Империя Лунного Огня

«Откуда они лезут?!» «Из врат Этро!» Нифльхемцы, разодетые как на парад, обложили Равуса со всех сторон. Их белые мундиры сверкали, лица лоснились от пота. Он уложил их всех, но их место тут же занимали новые. Они наступали, тыча ему в лицо дулами винтовок, размахивая кривыми саблями и улыбались. Десятки, сотни, тысячи их. У сабли обломался клинок, и Равус понял, что это конец. «О, милосердная Шива!» – мелькнуло в его голове. Швырнули на стол. И с первым толчком прошептали в ухо: «Добро пожаловать домой!» И он очнулся, совершенно один, задыхающийся и липкий от мокрого пота. Отер простыней лоб. Отлично, они выбрались из Нифльхейма, как теперь Нифльхейм вытащить из него? Долго ловил ртом воздух, затем принудил себя подняться и пошел в ванну, испытывая сильнейшую потребность облевать всю свою жизнь. Нифы его все-таки достали. И имеют. Еженощно. Равус помнил, как Игнис участливо уточнил, понимал ли Равус, что может вообще не хотеть ничего знать о том, что случайно всплывёт…. И задавался вопросом, знал ли советник. По идее не должен бы, но сложно говорить конкретно, когда речь идет о такой твари. Закончив, Равус запихнул гудящую голову под струю ледяной воды. Мерзкое ощущение, но это он сделал с собой сам. Затем откинул мокрые сосульки волос и разгладил их пальцами – металлические когти оказались сносной расческой. Дар. Интересно, как отреагировали бы Астралы, взмолись он об исцелении им? Игниса же не пришлось даже просить. …говорили, что у хайкоммандера Нифльхейма железные нервы…. Даже у самой сильной воли есть предел. – Прекрати немедленно! – сорвавшись, воскликнул человек, обращаясь не к кошмарам и не к призракам Нифльхейма, а к своему телу. Почему он все еще чувствует их там, внутри?! Разум подсказывал, что психическое, не более. В конце концов, до возвращения воспоминаний такие фантомные ощущения не беспокоили. Но тело отказывалось понимать столь мудрый вывод и продолжало чувствовать все так, словно со стола его отпустили всего пару минут назад. Привет, он Равус Нокс Флерет, и не господин не то что Тенебре, но даже своему телу. Жалкий. Сломанный. Ненастоящий. Глаза словно сами наткнулись на степлер. А если так?! С лихорадочным возбуждением Равус стянул с себя штаны и устроился перед зеркалом, разведя в стороны длинные ноги. Затем свел вместе два куска теплой плоти и пробил их железной скобой. Больно, но эту боль он выбрал и причинил себе сам. Тринадцать металлических скоб… страх и отвращение никуда не делись, к ним только добавилась боль. Как там сказал тот мальчишка-клон? Каждой машине нужен бог, чтобы поклоняться?! Равус не думал, что есть смысл о чем-то просить Астралов. Они далеко, а у него есть контакт гораздо ближе…. Замер в задумчивости перед дверью в покои Игниса, вздохнул и уверенно отворил дверь. И отрезая себе все пути к отступлению, обернулся и запер ее. Помещение было просторным, из окон открывался вид с высоты на деловые районы Инсомнии, где в этот час по каньонам улиц огненной рекой текли потоки машин добирающихся до дому жителей. Черно-золотые стены были украшены не примечательными пейзажами. Он тихо прошел в гостиную зону – утопающее в сиреневых оттенках мягкое ковровое покрытие скрадывало его шаги – и остановился напротив длинного темного дивана, теплые блики лампы играли на его кожаных подушках. Конечно, его появление не было незамеченным. На дверь была направлена камера слежения, и хозяин уже был извещен службой охраны – так ведь бывало в Нифльхейме. Но в этом не было нужды для самого Игниса. Он почувствовал Равуса еще до того как тот открыл дверь. Со вздохом отвлекся от доклада западного сектора и, примерив подобающую случаю улыбку легкого вежливого удивления, пришел из бокового прохода, спокойно проследовал к центру комнаты и встал немного вполоборота к Равусу, опершись ладонью о стол. – Что Вас привело в такое время, – нарушил молчание Игнис, избрав в качестве щита официальную манеру советника. – Я посчитал, что сейчас самое время нарушить ваше уединение и решить несколько