2
4 июля 2017 г., 01:05
За лето Грейс скопила достаточно денег, чтобы позволить себе не работать ещё месяца два, но такая возможность, увы, в ближайшее время не предоставлялась. Нужно было продолжать работать и отдавать деньги в бюджет семьи. Нужно было растить Лео и Софи. Хотя, как говорил сам младший Джун, его растила улица, старшие родственники упорно с этим не соглашались, с громкими криками затаскивая парня обратно в дом.
Приближалась осень, и Грейс, собрав всё самое необходимое и нагрузив сумками Кита, отправилась заселяться в общежитие. Последняя неделя августа выдалась, на удивление, жаркой, поэтому молодым людям пришлось истекать потом в забитом автобусе больше часа. Добравшись до кампуса, они успели купить две бутылки воды, которые выпили за первые десять минут. Комната располагалась на пятом этаже и была двухместной. Помещение было довольно просторным, с двумя столами, кроватями, огромным зеркалом на двери и большим шкафом у окна. У Грейс и её неизвестной соседки была собственная ванная комната, что не могло не радовать. Конечно, в комнате уже был маленький холодильник и кухонный стол, но сама кухня располагалась в конце их крыла. «Не так уж и плохо, — подумала Грейс, плюхнувшись на кровать, — зато теперь буду жить с одним человеком, а не с четырьмя. Это огромный плюс».
Кит, скинувший с себя сумку и рюкзак Грейс, чмокнул сестру в щёку и поспешил на работу, с которой отпросился, чтобы помочь своей младшенькой перевезти вещи. Элла успела поплакать, хоть Грейс и говорила, что приедет уже на следующей неделе. «Элла, мы же в одном городе! И ехать всего час, прекрати, пожалуйста, реветь!». Даже Лео взгрустнул, отметив, что теперь никто не будет ругать его за марихуану и пистолеты под кроватью. Маленькая Софи нарисовала средней сестре большой дом с лужайкой вокруг, и Грейс подумала, что хотела бы жить там. В доме, в котором всё спокойно; в нём, наверное, люди и не думают о финансовых проблемах и о том, что же им есть на следующей неделе. Это дом, наверное, находится на Манхэттене. «Мои глупые мечты о счастливой жизни».
Следующим утром Грейс проснулась около шести утра, чувствуя, как урчит в животе. Джун понадеялась на то, что соседка подвезёт еды, но та так и не появилась, поэтому девушке пришлось голодать. Решив, что поест в кафе, Грейс начала собираться. Торжественное открытие церемонии в честь начала нового учебного года было назначено на девять утра, поэтому Джун была готова уже к восьми. Просидев за телефоном почти час, листая новости, девушка поднялась с кровати и уверенным шагом направилась в здание университета.
На факультете математики и информационных технологий вновь прибывших было не так уж и много: всего человек пятнадцать, не включая саму Джун. Из этих бедолаг сформировали группу, и все они направились в огромную аудиторию, напоминавшую амфитеатр, где сразу же расселись по разным углам зала. Грейс села в самом конце, где ещё никого не было. Все, почему-то, сидели впереди. Девушка, решив, что уши у неё были, а на глазах были очки, и всё она услышит и увидит, села подальше, где никто не шумел. Почти под самое начало рядом с ней села какая-то блондинка, и Грейс узнала в ней ту самую девушку, которая так не хотела поступать на факультет биологии.
— О чём тут говорят? — спросила запыхавшаяся блондинка.
— Пока ни о чём, — ответила Джун, — должно быть что-то типа встречи с ректором. Вроде все факультеты здесь.
— Ты с какого? — поинтересовалась девушка.
— Математика, — сказала Грейс, — а ты? — в свою очередь спросила блондинку брюнетка.
— Биология, — мрачно отозвалась та, — ненавижу эту чёртову биологию. Ну не усралась она мне, вообще, — пробормотала она, — но папочка хочет, чтобы я была в курсе семейных дел. Хоть в нашей семье женщинам слова не дают.
— Хреново, — сказала Джун, — на самом деле. Ты же равноправный член общества, никто не смеет отбирать у тебя право голоса.
— Мои братья талдычат то же самое, — сказала девушка, — но папочка не слушает. Ему важно только его мнение. Я Ребекка Майклсон, кстати, — добавила блондинка, улыбаясь.
— Грейс Джун, — отозвалась брюнетка, улыбнувшись в ответ, — ты, наверное, не в общежитии?
— Ага, как же, — хмыкнула Ребекка, — папочка хочет, чтобы я приучалась к самостоятельности. Буду жить в общаге с какой-нибудь мымрой, — вздохнула Майклсон.
— Я тоже этого боюсь, — сказала Грейс, — моя соседка ещё не заселилась, но я уже чувствую, что заедет какая-нибудь пустышка.
