сложным механизмам), через длинные коридоры. Пройдя через огромные ворота (как же хорошо, что они их так и не закрыли и даже положили камней в створки на всякий случай), выбралась в царство снега. Холода не почувствовала: мир без времени ел не только краски, но и температуру. Осторожно опустила тело Игги ближе к снегу, оставив зазор в двадцать сантиметров, и тщательно проверила, чтобы при падении ни одна кость не пострадала: при обучении магии бывали всякие случаи. Мимолетом почувствовала себя виноватой, оставив напарника в сугробе, хотя и понимала, что тот не замерзнет: даже не успеет почувствовать холода. Взглянула на машину и мысленно выругалась: сдвинуть её было вне возможностей Ирис. Вернулась по собственным следам: Равус стоял все там же, где она его оставила, но вот взгляд… только сейчас Ирис поняла, что все это время Равус смотрел на оригинала. И все еще смотрит: не отвлек даже взрыв. … Почему все должно быть так сложно?! Но у неё было всего лишь все время Эоса, а никак не все Равусы мира. Конечно, выбор можно было свалить на другого, но её учили не этому. Задача Щита Короля принимать решение быстро и нести полную ответственность. Что ж, она действительно знала только одного Равуса, да и Игги выказал предпочтение их другу, а не «рыбке» в «аквариуме». «Значит, единогласно!» – улыбнулась себе Ириска. Она тащила Раву, через шаг спотыкаясь. Сделала три остановки, в одну из них поужинала тем, что нашлось в армригере. Пережевывая апельсин, задумалась о том, что не зря именно Игги стал её напарником: все-таки, его вес был предельным. Больше Ирис было физически нерационально тащить. Задумчиво присмотрелась к металлическим сапогам Равуса: разумеется, запихивать людей в армригер было очень плохой затеей. И, разумеется, это тоже бывало в богатой истории Люциса. Тогда в армригер поместили короля. Его спрятал собственный Щит, как последнее средство защиты. После чего монарх слегка повредился в уме. По общепринятому времени Эоса он провел в армригере пять минут, но никогда не согласился рассказать, что ему там открылось. … Если она отправит Равуса в армригер сейчас и вытащит у ворот, технически он не проведет в армригере ни секунды. … Но у магии свои правила. Щит не в праве рисковать вверенными ему лицами. Вздохнув, девушка вытащила из армригера спальник и расстелила его на полу: просто небольшой отдых. Она вытащит Равуса из этой лаборатории, просто чуть позже. И, уже засыпая, когда под веками словно в калейдоскопе замелькали фрагменты последних дней, Ирис улыбнулась предположению Игниса о том, что магия у каждого из кингсгард была благословением от одного, вполне определенного короля: иметь за спиной одного из предков короля Ноктиса было неплохо, совсем нет. Это словно делало её ближе к Нокту. Проснулась заметно посвежевшей и отдохнувшей, потянулась, собрала спальник, позавтракала и привела себя в порядок: её друзья все еще ждали, один в двадцати сантиметрах над сугробом, второй нелепой фигурой в воздухе. Вздохнула и продолжила свою неприятную и тяжелую в самом прямом смысле работу. Но вот белый исполин присоединился к Игги наверху. Разумеется, её работа была не закончена. В помещениях остался сладкий десерт. Локи, и никто не узнает, если с ним случится что-нибудь… … а еще эхолокаторы. Игнис допускал возможность их присутствия на магитек-предприятии. Коробочки с экраном, как он сказал. А Ирис так и не выучила нифский. Вздохнула и приготовилась загружать в армригер. Много. Если это может помочь её другу, то оно однозначно того стоит. Вслед за документами полетели пленки, вслед за пленками – странные приборы из тех, что были не привинчены к фундаменту. Вслед за приборами, увлекшись, Ирис кинула и содержимое нифского пищевого блока: консервы должны были прекрасно сохраниться. Не побрезговала и содержимым вещевого склада: надо, не надо, в Люцисе разберемся. Пританцовывая, шла среди стеллажей, мягко касаясь пальцами ящиков, и