головоломок, занимающих меня последнее время, – уверенно отбил подачу Равус в такой же официальной манере. Под давлением обязанности остановить недостойного короля, Игнис не был настроен к загадкам. И хотел по-быстрому выпить Эбони, заслужил ведь! Может быть, отправить Раву в отделение скорой психиатрической помощи? К маленькой медсестре, что очень любит делать уколы? – Предполагалось, что степень нашей близости дает мне право на прямой и лаконичный ответ. – Хорошо, – согласился Равус. – Я пришел сюда, чтобы трахнуться. Улыбнувшись осознанию того, что сейчас происходит между ними, он подошел ближе и вложил кожаный ошейник в руку Игниса, рассудив, что нужно меньше слов и больше дела. Игнис тщательно скрывал растерянность, ощупывая предмет в своих руках и понимая, что это ошейник. Собачий. Судя по тому, как материал грелся от тепла пальцев – кожаный. Прикосновение прохладной поверхности искусственной руки напомнило ему, как Равус получил этот заменитель, и вызвало слабую улыбку своей на редкость удачной идее. «Спасибо, Элис» – произнес он не стесняясь, так как речь старых сульхейм – речь демонов – начиналась ниже ноты, к которой привыкли изнеженные уши современников, и уходила на доступную только Астралам высоту. В ответ почувствовал, как пришла в движение кошмарная копошащаяся тьма под металлом перчатки. Под его кожей такая же. Элис проснулась, бодрая и ко всему готовая, заинтересованно просканировала окружение и сосредоточила все внимание на нем. Теперь, если поведение Равуса перейдет известные границы, достаточно будет только попросить, и статус-кво будет восстановлен. – Может быть, советник желает выпить? – почувствовав что-то в ужесточившихся чертах лица визави, решил разрядить ситуацию Равус. – Вина? Или что-нибудь покрепче? «Советник. Мило, как раздувшийся труп» – чужим хриплым голосом пронеслось у Игниса в голове. «Ты просто советник, а я тут принц, разве не это только что Равус сказал» – поддержал другой. « Он отвратителен в своей притворной заботе, желая лишить трезвости, прежде чем растоптать и унизить?!» – хрипло добавил третий демон. «Ничего, посмотрим, кто в этот раз будет молящим и слабым» – резюмировал его собственный голос, похожий на себя... как негатив на фотографию. Судя по шуршанию ткани и бряцающим звукам, Равус начал расстегивать серебряные застежки белого мундира. Игнис сжал губы и не позволил себе показать неудовольствие: он должен быть послушным, удобным, управляемым, приятным. К Ардину! Никто не указывает ему, что делать! Никто не указывает ему, что говорить! Никто не указывает ему, кого есть! Перехватил поводок двумя руками и разорвал его. Равус замер. Внезапный хлопок заставил старые инстинкты напрячься. Он огляделся в поисках источника звука и в шоке распахнул глаза, увидев обрывки кожаного ошейника у ног мужчины. От изумления пальцы соскользнули с пуговиц. Какая сила… что он делает? Игнис услышал, что Равус прекратил раздеваться и, ободренный успехом, продолжил наступление. В тусклом свете бра висевших на стенах с холодными голубоватыми искрами в этот мир явилось что-то тонко звякнувшее. Когда Игнис просто разорвал нормальный прочный кожаный ошейник, Равус удивился. Но, когда в сиянии армригера в руках повелителя империи возник новый ошейник, полностью из металлических звеньев и шипами вовнутрь, Равуса передернуло. «Откуда у него ЭТО?! – Равус был вихрь эмоций и предчувствий. – Он что, будет не первым королем на его поводке? Игнис уже таскал Нокта на этой страшной штуке?!» А потом – обжигающий мороз по коже: Равус и так сделал огромный шаг вперед, добровольно придя сюда и предложив себя. На больший он был категорически не готов. Но Игнис этот шаг требовал, заменив удобный и мягкий (Луна заботилась о посланниках) ошейник на эту жесть... точнее, сталь. Равус понимал, что этот, если что, не разорвет. Если его на нем подвесят, то так он свой конец и встретит. Не вырвется. Затем Равус вспомнил Локи. То, как Игнис приказал Ирис сменить веревки, опутывающие тело бессознательного мужчины, на