Not a Princess

      Четвёртого января Грейс пришлось проснуться в восемь утра, чтобы к десяти успеть приехать к Колу. Майклсон жил недалеко от бруклинского моста, что было весьма хорошо, так как путь не лежал через центр города. Не хватало ещё с другими другим из их семейки пересечься. К девяти часам на кухню выползла сонная Элла, а средняя Джун, чмокнув постоянно зевающую сестру в щёку, побежала к автобусной остановке. Десять минут туда, двадцать на автобусе до метро, а на метро добрых полчаса — мда, что-то в этот раз Грейс не рассчитала время. Брюнетка, к счастью, недолго прождала автобус и уже ровно через восемь минут спускалась по ступенькам станции метро. На платформе почти не было людей, но все, кто там был, очевидно, куда-то спешили, всё время поглядывая на часы. Через десять минут прибыл поезд, и девушке ничего не оставалось, как пялиться в окошко, думая о своём неминуемом опоздании. Отправив Колу сообщение, Грейс немного успокоилась. Майклсон не ответил, и Джун подумала, что тот наверняка даже не обратил на это внимания. Подумаешь, опаздывает. Ничего особенного. Кол, по крайней мере, был не таким ненормальным, как его сошедший с ума старший братец. Грейс тяжело вздохнула. Ох, ещё натерпится она с этой семейкой.       Девушка вышла на нужной станции ровно в десять утра. Джун со всех ног понеслась к зданию, где находилась квартира младшего Майклсона. Номер жилища был двести тридцать два, и Грейс несколько раз набирала на домофоне цифры, но открывать ей никто не собирался. «Он что, меня разыграл?», — пронеслось в голове у девушки; но через несколько минут из подъезда вышла женщина с ребёнком, и Джун прошмыгнула внутрь. Поднявшись на девятый этаж на лифте, девушка про себя отметила, как же тут всё было чисто. Только на левой стене была выцарапана запись «Кол — козёл!», что заставило Джун усмехнуться.       Брюнетка не переставала нажимать на кнопку звонка, но ей всё равно не открывали. «Да что происходит? — думала она, продолжая трезвонить, — где его носит?». — О, Грейс, — Кол открыл дверь, когда Джун уже отчаялась и собиралась уходить. Парень явно запыхался, да и лицо у него было покрасневшее. — Заходи, — Майклсон немного отступил, давая девушке возможность пройти внутрь. В прихожей не было ничего особенного: небольшая тумбочка, на которой, почему-то, лежало несколько тряпок, наполовину вымытое зеркало с мыльными разводами и скамейка, сверху которой лежали две куртки. — Я тут прибирался, пылесос шумел, не слышал ничего, — поспешил оправдаться парень, когда Грейс прошла в гостиную. — Убирался? — спросила брюнетка. Кол указал ей на диван, и она присела, чувствуя себя немного неловко. — Ну да, — сказал Майклсон, стягивая футболку. Грейс непонимающе смотрела на него, — я же не мог пустить гостя, гостью, — поправил себя парень, складывая предмет одежды, — в свою грязную квартиру. — Тебе не приходило в голову, что твоя гостья — это новая домработница? — улыбнулась Джун. «Хорошо-то всё хорошо, только он зачем футболку снял?». — Джун, — устало вздохнул Кол, — думаешь, от меня почему все домработницы сбегают? Они приходят на собеседование, видят весь этот срач и сразу же уходят! — всплеснул руками брюнет. — Ага, и поэтому ты решил прибраться, чтобы я не сбежала, — сказала девушка, — умно, очень даже. — Ладно, Нэнси Дрю, — сказал парень, — я не успел убраться на кухне и был бы очень благодарен, если бы ты помогла. Пока ты там колдуешь, я пойду в душ, а то воняет…, — протянул он, уже заходя в ванную комнату. — Ещё страннее Клауса, — пробормотала брюнетка, вставая с дивана. «И где тут кухня? Нет бы сначала квартиру показать, этот чистюля в душ побежал». Грейс вышла в коридор и прошла до конца — так она и оказалась на кухне. Нельзя было сказать, что там было ужасно грязно: несколько тарелок в раковине, испачканная плита и… Что это? Носок на