те исчезали в синих искрах. Несколько шкафов с папками отправила в армригер целиком – это проще, чем складировать каждый документ в отдельности. В конце концов, когда из первого магитек-предприятия было просто больше нечего брать, Ириска нашла Локи: тот стоял у какой-то панели с перекошенным от страха лицом. Возможно даже… остановленное время убивало любое понятие температуры. Ирис могла пройти сквозь пламя, даже не заметив его. А еще могла сунуть человека головой в центр взрыва: тогда, когда время вернется в свои права, ему будет очень больно. Подошла ближе, шаг, другой… она ошиблась: на лице человека был ужас. Конечно, она могла убедить себя, что другого выхода нет. … с другой стороны, Игнис и Равус были в безопасности, все, что могло бы помочь со зрением, было спасено в надежном месте… Что бы сказал её отец в ответ на убийство, совершенное без необходимости? В приступе раздражения? Это определенно было недостойно Щита короля. Вздохнула, смахнула в армригер сияющую штуку, стоящую на столе и потащила третье тело. По крайней мере, Локи был легче, намного легче. Вытащив третье тело к уже ожидающим двум, вздохнула и принялась анализировать, как лучше поступить с машиной: конечно, в идеале её следовало оттолкать подальше. Если бы магия была у Гладди, тот бы сумел. Но Ирис была всего лишь собой. К тому же водить не умела и понимала, что сейчас так себе момент, чтобы учиться. Вернула ключ из армригера в машину, посадила Равуса за руль, аккуратно загрузила на заднее сиденье Игги и Локи. Последнего заковала в наручни по запястьям и щиколоткам (кто вообще догадался его освободить?!) и убрала ключи в армригер. Мысленно пробежалась по самым важным пунктам, но все, как будто, было в порядке. И включила время. Все трое вскрикнули. Равус инстинктивно вцепился в руль и нажал на тормоз незаведенной машины, Игнис неловко взмахнул руками, все еще пытаясь удержать равновесие, Локи выглядел так, будто сейчас рехнется. – Ирис?! Девушка почувствовала сильный рывок от перегруппировки и схватила Игниса за руку. – Все в порядке, мы вне здания. Сейчас уедем, только Равус очнется. – Почему произошли взрывы? Что происходит? – Не знаю, я не взрывотехник, – нервно отозвалась Ирис, неприязненно посмотрев на Локи. – Равус, мы должны ехать! Тот выглядел так, что ни одна медкомиссия бы не пустила его за руль: трясся крупной дрожью и что-то бормотал. Прислушавшись, Ирис разобрала слова: «Это был просто сон, просто сон». – Равус, очнись, нет! Лаборатория может взорваться в любой момент! И мне надо, чтобы ты вел машину. На секунду Равус взглянул на неё с незнакомым враждебным выражением: кажется, версию сна он был готов отстаивать с оружием в руках. Оглянулся и увидел базу за спиной. Сглотнул. Подтверждением версии Ирис где-то в глубине что-то пророкотало, от чего землю и машину ощутимо тряхнуло. И Равус наконец-то завел мотор. Ирис почувствовала почти физическое облегчение и наконец-то отпустила руку Игги, которую неосознанно все это время сжимала. Над оставленной лабораторией поднимались густые клубы дыма, подсвеченные последними алыми лучами… подумать только, сейчас был все тот же закат, с которым она пила минералку в верхней диспетчерской-куполе. … Ирис казалось, что прошли уже сутки. Вздохнув, девушка быстро черкнула на коже партнера время: плюс двадцать четыре часа в остановленном. Тот вздрогнул. Потянулся в армригер, и на его лице отразился ужас. – Все в порядке, я позаботилась обо всем, – повторила девушка, быстро начертив на руке друга «все твое в надежном месте». – Даже если это и был не сон… что мы делаем здесь? – тоном выделил последнее слово Равус. Кажется, он начал смиряться с резкой сменой ориентации своей тушки в пространстве. – Магия королей, – хладнокровно пробормотала Ирис. – И все? – не поверил мужчина. – И немного труда, – честно и скромно добавила девушка. Пригляделась к Локи: судя по отсутствующему, несфокусированному взгляду, у