жаропрочные стальные наручники, которые извлек из Армригера. Эта цепь тоже жаропрочная. Он не должен был быть здесь. И очень надеялся, что Игнис понимает что БДСМ это про подчинение и доверие, а не садизм. Игнис, чутко прислушиваясь, прокрутил на руке цепь рывкового строгача. Вещицу, ранее используемую для воспитания наглой невоспитанной галахдской суки… и его галахдской сторожевой собаки. Раньше он тоже воспитывал поводком хозяина. Объяснил, что, если что, его обожаемая собачка будет это носить. Равус почувствовал, как горячая волна прошлась от макушки до пяток: хотел полного подчинения? Так подчинение должно быть абсолютным! А он не трус. Может дурак, но не трус. Не отступит. Приняв это как вызов, он опустился на колени. Оказался так близко, что вдохнул сидящий близко к коже парфюм подвяленных цитрусовых корок с густыми анималистичными нотами лилии в обрамлении сладкой землистой ноты амбры, и подставил свое ничем не защищенное горло. Мягко и аккуратно взяв пальцы Игниса, медленно положил к себе на плечи. Металл клешни царапнул запястье, из ран дымясь расцветала в воздухе тень – залог его бессмертия – ласкалась к опасности остроты металла. Они с Элис едины, и чужая память поддалась, как ржавый замок. Нифльхейм стал являться смертному в кошмарах. Сметный все вспомнил. Новые воспоминания интегрировались в личность, что стало равно благом и страданием. И, доверившись, решил обратится к тому, кто был в том путешествии рядом с ним в смутной надежде, что это сможет помочь. Тем более, будучи и сам не прочь исследовать эту загадочную территорию под названием Игнис в поисках доброго и понимающего любовника. Друга, которым Игнис был до этого. Он никогда так не ошибался, а? Усилием воли Игнис взял эмоции под контроль и разорвал связь. Хрупкую стеклянную комнату, что рассыпалась фейерверком брызг от малейшего точка, оставив демоницу в облаке из осколков ловить отблески спешно разъединяемых воспоминаний о событиях недавней поездки, и сосредоточился на том, чтобы быть собой. Быть достойным. А, собственно, чего он так боялся? Регис, конечно насильник, но его, его-то не тронул… Регис, конечно, насильник (но он просто смотрел!), но Равус же не Регис. Да и никогда им не был. Особенно не сейчас. Даже нет обычной надменности королевской, такой обычной для существа, что причиняло ужас и боль. Демоны Игниса успокоились и притихли. Не то чтобы были изгнаны, но уснули. Плечи Равуса мягко проминались под пальцами – тот удовлетворенно вздохнул и прикрыл глаза, ощущая тепло сильных, но изящных рук разминающих его плечи. Что-то звякнуло совсем рядом с лицом. Равус вздрогнул от прикосновения к коже нагретого металла. Не горячего, не обжигающего. Он поднял голову и взглянул на лицо советника, пытаясь угадать, что он захочет далее. Шипы ошейника, обращенные внутрь неприятно надавили на горло, и Равусу пришлось последовать за "хозяином". Игнис присел на диван, удерживая ошейник, а, значит, и Равуса на коленях. Со стороны казалось, что Игнис крайне непочтительно обращался с королем Тенебре, но тот был готов подчиниться и, когда пальцы в перчатках приласкали ему скулу, потянулся и мягко поймал их губами. Затем облизал, и, предельно аккуратно закусив за кончик, где уже не было плоти, стянул перчатку с кисти. Затем положил левую ладонь хозяина на загривок, там, где цепь была лишена шипов и давала полный контроль. А правую ладонь увлек вниз, к тщательно подготовленному паху. Когда Игнис нащупал результаты его подготовки, у ошарашенного мужчины выгнулась правая бровь и чуть-чуть отвисла челюсть. Черт, у Астралов злое чувство юмора, а он ДОЛЖЕН это увидеть. Испробовать и испытать. Хотя даже прикасаться немного страшно. … даже на коленях и с модифицированным телом Равус не утратил самодовольства. – Не думаю, что после жизни в Нифльхейме в моем теле остались потаенные уголки, до которых не добрались нифы. Однако я все же пришел. С открытой шеей и закрытой промежностью. Уйду – наоборот, – Равус, удерживая запястье Игниса, смелее направил его руку. Инстинкты Игниса