люстре? Джун закатила глаза. Всё было не так уж и чисто. Девушка, путём нехитрых вычислений, узнала, что посудомоечная машина сломана, а, значит, мытья посуды не миновать. Брюнетка принялась к уборке; когда она уже заканчивала мыть плиту, на кухню вошёл Майклсон в спортивных штанах, серой майке и с мокрой головой. Парень встал на табуретку и снял чёрный носок с лампы. — Вечеринка была, — поспешил оправдаться он, засовывая носок в карман брюк, — вовремя не заметил. — Да мне без разницы, — отозвалась Грейс, оттирая пятна (которым, по крайней мере, было не меньше недели) от плиты, — ты же мне за это платишь. — Ух ты, — присвистнул Кол, садясь за кухонный стол, — то есть, у нас чисто деловые отношения? — А какие должны быть? — обернулась к нему девушка. — Дружеские, Грейс, — сказал Майклсон как само собой разумеющееся, — мы же почти родня. — Ты всегда такой клоун? — спросила брюнетка. Один детектив недоделанный, другой шут гороховый… — Только когда пытаюсь подружиться, — серьёзно сказал парень, — ну и с друзьями. И дома. А так я очень суровый и важный, — добавил он, улыбаясь. — Правда? — усмехнулась Грейс. — Правдивее некуда, Джун, — ответил Кол, отправляя в рот конфету из вазы на столе. Кол Майклсон, по мнению Грейс, был самым странным из своей семьи: за то время, что она убиралась в его доме, он бегал вокруг неё, предлагая свою помощь. Брюнетка не особо понимала, в чём причина такого энтузиазма; это же она работает у него, а не наоборот! Сказав об этом парню, девушка получила довольно простой ответ: Кол просто хотел помочь, потому что он не привык сидеть без дела. Первое впечатление всегда бывает самым правильным, но в этот раз оно сильно ошиблось: младший Майклсон не был таким разгильдяем, как могло показаться на первый взгляд. Да, он был тем ещё шутником и бабником, но серьёзности у него было хоть отбавляй. Парень со всей ответственностью относился к своей работе и не бросал слова на ветер. Если получше узнать всю семью Майклсонов, то всё оказывалось совершенно не так, как знакомящийся с ними себе представлял: в семье не было особой идиллии, старший сын почти не общался с родителями, предпочитая проводить время со своей семьёй, а с отцом Финн встречался только на работе. Элайджа был самым настоящим маменькиным сынком, что Кэтрин пыталась искоренить из его характера; стоило сказать, что получалось у девушки достаточно хорошо, раз тридцатидвухлетний мужчина, наконец, съехал из родительского дома и собирался связать себя узами брака с двадцатитрёхлетней подающей надежды адвокатессой. О Клаусе Грейс даже думать не хотела; да и о чём там было размышлять? Самый настоящий козёл, с завышенной самооценкой, самовлюблённый индюк, который просто обожает ненавидеть совершенно ничего не сделавших ему людей. Кол был, наверное, самым серьёзным из всех своих родственников (не считая родителей), а Ребекка…просто была Ребеккой. Она выросла в роскоши, но всё это богатство бесило её. Блондинка хотела, чтобы у них в семье всё было до чёртиков просто: воскресные обеды, посиделки у камина и разговоры о всякой чепухе. Младшей Майклсон отчаянно хотелось, чтобы родители ценили её достижения, а не попрекали её за «бесполезные» занятия. Всеми своими выходками Ребекка пыталась заставить родителей обратить на неё внимание, но Эстер и Майкл будто не хотели видеть ничего, кроме собственных желаний. Блондинка хотела заниматься литературой, но её насильно отправили на факультет биологии; родители знали, что у их дочери не хватит смелости так перечить им. И это было правдой. Ребекка ничего не смогла сделать. Оставалось только учиться на это проклятом факультете, а потом гнить в компании родителей, занимаясь нелюбимым делом. Младшая Майклсон даже завидовала Грейс, видя, что у той была возможность при выборе профессии; только вот Ребекке и в голову не приходило, что выбора-то у Джун не было: пошла учиться на тот факультет, предметы которого понимала. По математике у брюнетки всегда была твёрдая «пятёрка», а вот с остальными предметами было туговато. У Грейс был один шанс на миллион, что она вообще поступит в университет. Но судьба дала ей шанс. И просрать эту возможность бедная девочка из Южного Бронкса никак не могла.       «А также не могла упустить возможность украсть деньги из финансовых активов Майклсонов», — подумал Клаус, просматривая страницу Грейс на Фейсбуке. Клаус-сталкер, да? Смешно звучит. Но в реальности всё не так весело: Майклсон не мог перестать следить за этой воровкой. Да, она вновь вернулась в то самое положение обманщицы в его голове. Да, у неё бывали тяжёлые времена, но кому сейчас легко? А её трудное прошлое никак не влияло на её желание обворовать одно из богатейших семейств Нью-Йорка. Ник понимал, что должен, просто обязан был вывести эту прохвостку на чистую воду. Но была одна преграда — Джереми Гилберт, который бы точно вступился за свою девушку. Поэтому Клаус медленно выводил парня из игры, заставляя его отдаляться от Грейс. Как мужчина это делал? Заплатил близнецам Паркерам за отвлечение внимания Джереми; Майклсон знал, что в старшей школе Гилберт встречался с Лив, а старые чувства так просто не затухают. Люк был лучшим другом Джереми (до того, как парень расстался с сестрой блондина), а старая дружба всегда лучше новой. Ник не мог не радоваться тому, как шикарно работал его план: учёба шла уже две недели, а Грейс с Джереми толком и не виделись. Даже на репетициях — Гилберт постоянно пропускал их, а Джун, в конце концов, это всё надоело и она сдалась, перестала названивать парню и искать его. Всё складывалось до безумия идеально, что новоиспечённому маньяку Клаусу Майклсону было как раз на руку.       Но не всё хорошее длится долго, ведь так?

***

      Грейс зевала, слушая преподавателя по информатике. Вчера до шести вечера она торчала у Кола, смена в кафе в южном закончилась в два ночи, а поспала она всего каких-то четыре часа, потому что по приезде в общежитие ещё делала домашнее задание. Ещё сегодня чуть не опоздала на семинар по высшей математике, с утра не услышав будильник и проспав почти на полчаса. День определённо не задался, а тут ещё эта бесконечная лекция по введению в информатику.… Когда это закончится? Шёл уже второй семестр, когда эта информатика кончится? Но эти лекции были запланированы до конца года, а летом был зачёт, который преподаватель ставил только в случае идеального посещения. Вот Джун и сидела, зевая, с закрытыми глазами. Осталось всего несколько месяцев. А потом — лето, полное новых и старых забот. Но об этом пока ещё было рано думать. Но на скучной лекции по информатике Грейс была готова думать о чём угодно (кроме Клауса).       В три занятия закончились, и Джун со всех ног понеслась на автобусную остановку, чтобы доехать до кафе в Бруклине. Сидя в автобусе и смотря в окно, Грейс подумала, что им с Джереми стоило поговорить. Он избегал её, и Джун поняла, что эти отношения нужно было закончить. С самого начала они не вели ни к чему; Гилберт и Грейс были больше друзьями, чем парой. С парнем брюнетке было комфортно: он понимал её, смеялся над её шутками и никогда ни о чём не спрашивал. Джереми знал, когда нужно было остановиться и перестать говорить, знал больные места Грейс и всегда слушал её. Разве не это ключ к идеальным отношениям? Джун хотелось, чтобы это было так. Но девушка не чувствовала… как бы это сказать… огня? С тем же Алексом всё было совершенно по-другому. Типичный плохой парень по поведению и прилежный ученик в школе — он знал, куда целовать Грейс, чтобы у той по телу побежали мурашки. Анрессо знал, как держать её за руку, чтобы сердце бешено стучало в груди. Алекс отлично знал Джун, а она знала его; прикосновения Анрессо и сам он — всё это было куда роднее такого близкого и вполне досягаемого Джереми Гилберта. Грейс никак не могла влюбиться в него, хоть и отчаянно старалась, пытаясь чаще думать о нём и его великолепных качествах. Но не получалось. С Джереми не было никаких чувств, кроме дружеской симпатии. Это была пытка для них обоих, и она должна была закончиться. Но как завершить отношения, когда твой почти уже бывший парень не берёт трубку?       «Это Джереми Гилберт, оставьте сообщение после сигнала». — Джер, — начала Грейс, — прекрати, пожалуйста, меня избегать. Нам нужно поговорить, причём, серьёзно. Это касается наших отношений. Пожалуйста, Джереми. Перезвони мне, — девушка завершила разговор с автоответчиком и глубоко вздохнула. Этот человек ей ответит когда-нибудь? — Ты выключил телефон, Джереми? — спросил Люк Паркер, перед тем как парни вошли в дом в центральном районе Нью-Йорка. — Это серьёзная вечеринка, тут не до звонков от всяких девчонок. — Да выключил, — ответил Гилберт, — не беспокойся, Паркер, всё будет на высшем уровне. — Мы на вечеринках всегда на высшем уровне, — усмехнулся блондин, когда они входили в трёхэтажный дом, — не зря все красотки всегда были наши. — Ты вроде гей, — сказал Джереми. — Бисексуал, — поправил его Люк, — а это значит, что сегодня я могу тусить с кем угодно, — хищно улыбнулся он. — Придурок, — беззлобно проговорил брюнет, — ты куда пошёл? — крикнул он вдогонку удаляющемуся парню. Паркер в ответ указал на какую-то девушку и показал Гилберту большой палец с широченной улыбкой на лице. Джереми закатил глаза и прошёл на кухню, где на столе были стаканы с напитками. «Надеюсь, водка тут есть, — подумал Гилберт, беря один стакан и пробуя содержимое, — пиво. Не так уж и плохо», — пожал он плечами и сел на стул у барной стойки. — Скучаешь? — рядом подсела Лив Паркер, которая тоже держала в руке красный стакан. — Не особо, — ответил парень, — а ты? — спросил он в свою очередь, глядя на девушку. Белые кудрявые волосы ниспадали на плечи, на губах красовалась розовая помада, а мини-юбка еле прикрывала верхнюю часть бедёр. Джереми невольно сглотнул, отводя взгляд. Грейс. У тебя есть Грейс. — А я вот умираю со скуки, — вздохнула девушка, сделав глоток из стакана, — не с кем даже поговорить. — Печально, — проговорил Гилберт, отвлекаясь на рассматривание входящих в дом гостей. — Как ты вообще, Джер? — спросила Лив, заставляя брюнета вновь взглянуть на неё. При каждом новом взгляде в голове всплывали воспоминания обо всём, что было у них с девушкой. Елена говорила, что первая любовь не проходит просто так… — Мы вроде с тобой недавно говорили, — сказал Джереми, — всё у меня в порядке. У тебя, насколько я знаю, тоже, — парень сделал глоток пива под пристальным взглядом блондинки. — Ага, — ответила Лив, — девушка у тебя вроде появилась… Грейс, кажется? С Люком в одной группе учится. И как она? — спросила блондинка, — хорошенькая? — Нормальная, — сдержанно проговорил парень. — Лучше меня? — Джереми и Лив не разрывали зрительный контакт, и парню казалось, будто ничего этого не было, будто последнего года не было, и они с девушкой никогда не расставались. Лив была лучшая. Грейс была нормальная. Разница между ними была существенная. — Такие есть? — усмехнулся Гилберт. Между ними повисло неловкое молчание. — А знаешь, что бы улучшило всё это? — вдруг воскликнула Паркер, — если бы ты принёс мне водки из гостиной! — У самой ноги отвалятся? — Джереми, ну пожалуйста…, — Лив прикусила нижнюю губу и жалобно взглянула на парня. Тот, тяжело вздохнув, поднялся с места и направился в гостиную. Стоило только Джереми отойти, как Паркер достала из кармана пакетик с каким-то порошком и насыпала в стакан Гилберта. Он будет в сознании ещё максимум полчаса, а потом уж они повеселятся. Так повеселятся, что наутро в инстаграме Гилберта будет фотография в постели в обнимку с Лив Паркер.