того был магический шок. Ирис изучала такое на курсах по применению магии, бывает, если человек сталкивается с волшебством в травмирующей ситуации. Особенно если опыт предыдущей жизни в виде представлений в Цитадели не готовил. В принципе, альтернативой было никого никуда не тащить, так что Ирис сочла ситуацию приемлемой, в плане последствий. А вот истерику Равуса с обвинениями – не очень. Выгнула брови и поинтересовалась, как Равус думает, что написано у неё в трудовой книжке: «королевский летописец» или «королевский грузчик»? Тот от неожиданности поперхнулся крикам и попытался осмыслить. – Ирис вытащила нас. Пожалуйста, прими официальное извинение от имени короны, что она не смогла поднять несколько тонн, – ядовито отозвался Игнис: акцент в голосе мужчины усилился многократно. Рука в серебристо-черной перчатке легла на плечо Равуса, и тот затаил дыхание, ожидая порцию теплой магии в кровь. Ничего. Там, где ожидалось ласковое тепло, просто угли. – Забавно: ты кричишь на мой цветочек и сидишь на своем красивом белом подоле ровно, хотя мог бы попытаться помочь другому Равусу. Может быть, – легкая улыбка коснулась губ, – может быть, на самом деле ты не так уж заинтересован в его выживании? Равус обиделся, причем обиделся так, как обижаются на правду, пусть и только частичную. Выживание – базовый инстинкт, и жить он хотел. Да, полностью сожалел, что всем своим существованием обманывал Лунафрейю, но жить все же хотел. Резко остановил машину и вскочил с водительского места, чтобы увидеть, как на месте снега и бетона возникает огромный огненный шар – рукотворное солнце. Игнис слабо улыбнулся и подставил лицо колебаниям звуковых волн, ласково омывших кожу. Он все еще был слеп, но резкий выброс такого большого объема энергии не заметить было просто невозможно. – Вот и не о ком спорить, – подвела итог Ирис. Пожала плечами и улыбнулась. – Раву, я все равно не смогла бы его вытащить вместе с колбой. А если бы и вытащила, не уверена, что он бы пережил резкий вывод из анабиоза: ты же сам видел его жизненные показатели! Они и в проекте «Эгида» были. Нифы каким-то образом умудрялись поддерживать в теле жизнь, но такая медицина недоступна мне. И к тому же он в принципе тяжелый, а Игнис – мой предельный вес на подъем. Больше не могу унести. – И она спасла тебе жизнь! – как бы между делом напомнил Игнис, слегка подняв бровь за стеклом солнцезащитных очков, – думаю, что спасение жизни крови Оракула стоит хотя бы благодарности. – Она не спасла мне жизнь, она разрушила мою смерть, – отозвался Равус, мимоходом подумав, что, возможно, и спасать было нечего: клоны не считаются живыми. Клоны – собственность. А правами распоряжаться, владеть и пользоваться ими могут быть наделены только люди. Так, если он был собственностью Нифльхейма, то после его разрушения права на собственность переходят Люцису по праву победителя, но что, если Люцис откажется от приобретения в собственность? И понял, что хочет принадлежать своей сестре: та не позволит случиться с ним ничему дурному. То есть, конечно, в собственности Лунафрейи Нокс Флере… Каэлум. И он не её брат, а клон, созданный врагом, предавший её и ставший причиной гибели настоящего брата… На что он надеется?! На что он вообще смеет надеяться?! – Равус, ты сможешь вести? – спросил Игнис. – Я могу, – тут же вызвалась Ирис, – только объясните, как, хорошо? Игнис застонал. – Рися, нет, мы еще не в настолько бедственном положении. Я, конечно, может и бессмертный, но и так искушать Астралов не надо. Лучше посмотри на карте, где ближайший целый работающий отель на территории Тенебре, всем нам есть о чем подумать. Игги был как всегда прав. По крайней мере, Ирис было: в принципе, если подумать, то она могла и вытащить второго… из бака и принести к машине. А бак в армригер. И к чему бы она подключила бак здесь? Тогда можно было бы… о! Просто попросить Игниса его стабилизировать. Конечно, напрягать