— Так помолимся же, — громким голосом сказала блондинка, — чтобы не досталось нам то, чего мы просим!
Джун рассмеялась.
— Слишком часто ходила в церковь? — усмехнулась Грейс.
— Папочка очень набожный, — ответила Ребекка, — каждое воскресение в церковь, заставлял меня носить юбки, не гулять с парнями, не материться, вредными привычками не заниматься…
— Но ты же всё это делаешь? — спросила брюнетка, — скажи да, не разочаровывай меня.
— Папочка считает, что женщина должна быть чистой до брака, — начала Майклсон, — и с детства говорил, что сексом незамужняя девушка заниматься не должна. И я вот думаю: сказать ему, что я спала, как минимум, с двадцатью парнями или нет? Когда в трезвом, когда в пьяном состоянии…
— Ох, Ребекка Майклсон, — улыбнулась Грейс, — ты мой герой!
— А мы с тобой подружимся, Грейс Джун, — хитро прищурилась блондинка, — я стащила у отца бутылку дорогущего коньяка, встретимся вечерком в общаге?
— Жду с нетерпением, — счастливо сказала брюнетка.
Речь ректора был долгой и нудной, поэтому Ребекка и Грейс сразу же перестали слушать главу университета, увлёкшись болтовней друг с другом. После окончания знакомства с ректором, девушки распрощались, договорившись в шесть вечера встретиться у входа в общежитие. Грейс сразу же направилась в университетское кафе, где купила себе поесть. Желудок просто кричал о желании подкрепиться, а у Джун от голода всегда кружилась голова, хоть и голодала она часто. Через час девушка направилась обратно в общежитие, надеясь, что соседка всё-таки приехала.
Так и случилось.
— Я фотку на стене увидела! — заорала Ребекка, как только Джун вошла в комнату, — сразу поняла, что ты моя соседка.
— Мымра, — усмехнулась Грейс, протягивая руку блондинке.
— Пустышка, — улыбнулась Майклсон, радостно пожимая руку новой подруге, — как удобненько, — Ребекка села на свою кровать, — и по углам бегать не надо — будем пить тут.
— И курить в окно. Надеюсь, ты не против? — спросила брюнетка.
— Издеваешься? — хмыкнула девушка, — если бы я не курила, то давно бы с ума сошла со своей семейкой. Все люди на Манхэттене, — начала Ребекка, — все балуются и алкоголем с сигаретами, и наркотиками, но только Майклсоны, блять, у нас правильные! Утрецо начинается с пробежки, на завтрак у нас кашка овсяная, — блондинка скривилась от отвращения, — днём у нас упражненьица в спортзале, а вечерком рыбка с зеленью!
— Разве это плохо? — удивлённо поинтересовалась Грейс. У них на обеденном столе редко появлялась рыба с зеленью.
— Ещё как! — воскликнула Майклсон, — знаешь, как моя мама помешана на здоровом образе жизни? Ни чипсов с газировками тебе, ни мяса жареного, ни конфет. Живу в золотой клетке, — пробурчала блондинка, — хоть теперь можно отрываться, не ныкаясь по углам. А ты откуда? — перевела тему Ребекка.
— Из Южного Бронкса, — ответила Грейс.
— Такой район опасный, — протянула Майклсон.
— Если ты там родилась, то вряд ли, — улыбнулась Джун, — и, если уж ты живёшь в золотой клетке, то я в железной, — Ребекка рассмеялась.
Новая жизнь обещала быть интересной.