***

      Джереми еле открыл глаза и сразу же об это пожалел. Головная боль была безумной, а все тело жутко ломило. Перед глазами была позолоченная люстра на белом потолке, но Гилберт не помнил, что он засыпал здесь. Сделав глубокий вдох, парень еле поднялся на кровати, с ужасом понимая, что находился в комнате Оливии Паркер. Футболки на брюнете не было, а голова от осознания, что произошло прошлой ночью начала болеть ещё больше. Так быстро, как он мог, парень встал с кровати и начал одеваться. Взглянув на экран телефона, Джереми увидел, что у него было по десять пропущенных звонков и сообщений от сестёр, сообщения от Ребекки и куча уведомлений из инстаграма. Нажав на них, Гилберт ужаснулся: вчера ночью (когда это было?) он выложил фотографию с Лив в постели (у обоих были закрыты глаза), а подпись лаконично гласила «любовь». Никто ничего не заподозрил (потому что краткость — сестра Джереми), а даже наоборот: друзья и знакомые писали комментарии, поздравляя с воссоединением, а однокурсники спрашивали в личных сообщениях, когда они с Грейс успели расстаться.       Чёрт, Грейс!       Джереми сел на кровать и схватился за голову. Что делать? Она наверняка всё видела. Она каждый день просматривает ленту. Она точно всё видела. — Ты куда, милый? — Лив обняла парня сзади, помещая свои ладони ему на грудь, и брюнет только понял, что всё это время она лежала на кровати. — Что вчера произошло? — тихо спросил Джереми, глядя на стену напротив себя. — Наше воссоединение, — довольно сказала Паркер, целуя парня в шею. — Если бы ещё я его помнил, — вздохнул Гилберт, поднимаясь и натягивая футболку. — Позвонишь мне? — спросила блондинка, когда парень выходил из комнаты. — Не в этой жизни, Лив, — сказал Джереми, со всей силы хлопая дверью. Пока брюнет бежал к метро, он, не переставая, набирал номер Грейс, но ему не отвечали, сразу переключая на автоответчик. В четверг у неё занятия заканчивались в четыре, а время было два часа дня, значит, Джун была ещё в университете. Джереми благополучно пропустил ещё один день, и было ясно, что скоро, за такие частые прогулы, он может попасть на ковёр к декану, и парню пригрозят отчислением. Плевать. Сейчас было плевать. Нужно было поговорить с Грейс, потому что Джереми не мог просто так её потерять. Впервые в жизни он встретил девушку, которой не было дела до его семьи и денег; Грейс было интересно, как у Джереми прошёл день, и как у него были его дела. Гилберт потихоньку влюблялся в неё и уже начинал забывать о чувствах к Лив, когда она вновь ворвалась в его жизнь, уничтожив всё, что он построил за последние полгода. Паркер была ядом, отлично отравляющим Джереми жизнь. Она всегда играла с ним, заставляя парня показывать свою тёмную сторону: с Оливией брюнет беспробудно пил, курил всё, кроме сигарет, и баловался наркотиками. Лив любила такую жизнь, и два с половиной года Джереми думал, что тоже это любил. Родители давно перестали обращать на пьяного сына внимание, понимая, что тому не помогали ни разговоры, ни лечение. Лечиться нужно было не от вредных привычек, а от Лив Паркер. И в начале декабря в выпускном классе Джереми вылечился. Он поставил точку в этих токсичных отношениях, в которых главным приоритетом были желания блондинки, а не что-то общее, связывающее Гилберта с Паркер. И Джереми думал, что между ними и любви-то никакой не было, но когда она вновь её увидел, то прекрасно понял, что ошибался. Парень любил Лив, слишком сильно и верно. Даже чувства к Грейс не смогли заглушить любовь к блондинке; и каждый раз, целуя Джун, Джереми невольно представлял на её месте Оливию. Но сейчас всё было по-другому. Чтобы ни творилось в голове у Гилберта, он не мог так предавать Грейс. Потому что она этого не заслужила.       