Игниса такая себе затея, он устанет, но пустой бак можно было взять с собой, тогда Игнис бы поддерживал тушку только до Тенебре, там бы Ирис вытащила бак и передали бы пациента с рук на руки местной реанимации. … И все равно Ирис чувствовала, что поступила правильно. Выбрала короля и защитила его. Потому что если бы оригинал выжил… то стал бы источником угрозы для «её» Равуса. Попытался бы занять ту же экологическую и социальную нишу. А Ирис уже выбрала, кого ей защищать, учитывая и свои пожелания и предпочтения Игги. Выбрала и защитила. Ну да, все правильно. Они преодолели территорию Нифльхейма и остановились в Тенебре уже… а нет, еще поздним вечером. Нашли первую же попавшуюся гостиницу и с некоторым трудом убедили сдать один номер на четверых: сказать по правде, внешний вид их группы не внушал особого доверия: с темными кругами под глазами и общим диковатым видом джентльменов и дам, вынужденных провести пару дней в дали от дома и лишенных маленьких ежедневных удобств. Портье все время рвался уточнить, все ли в порядке с такой настойчивостью, что Ирис поняла, что еще немного, и тот позвонит в полицию. Вздохнула и быстро просчитала доступные варианты: лучше всего, конечно, будет сыграть на национальной гордости тенебрийцев и их хвалено-показной чувственности. Затараторила, что они тут проездом, и что тенебрийское крепленое вино самое крепленое в мире: она-то полбокальчика для здоровья, а вот мальчики перестарались… – и захихикала смехом «я такая симпатичная, когда дурочка». Затем сказала, что очень любит своих мальчиков и захлопала глазками. Получилось: тенебрийцы до смешного гордились своей страной романтиков. Для закрепления эффекта подскочила к Игги и звонко чмокнула того в губы – напарник не оплошал: подхватил её и закружил в легком и изящном па. Даже подумала, не усилить ли впечатление с помощью Равуса, но благоразумно отказалась от такой мысли: тот мог отшатнуться. Или вздрогнуть несколько раз от простого прикосновения. Портье довольно улыбался: вот так и полагалось вести себя в стране любви. Забавно: уже второй раз подряд они с Игги избегали проблем в Тенебре, притворяясь влюбленной парочкой, на которую смотрят сквозь пальцы что на таможне, что в гостинице. Отшутилась от предложений сотрудника гостиницы присоединиться к их вечеринке пятым: когда-нибудь, но не сейчас. Когда они наконец-то закрылись в номере, выразительно сплюнула. Игнис тут же откомментировал, что они сами формируют в глазах тенебрийцев облик инсмонийского туриста как человека пониженной морали. – А сам?! – Старался сформировать впечатление о себе, как любовнике, всеми доступными способами. – Вот именно. Я в душ, а потом на улицу. Слышала, что у них есть прокат чокобо! Хочу покататься на птичке! – Хорошо. Но тебе все равно надо поесть. «Подделка» «ошибка» «клон номер тринадцать» – слова жгли сердце. Затем кто-то постучал по его плечу (подумать только, кто-то не побрезговал прикоснуться!), и перед лже-Равусом возникли стеклянный контейнер с едой, комплект одежды, бритвенные принадлежности, незнакомый тюбик зубной пасты и еще несколько мелочей. – Ирис иногда забывает, что далеко не все имеют доступ к армригеру. Если промахнулся с размером, просто скажи: там три размера: твой, мой и её. – Как это работает? – не удержался Равус, искоса взглянув на свое пальто. – Ладно, я могу понять создание одежды, но в разных размерах?! – Не создание. Ирис поместила все это довольствие в армригер, когда мы отправились на поиски лаборатории. Физически обошла склады и магазины, обеспечивая экспедицию экипировкой. Питьевая вода, крупы, консервация и заморозка, спальники, палатка, костюмы для дайвинга с баллонами кислорода, оружие, винтовки и патроны, ракетница с сигнальными ракетами, влажные антисептические салфетки, медикаменты и пакеты для мусора… шампуни, гели, мочалки и бритвенные принадлежности… Три ящика презервативов и резиновая лодка. Снегоход и комплекты