***
Ребекка и Грейс стали не разлей вода: на вечеринки — вместе, в университет — вместе, везде — вместе. В их комнате царил настоящий беспорядок; девушки, наконец, нашли друг друга — никто не заставлял убираться и готовить. Но через три с половиной недели терпение Грейс лопнуло, и она приняла решение вычистить комнату. После генеральной уборки девушкам и дышать стало легче. Единственное, что осталось нетронутым — пустые бутылки из-под алкоголя, которые подруги решили хранить до конца года, а потом подсчитать, сколько было выпито за почти десять месяцев обучения на первом курсе. Учёба в университете была намного лучше, чем в школе: здесь никто не говорил Грейс «умерить свой пыл», поэтому каждый день она приходила с новым решением той или иной задачи. Преподаватель алгебры, Аларик Зальцман, быстро устал от боевого настроя Джун, но действительно радовался, что на его факультете учился кто-то, настолько влюблённый в математику. В университетской газете то и дело печатали, что научные работы первокурсницы Грейс Джун вошли в пятёрку лучших работ университета. У Ребекки дела шли не так хорошо. С биологией, как уже было понятно, Майклсон не дружила, а её новая лучшая подруга никак не могла помочь, потому что сама ни черта не смыслила в этой науке. Поэтому блондинка, хоть и зная, что это занятие бесполезное, тратила деньги на репетитора. Учёба, на удивление, пошла в гору. Больше обучения Ребекку привлекала, конечно, общественная деятельность. Черлидинг, танцы, театральный кружок — этому Майклсон посвящала всё своё свободное время. Грейс же напротив: девушка только училась, сразу же нацелившись на повышенную стипендию. Брюнетка почти постоянно оставалась в компьютерном зале, так как у неё самой не было компьютера. Информатики были людьми тихими и совсем не возражали, если кто-то оккупировал их зал. Столы там стояли друг напротив друга, поэтому сидящие лицом к лицу студенты могли спокойно общаться. — Ты Грейс Джун? — девушка подняла глаза от тетради и увидела перед собой высокого брюнета. Он, вроде, тоже был первокурсником и учился на её факультете, только на отделении информационных технологий. — Круто увидеть легенду в лицо, — усмехнулся он, присаживаясь напротив. — Легенду? Да ладно, — отмахнулась Грейс, — я просто очень люблю математику. — Я уже это понял, — улыбнулся парень, — я Джереми Гилберт. — Очень приятно, — ответила Джун, — ты на информатике, да? — Ага, — подтвердил Джереми, — люблю копаться в компьютерах. — Круто, — сказала брюнетка. Было немного неловко: она даже не знала, о чём говорить. С парнями у Грейс обычно не общалась — да и зачем, когда ты в отношениях? Сама Джун не была особо общительной: как бы девушка ни хотела, она никогда не могла начать разговор с незнакомым человеком первой. Но в школе у неё были друзья — Лиз Руссо, Нед Скай и Пит Ноун, но как только Алекс и Грейс расстались, эти друзья сразу перестали общаться с девушкой, выбрав себе друга получше. — Не хочешь прийти на репетицию нашей группы? — вдруг предложил Джереми, — мы все плохо поём, но хорошо играем. Пытаемся найти солиста, — сказал Гилберт, — а ты лицо незаинтересованное, можешь помочь… — Почему это незаинтересованное? — неожиданно для самой себя возмутилась Джун, — я, между прочим, знаешь, сколько конкурсов выиграла? Пою как соловей! — Раз так, — улыбнулся парень, — тогда приходи и мы послушаем. Я буду рад, если ты придёшь, — уже тише добавил он, — сегодня, в пять. В аудиторию с музыкальными инструментами. — Я приду, — улыбнулась Грейс. Как можно было упустить такой шанс познакомиться с этим красавчиком? В смысле…. В смысле, как можно было упустить шанс серьёзно заняться музыкой?***
В пять вечера Грейс уже входила в кабинет, где был Джереми и ещё две девушки. — Здесь прослушивание? — поинтересовалась Джун, кладя сумку на парту. — А ты нормально поёшь? — спросила темнокожая девушка, — а то мы сегодня уже восьмерых послушали, и поют они хуже нас. — Я Мередит Фелл, — вклинилась рыжеволосая, — мы надеемся, что ты умеешь петь. Это Бонни Беннет, — указала она на другую девушку, — а это Джереми Гилберт. — Мы знакомы, — кивнул парень, — давай, Грейс, показывай, что умеешь, — Джереми сел за барабанную установку, Мередит встала за синтезатор, а Бонни взяла в руки электрогитару. — Знаешь «Teenage Dream» Кэти Перри? — спросила Беннет. — Кто-то не знает? — легко улыбнулась Джун, а трое остальных заиграли мелодию. Нельзя было сказать, что у Грейс был сильный голос, но он был очень красивый. Элла сравнивала его с журчащим ручейком в тихом лесу, где свежий воздух и пение птиц вдохновляют на великие поступки. Кит же говорил, что «завывания» Грейс больше похожи на звуки, издаваемые раненым тюленем. Грейс не верила ни одному из них, полагая, что поёт она вполне себе нормально, но до сравнений с ручейком в лесу, вдохновляющим на подвиги, ей было далеко. — Ну что, дорогие мои, — сказала Бонни, как только песня закончилась. Джун поняла, что Беннет была в группе главной. — Это лучшее, что я слышала. Поздравляю Грейс, ты принята в группы «Безрассудные»! — Какое же тупое название, — вздохнул Джереми. — Молчать, Гилберт! — сказала Мередит, — нам это название отлично подходит. — Я надеюсь, что наша новая — и первая — солистка тоже безрассудная? — хитро прищурилась Бонни, а улыбавшаяся Грейс кивнула. Новая жизнь была намного лучше старой. Но Грейс вряд ли предполагала, что впереди было самое интересное.***