объединились с профессиональной выучкой. А еще онн должен был сопротивляться безумию, так учил Регис. Но он оседлал его, по заветам дядюшки Ардина. – Спорим, я смогу сделать с тобой то, что не смогли нифы?! Равус очень грустно улыбнулся: ну куда его поимеют, а?! …. Равус недооценил предприимчивость королевского советника. А тот, пока распечатывал подарок, успел обдумать свою линию поведения в деталях. И когда он закончил выдирать скобы из нежных внешностей Равуса, то в голове был план. Равус ругался и грозился, требовал, но королевский советник проникал в него двумя, тремя, а потом и четырьмя пальцами, потому что испытывал при этом большую близость, чем если бы использовал член: тот далеко не такой восприимчивый и умелый, как кончики пальцев. А потом Игнис и правда сделал то, что нифы с Равусом никогда не делали. Магии у них же не было. Равус таял просто от того, что его обнимали и использовали на нем заклинание. А теперь использовали в него. Изнутри. Последней мыслью перед отбытием в страну белых было чувство, что такими темпами его на свое заклинание как на наркоту подсадит. Ну что, такого с ним и правда не делали в Нифльхейме. Перебирая в руках липкие, жирные, окровавленные скобы, Игнис думал, как все, в принципе, просто. И исправить и испортить. Кажется, он слегка близорук: мало кто может принять панику за нападение. О, да он слеп! Должен распланировать десенсебилизацию на Региса и заняться. Глубоко вздохнул, чтобы унять гнев, и наконец-то вытащил баночку Эбони, второй рукой отдавшись утехам вдовца: большой палец просто кудесник, определенно. И, к тому же – Игнис не сумел сдержать улыбку – все еще пах Равусом. Вытер руки влажными салфетками, проверил почту и тяжело вздохнул: пять новых сообщений. Разбираться с запросом от Кора, запустил руку в мягкие короткие волосы сладко посапывающего Равуса. Он скучал по этому чувству, когда кому-то рядом хорошо и совсем не страшно. Соскучился по возможности изображать дешевого мессию, впитывая чужую боль. Может быть, стоит быть добрее к себе? Хотя бы ради разнообразия? А, может, и к Равусу тоже? В конце концов, разве не мужество окружающих вдохновленно возносит к вершинам. Он чувствовал стыд и, немного страх. Пора привыкнуть быть рукой короля, замещающим Нокта по всем вопросам… Как будто у него будет такое будущее. А ведь, наверно, не смотря на все усилия его предотвратить, все еще может быть. Умрут Никс, Луна, Равус, Ардин, Нкотис… и он станет рукой короля. Он задумчиво попробовал пальцами остроту скоб. Все могло закончиться хуже. Но было ни больно ни грубо. Неловко? Да. Проснулся Равус отдохнувшим. Сладко потянулся, наслаждаясь теплом и покоем, словно в непроницаемом теплом коконе. Все хорошо. Ему впервые за пару недель комфортно в его теле. Потолок странный. Нет, знакомый, просто с необычного ракурса. Он в каморке у кабинета Игниса. На кровати. В пледе, подоткнутом со всех сторон.... под пледом оказались расстегнутая рубашка и отсутствие брюк. Ладно, брюки он сам с себя стянул. Искомый предмет гардероба и мундир, кстати, висели на стуле рядом. Равус долго и придирчиво осматривал свое хозяйство. Все, от одежды и до тела.... вроде бы ничего с ним не сделали, по крайней мере, ничего кроме хорошего. Неторопливо оделся и выглянул. Советник все так же сидел в своем кабинете, сосредоточенно занимаясь рутиной, от которой его отвлек визит военного консультанта. ... Равус собирался тихо слинять. Не смог. Игнис оторвался от вечной войны с телефоном, программой для озвучки текстов и документами. – Мне интересно узнать, что это было... Сознаваться Равус был не готов. Да и не хотелось сейчас портить момент, казалось, что стоит ему открыть рот и заговорить, как всё отвращение, весь страх и боль вернутся. А затем он понял, что чувствует внутри Игниса, словно тот оставил некий отпечаток. Отвращение тут же улеглось. А потом случилось нечто прекрасное. Блики от мерцающего бра на стенах, мерный гул цитадели, все это растворилось в медленном, вкусном поцелуе. Как растворилась и частичка Равуса.