одежды. Она очень хорошо позаботилась о материальной составляющей нашей экспедиции, за что я ей благодарен. – О… нас? – а, да, Ирис не знала, и заботилась о клоне, как о человеке. Похвальный и одновременно экстравагантный поступок. – Так что с размером одежды? – уточнил слепой. – Мне казалось целесообразным снабдить тебя полным комплектом подходящей. Внезапно и Равусу кое-что показалось целесообразным. Он схватил слепого за руку и потащил за собой. Втянул в душевую (на этаже их оказалось две) и запер дверь, удостоверился, чтобы было закрыто и окно. Включил воду (Игнис тем временем тросточкой нашел скамейку и присел на неё). Больше откладывать не имело смысла. – Клон Z9 – много цифр – тринадцать… Из пятидесяти с лишним. Я помню, почему выжил. Помню лабораторию, помню эксперименты. Все, что ставились на мне, были нелетальными. Потому что среди пятидесяти одинаковых однопробирчоных близнецов был один с забавным изъяном. Патологией сексуальной детерминации на генетическом или гормональном уровнях. И со стрелой Ифрита и с зеркалом Шивы одновременно. Не только мальчик, но и девочка… буквально и то, и то. Потому что Оракула Лунафрею обижать нельзя, а то обидят Оракула... И что? Дальше нифы будут идти по выжженной равнине, у Оракула много почитателей, которые будут сражаться с горячностью настоящих фанатиков. А так – наоборот, Лунафрейя с ними, живет в золотой клетке, а против нифов, как против Оракула идти. Затем черный король уволок Луну в Люцис. А, перед тем, как забрать, сделал своей женой прямо в старом храме Тенебре по тенебрийским законам. И вот теперь уже против Люциса идти все равно, что против Оракула. И такая поддержка черному королевству на пользу пошла. Такова была судьба Лунафрейи Нокс Флерет, Оракула, к которой что Нифльхейм, что Люцис испытывали хотя бы минимальное уважение. А вот к Равусу, Крови Оракула, уже можно применить более крутые меры, он не так на виду, и его забрали в Нифльхейм... на опыты. Но, все равно, лучше братика в живых оставить, а то Луна может заартачиться. А вот если запилить на его основе клона, а вот уже с клоном можно делать вообще все, что бог на душу положит. Вообще буквально все, потому что за клона заступиться некому, за человека не считается, отчетность по нему ведется, как по материалу, если что может быть списан в брак или в расход и заделан новый клон. Один из них был сделан так, что сверху мальчик, внизу и мальчик и девочка, и вся лаборатория активно пытаться этой штуке ребенка заделать… с годик, примерно, не преуспели... И оставили в рекреационной комнате… любимой игрушкой. Пока однажды по несчастливой случайности оригинальный и настоящий Равус в побеге не пострадал и не был возвращен на базу по кусочкам в состоянии овоща. Оракул рвала и метала, чувствуя, что ой не то с братом творится, ой не то.... И потребовала, чтобы ей брата показали.... И тут ученым пришла в голову замечательная идея. Клона из борделя вытащили, отмыли, память ему об издевательствах стерли, одели в шмотки полутрупа... и выдали за настоящего Равуса . Луна очень удивилась..... ... а Равус... ну что, он, забывший, что только клон, вел себя как подобает первому сыну Тенебре. А люди вокруг почему-то очень гадко ухмылялись… Игнис сидел на скамейке, отставив трость, и словно чего-то ждал. – И то и то? Что ты имеешь в виду? – Объект Z9-734-4893-00013. И мальчик, и девочка одновременно, и все «исследования» нифы посвятили этому. В… в лабораторных условиях со мной прохладно, но удобоваримо обращались. При малейшем проявлении своеволия тут же били электрошоком. В рекреационной комнате было хуже. Хотя бы потому, что, что делалось ради науки, делалось только ради неё с бездушно-холодным отношением. Но люди любят халяву и что бы им за это ничего не было, а как еще они могут использовать клона, если в дневное время с ним проводят эксперименты медицинского характера, а в свободное от экспериментов время могут его использовать