Сидя на скамейке рядом со зданием университета, Джереми невольно подумал, что сейчас было лучшее время, чтобы им с Грейс расстаться. Нет. Нельзя было просто так отпускать такого прекрасного человека из своей жизни. Он любит её. Любит и точка.       Через полтора часа двери открылись, и студенты начали выходить. В толпе, рядом с Ребеккой, Джереми увидел Грейс. Парень со всех ног понёсся к девушке, расталкивая всех на своём пути. — Отошёл, — сказала Ребекка, как только увидела Гилберта, — и больше никогда не подходи. — Грейс, пожалуйста…, — начал парень, не обращая внимания на блондинку и смотря на Джун, которая уставилась на свои ботинки. — Ты оглох, Гилберт? — Майклсон встала между ним и брюнеткой, — пошёл отсюда. Никогда больше не приближайся к Грейс, мудила. — Ребекка, может, не будешь лезть не в своё дело? — резко сказал Джереми, — тебя это не касается, — у блондинки глаза на лоб полезли от такой наглости. — Не разговаривай с ней так, — Грейс, наконец, смогла выдавить из себя слова, — она не заслужила такого обращения, — девушка смотрела на Гилберта, совершенно не скрывая своего разочарования и обиды. — Я могу тебе всё объяснить, — сказал брюнет, — пожалуйста, Грейс. Всего один разговор. — Не вздумай, — прошептала Ребекка. Джун вздохнула. — Пойдём на аллею, — сказала она парню, — Бекка, иди домой, я скоро вернусь, — добавила брюнетка, глядя на подругу. Ребекка сказала «не давай этому мудаку второго шанса» и направилась в общежитие. — Грейс, послушай, — через несколько минут начал Джереми, когда они с Грейс подошли к выходу на аллею, — это было недоразумение. Я даже не помню ничего с прошлой ночи. Наверняка Лив всё подстроила. — Ага, — только и сказала Грейс. А что можно было ещё добавить? Джун сама хотела закончить эти отношения, но не думала, что отношения закончат сами себя. Да ещё так. Самым гнусным образом. Грейс считала Джереми хорошим человеком, но его измена перечеркнула всё прекрасное, что было в нём. Измена — самое отвратительное, что вообще может существовать. Ты встречаешься с человеком, он говорит, что любит, а потом он предаёт тебя, отдавая предпочтение кому-то другому. И хорошо, если бы это было после расставания, но все, почему-то, любили причинять боль именно таким способом. — Грейс, пожалуйста, прости, — Гилберт взял девушку за руку, и брюнетка невольно вспомнила, как осенью он сделал то же самое, обещая переубедить её в том, что между богатыми и бедными могут быть чувства. Какая же она глупая. Поверила первому парню, что пообещал сделать её счастливой. Хотя, стоп. Он же этого не обещал. Джереми хотел переубедить её, доказать, что социальное положение не влияет на любовь, но парень этого не сделал. И девушка была не вправе винить его. Она ведь сама подписалась на это. — Я хотела с тобой расстаться, — неожиданно сказала Джун, а Джереми нахмурился, — наши отношения не ведут ни к чему определённому. Мы друзья, а не пара. Так будет лучше. — Для тебя? Или для меня? — сказал парень, чувствуя, как внутри закипает злость, — я не хочу с тобой расставаться. — Поэтому ты мне изменил? — спросила Грейс, — господи, — вздохнула она, — я и вправду думала, что ты сможешь меня переубедить. Какая же я дура! — воскликнула девушка и развернулась, чтобы уйти. — Грейс…, — Джереми схватил брюнетку за локоть, — послушай, я виноват, да. Я козёл. Прости меня, прошу, — парень смотрел девушке в глаза, — я просто не смогу жить, если ты будешь меня ненавидеть. — Я не ненавижу тебя, — сказала Грейс, — я же сама хотела закончить наши отношения. Только вот не так, — грустно усмехнулась Джун, — я не думала, что мне придётся вновь с этим столкнуться. Но ты не беспокойся, — вдруг улыбнулась брюнетка, — между