— Грейс, тебя проводить? — Джереми подбежал к девушке, чуть ли не сбив её с ног. — Я в общежитии, тут рядом, — улыбнулась она. — Я всё равно провожу, — настоял Гилберт, а Джун кивнула, не совсем понимая, почему этот парень так ей заинтересовался. — Ты из Нью-Йорка? — спросил Джереми, пока они шли к выходу из здания. — Южный Бронкс, — ответила Грейс, — а ты? — Бруклин, — сказал Гилберт, — Бонни и Мередит тоже оттуда. Вместе учились в школе. — Лучшие друзья? Или встречаешься с одной из них? — было бы обидно, если бы такой красавчик был занят. Очень обидно. — Они встречаются друг с другом, — усмехнулся Гилберт, — за те три года, что они вместе, я наслушался их ссор до усрачки. — Ого, — сказала Джун, — круто, что у тебя такие друзья. — Какие? Лесбиянки? — Такие… свободные, — проговорила Грейс, — и беззаботные. — Какие у тебя друзья? — поинтересовался Гилберт. Молодые люди специально шли медленно, чтобы растянуть удовольствие от разговора. — Моя единственная подруга — моя соседка, — сказала Джун, — и мои братья и сёстры. — У тебя их много? — Два брата и две сестры, — сказала Грейс, — одна из самых неблагополучных семей нашего района, — выпалила девушка. — Ну, у меня тогда тоже не совсем благополучная семья, — улыбнулся Джереми, — родители вечно на работе, а сёстры постоянно ссорятся, а иногда даже дерутся. — Девушка рассмеялась. — Что смешного? Это правда! — воскликнул Гилберт, — знаешь, как один раз Кэтрин расцарапала Елене лицо? У той кровищи было, я аж чуть не умер! — парень видел, что истории его семьи веселили девушку, и не хотел, чтобы улыбка уходила с её лица. — Они ещё однажды двух парней делили, вот тогда месиво было, — Грейс улыбнулась и взглянула на Джереми. Его карие глаза светились от счастья, а на лице была улыбка. — Спасибо, что проводил, Джереми, — сказала девушка, — увидимся завтра на репетиции. — У нас ещё лекция общая, — добавил парень, — по введению в информатику. Грейс улыбнулась и оставила лёгкий поцелуй на щеке Джереми. Можно ли за несколько часов влюбиться? Джун и сама не знала ответ на этот вопрос. У Гилберта был пронзительный взгляд, добрая улыбка и… Неужели и правда влюбилась? Да не может такого быть. Любви с первого взгляда не бывает. Не бы-ва-ет. Неа. — Чего это ты вся сияешь? — поинтересовалась Ребекка, когда Грейс села на кровать. — Бекс, как думаешь, можно ли влюбиться с первого взгляда? — спросила Джун. — Конечно! — воскликнула Майклсон, отложив ноутбук и сев на кровати, — любовь с первого взгляда существует, и это самое прекрасное чувство на Земле! Ты настолько очарована человеком, что сразу же влюбляешься в него. Этот человек настолько интересен тебе и ты чувствуешь, что между вами какая-то особая связь… — Тогда я, кажется, влюбилась сегодня, — пробормотала Грейс. — Кто он? — Майклсон прыгнула на кровать подруги, — откуда? Кто его родители? Чем занимается? — Джереми Гилберт, он учится на отделении информатики…. — Гилберт?! Ты смеёшься? — крикнула блондинка. — Ты его знаешь? — Ещё как! — сказала Ребекка, — это брат моей лучшей подруги и, по совместительству, невесты моего старшего брата! — Как тесен мир, — проговорила Грейс. Наверное, так же сказочно богат, как и семья Ребекки. Только этого не хватало. На богатых у Джун был наложен мораторий: как бы ни верила девушка в сказки о Золушке, в реальной жизни такого не было. Золушка никогда не встречала принца, а продолжала мыть полы под зорким взглядом мачехи. И не было никакого «долго и счастливо». Только не у Золушки. У неё был муж-алкоголик, орущие дети, неоплаченные счета и пустой холодильник. И было отлично, если сама Золушка, годам так к тридцати, не спивалась и не заканчивала жизнь самоубийством. Грейс видела, что было с теми Золушками из Южного Бронкса, которыми попользовались Принцы из богатых районов. Золушек бросали (часто беременных), те погружались в депрессию, некоторые прыгали с крыш, будучи не в силах пережить такое предательство. Каждая, кто родилась в Южном Бронксе, была Золушкой. Но у этих Золушек не могло быть принца. Потому что в реальности люди из разных социальных слоёв никогда не встречаются и уж тем более не влюбляются. Но все девушки продолжали верить в то, что встретят своих принцев. Кроме Грейс. Принцы были отпетыми козлами, а Джун больше не хотела, чтобы ей разбивали сердце. «Так что, пошёл этот Гилберт со своими деньгами и вниманием куда подальше».