с условием, что вернут в живом состоянии и не слишком поломанным, а то, если вернут в дохлом, то эксперимент придется заново начинать, а это расходы и время?! Игнис услышал истерику в голосе Равуса и протянул руку на звук, пытаясь приободрить. Тот инстинктивно отстранился, издав нервный смешок. Он устал объяснять, что не так в его нижнем этаже, и, осознав, что Игнис не понимает или не может представить себе это, Равус решился пойти радикальным методом: «показать». – Игнис, сейчас я постараюсь тебе объяснить так, чтобы у тебя отпали вопросы в дальнейшем. И я бы хотел, чтобы мы больше не возвращались к этому вопросу. Равус выжидательно посмотрел на советника. Тот повел головой и кивнул, не проронив ни слова. – Дай мне, пожалуйста, твою руку, – с запинкой произнес Равус. Со стороны было видно, что эти слова давались ему тяжело, но он решил разобраться с этим лучше сейчас, чем потом и при неизвестно каких обстоятельствах. Этот советник и так владел всем миром, почему бы не рассказать ему и еще эту странную историю. Рано или поздно Игнису донесли бы его шпионы. Поэтому, рассудив так, Равус, что называется, сделал прыжок веры. Попутно расстегивая ремень и молнию на брюках. Это копошение уловил Игнис и немного насторожился. Теоретически он представлял, что ему описал Равус, но все равно не мог или отказывался понимать: не каждый день встречаешь такую правду жизни. Игнис опять протянул ему правую руку ладонью вниз, которую Равус тут же обхватил вокруг запястья. Игнис не спешил, и поэтому Равусу пришлось потянуть с усилием ладонь Игниса, так что тот приблизился на очень двусмысленное расстояние. И, направив её вниз, в сторону своей промежности, посчитав, что этого будет достаточно, Равус позволил прикоснуться ладони Игниса к своему деликатному вопросу через нижнее белье. Довольно тонкое, но способное описать масштаб бедствия. Он посчитал, что излишне доскональное изучение его проблемы может шокировать и отвратить от себя советника, ставшего в последнее время не в меру дружелюбным. Но пусть потрогает, раз пространственное воображение не работает. В этой деликатной теме действительно проще дать ощутить весь объем проблемы, чем объяснять. С момента, как Игнис протянул ладонь Равусу, он не думал, что сможет обнаружить искомое: возможно Равус преувеличил масштаб проблемы и там мог быть все лишь разъем, как у обычных магитеков, но проявление его настойчивости посчитал важным признаком в их общении. Равус хотел поделится чем-то очень личным и болезненным для восприятия другого человека. Именно что человека, потому что совсем недавно им удалось выяснить, что Равус не совсем тот самый Равус. Рука Игниса почувствовала жар тела и ощутила мягкость плоти под тканью, но то, что Равус хотел, что бы Игнис понял, не находилось. Он нахмурился. Поняв это, Равус произнес: – Чуть ниже... там сразу. Игнис кивнул и просунул руку ниже уже начавших поджиматься яичек, стараясь лишний раз не беспокоить плоть Равуса, оказавшуюся в такой ненормальной ситуации способной возбуждаться, что незамедлительно для себя мысленно отметил Игнис. И вот он наконец нащупал искомое. Все оказалось, как и говорил Равус: и совсем не разъем, как у магитеков, а нормальных размеров сомкнутая щель, влажная и теплая под пальцами. Сопение над ухом несколько изменило тональность. Равус переоценил свою выдержку. А, может, ожидал от прикосновений большей холодности и обезличенности, но чертов Игнис не торопясь и со вкусом гладил мягкие теплые складки, не стремясь провести взятие главной крепости. Перевел все в очень личную плоскость. – Все в порядке? Надеюсь, я не причинил боли... Равус все так же молча поднял ласкавшую его руку повыше: – У всех твоих любовников встает на причинение боли?! – с сарказмом поинтересовался Равус, положив чужие пальцы на свой полувставший член, как будто не он тут гуру неловкостей. Программа Ignis.exe обнаружила стоящий член и запустила протокол "полирование королевского скипетра". Когда Равус предложил себя ощупать, он прекрасно знал, как все происходит. Как все происходило долгий год. Будет равнодушие, будет презрение, будет совсем бесчеловечное отношение... Будет холодно, будет мерзко, будешь чувствовать себя существом низшего порядка. Ничего, справится. Привык. Год терпел, а тут один раз вытерпит. Только вот Игнис вообще иначе все решил. Недопонял, не сообразил... И, вместо того, чтобы устраивать гинекологическое ощупывание (как осмотр, только ощупывание, врач не врач, а слепой), воспринял это, как начало чего-то очень хорошего. И перевел все в очень личную плоскость. Потянулся всем телом, ласково исследовал пальцами внешнюю так сказать оболочку «проблемы», не углубляясь. Романтичный Игнис искренне считал, что торопить события не следует, поэтому гладил и ласкал решительно все без разбору, что попадалось под пальцы. И ждал реакции от партнера Равус начал потихоньку паниковать: все пошло не так, как он ожидал. Это вообще ничем не похоже на осмотр, нет ни быстрых и выверенных жестов ни холодно-отстраненного выражения на лице. Это похоже на любовную игру, сиськи Шивы! Равус внезапно понял, что сломал слишком много льда в их отношениях. Игнис слепой… и ничего не понял, только услышал сопение Равуса, и потянулся за поцелуем. Чтобы окончательно перевести ситуацию в личную плоскость. Равус откровенно запаниковал и зажался. Почувствовав чужую тревогу под пальцами, Игнис понял, что что-то пошло не так, и замер, вопросительно подняв голову. – Все в порядке, милый? Равус решил обрести контроль над ситуацией, Хотя бы, над собой. Вдохнуть выдохнуть и прекратить фарс, потому что если он сейчас вслух начнет объяснять Игнису, чего он от него ожидал, совсем неловко будет. Равус понял, что Игнис обнаружил достаточно, и посчитал, что этого сеанса откровений на сегодня хватит, вытащив руку Игниса. – Извини, – буркнул Равус, спешно застегиваясь. – Теперь мне нечего скрывать… Взъерошенный, растрепанный Игнис открыл рот, но не успел ничего ответить: в дверь заколотили снаружи. – Открывайте, я знаю, что вы там! – крикнула Ирис. – Мы единственные на весь этот корпус, так что больше вам прятаться негде! Равус едва успел поправить походную куртку до того, как Игнис справился с замками, впуская к ним Ирсику. Та влетела, распространяя запах шампуня и духов, капая во все стороны холодными брызгами с кончиков волос, и разочарованно посмотрела на мужчин: – Ну как так можно столько копаться! Вы даже еще голову не помыли! – Мои извинения, – хладнокровно пробормотал Игнис, облизывая остро пахнущие пальцы: Равус почувствовал, как кровь прилила к щекам и шее. – Мы сейчас справимся с небольшой проблемкой и присоединимся к тебе. Вздрогнув, Равус пробормотал, что с ним уже все в порядке и, протиснувшись мимо слепого, выскочил из душевой. Ирис с изумлением выгнула бровь. – Игги, все в порядке? Он не пытался… обидеть тебя? – Меня? Нет, милая, – улыбнулся не улыбаясь мужчина и пожал плечами. – Просто мы выяснили, почему из пятидесяти трех клонов повезло именно номеру тринадцать. – Да? – Ирис не собиралась допытываться. Да и было незачем: Игнис был в том самом настроении, чтобы объяснять. – В процессе клонирования произошел сбой неизвестной этиологии и один и клонов оказался гермафродитом. Истинным. Такой необычный экземпляр был сохранен даже при сворачивании проекта «Отмычки». – И, подумав, уточнил. – Ты же понимаешь, что гермафродитизм в сочетании с документами по проектам «Ключ», «Отмычки» и «Эгида» весьма четко маркирует Равуса, как клона? Впрочем, и без него, думаю, немало осталось людей в Тенебре, что помнят, что маленький Раву был без особенностей развития. – Подожди, он интерсексуал?! Но он же носит белое все время!!! – Ирис вскочила и была готова сорваться вслед за ушедшим. – Что такое?! – Игнис едва успел ухватить девушку за рукав платья. – Но как! Как он не протекает?! – с обидой воскликнула девушка. – Я не понимаю… – пробормотал Игнис, уже догадываясь, куда может клонить Рися. – А тебе и не понять, – легко согласилась Ирис. – Это только наша проблема – А ты… не пыталась с Моникой об этом поговорить? – Она носит черное и тоже протекает, – был безапелляционный ответ. Такого о Монике, Монике Эльшетт Игнис знать не хотел. Вздохнул и мягко пробормотал, что Равус сейчас расстроен, и он, Игнис, не считает целесообразным задавать сейчас ему этот вопрос. Ирис пробормотала, что у них еще две недели. – А что с Локи? – Не уверена… я нашла его рядом с какой-то светящейся штукой. Штука в армригере, Локи в наручниках прикован к батарее. Думаю, что взрыв, возможно, был… Игнис резко зажмурился, словно от боли. – Рися, взрыв точно так же мог быть спровоцирован мной, – я попытался там сделать кое-что, и, вполне очевидно, провалился. Свои следующие слова Ирис обдумывала особенно тщательно. – Поняла: если базу развалил Локи, то, значит, он воспрепятствовал королевству Люцис. Если базу развалил Игнис, значит, он выполнил операцию по устранению нифльхеймской угрозы. – Аминь, – улыбнулся не улыбаясь мужчина и, вздохнув, потянулся за гелем для душа в армригер. – Я скоро присоединюсь к вам, позаботься пока о Равусе. Ирис надула щеки: конечно, Равус требовал сейчас наибольшей заботы. Дерьмо все это! Потянулась ближе к слепому, – тот услышал шуршание одежды и растерянно замер с вопросительным выражением лица – Игнис, скажи мне, как ты себя чувствуешь, ты в порядке? – О… – искренне удивление сменилось легким раздражением, – конечно же, я в порядке! – Да?! – Ирис мягко прикрыла ладошками слепые глаза. – С учетом обстоятельств я в полном порядке. – Смягчился Игги и вздохнул. – Я слепой, а не беззащитный, милая. – Все в лаборатории, что могло хотя бы косвенно помочь: документы и аппаратуру я убрала в армригер. Если тебе что-то нужно – обращайся. Если смущает говорить со мной, поговори с Гладди. Или с Кором. Внезапно вся ситуация показалось Игнису смутно знакомой. – Спасибо. Обещаю, что смогу справиться с душем. В конце концов, какой был бы от меня толк, если нет? – Регурпни меня, если что-то пойдет не так… эти смесители бывают такими непредсказуемыми! – Именно так и поступлю в случае возникновения необходимости. Однако Ирис не собиралась уходить так быстро: обратной стороной её замечательного дара короны было одиночество, почти слишком большое для пятнадцатилетней девчушки. – Забавно, что нам до сих пор никто не позвонил, правда? – Мой телефон у Гладио… так что все мои звонки переходят к нему. Связь сейчас происходит через тебя. Ирис не сочла момент подходящим, чтобы сознаться в том, что её телефон потерял сеть вскоре после того, как они выехали из Афонтавела. Её хорошенький розовый имнсомнийскийй телефончик, который был настроен на сеть Люциса и не поддерживал протоколы связи, принятые на захваченных Нифльхеймом территориях. В конце концов, Раву и Игги все равно нужен отдых, Равус не сможет гнать всю ночь. Они просто немного отдохнут, покатаются на чокобо, цитадель и школа подождут до завтра. – Ладно, ужин и затем прогулка на чокобо. – Предпочитаю пройтись пешком. Я больше доверяю своим ногам, чем огромному комку пуха. Ириc, которая как раз надеялась довериться вышеупомянутому комку пуха, чтобы тот, устав и проголодавшись, сам отвез слепого всадника в стойло, закатила глаза: – Игги, а сколько раз ты терял машину?! … Они оба знали, что слишком много раз. – Если пешком, то только с Равусом. Это и самому Раву будет полезно: присмотришь за ним. Я понимаю, как это звучит, но ты все еще вполне в состоянии за ним присмотреть. Я присмотрю за чокобо, а за Локи присмотрит стояк радиатора, к которому я его приковала. И если стояк не справится со своей работой и Локи опять что-нибудь взорвет, я буду ходатайствовать о том, чтобы наложить вето на въезд столь разрушительной особы в Инсомнию: мне столица дорога, как память о молодости!