нами всё в порядке. Я тебя не ненавижу, — повторила она, — просто разочаровалась. И поняла, что любовь — это не для меня. — Я сделаю всё, что ты попросишь, — проговорил Джереми, — только не уходи. Не так… — А как? Не расставаться после измены? — громко сказала Джун, — Джереми, ты вообще слышишь себя? Что ты сделаешь? Мне ничего не нужно, пойми ты наконец, — воскликнула она, — мне нужен был ты. Неважно, как друг или как парень — я хотела, чтобы у нас всё было хорошо. Но ты всё испортил. И между нами всё кончено, — Грейс вырвала руку и быстро зашагала в сторону общежития. Слёз не было. Хоть и было больно, девушка не хотела плакать. Джереми испоганил всё хорошее, что было между ними. Всё было разрушено. Их отношения, в которых не было ничего, кроме улыбок и лёгкости, были разрушены, словно карточный домик. Пропасть между ними, и так достаточно глубокая, теперь напоминала бездну. Джун ведь думала, что это она причинит ему боль, когда предложит расстаться. Но всё вышло наоборот. Боль всегда причиняли ей. И если в прошлый раз хотелось рыдать днями и ночами напролёт, то теперь этого не было. Слёз не было, но была злость. Грейс хотела отомстить Джереми, сделать ему так же больно, как и он ей. Показать ему, что ей наплевать, что ей и правда без разницы, с кем он спит и встречается. Хороший друг и добрый парень превратился в злейшего врага (стал вторым после Клауса). Грейс возненавидела их обоих, возненавидела всех богачей. Золушка вновь проиграла. Грейс ведь знала это, знала, что ничего хорошего не выйдет, но продолжала упрямо верить в эти глупые отношения, надеясь, что сказка о Золушке окажется правдивой. Но сказок не существовало. Они были ненастоящими. Тупые принцы, лучше бы вы никогда не появлялись на свет.       Грейс вошла в комнату, сказала Ребекке, что уезжает домой и выбежала из общежития, прихватив с собой маленькую сумочку. Нужно было напиться. В одиночестве. Поэтому Джун побежала на автобусную остановку, чтобы отправиться в бар в Южном Бронксе. Там она всегда была одна: никто из семьи, кроме Честера, обычно не заходил в «Волка» (тупое название для дешёвого бара бедного района). Даже Элла, чей парень работал там барменом, предпочитала не захаживать в место, где собирались члены местной байкерской группировки «Южные». Эти мужчины были опаснее самых страшных преступников Южного Бронкса. Но Грейс было наплевать. Наплевать на всё.       Через почти час Джун уже садилась за барную стойку. Сегодня, видимо, была не смена Мэтта, но барменша, Джилл, знала брюнетку, поэтому шоты были со скидкой. Выпивая уже третью рюмку, Грейс всё ещё не чувствовала опьянения. «Чёрт». — Вы только посмотрите, — Грейс повернула голову, услышав знакомый голос, и вздохнула, делая очередной глоток, — сама мисс я-уехала-в-центр почтила нас своим визитом! Я впечатлён. — Анрессо, — сказала Джун, — отвали. Тебя только не хватало, — пробормотала она, вливая в свой организм четвёртую рюмку водки. — Ты всегда пьёшь водку, когда тебе грустно, — сказал Алекс, заказывая себе коньяк, — кто обидел мою девочку? Только скажи, и я его убью. — Какое тебе вообще до меня дело? — девушка посмотрела на улыбающегося парня, — иди к своей Сибил, с ней разговаривай. — Грейси, милая, — Анрессо положил свою ладонь на руку брюнетки, — это было глупо. Ну бес попутал, прости, — сказал он, смотря ей в глаза, — я всегда любил только тебя. — Конечно, — хмыкнула Джун, — поэтому даже не извинился ни разу. — Я был занят, — ответил Алекс. И только тогда Грейс заметила, что на нём была надета чёрная кожаная жилетка. Девушка раскрыла рот от удивления, а затем глубоко вздохнула. — Ты же не…? — проговорила она, — Алекс, скажи, что ты не стал членом «Южных». — Мне пришлось, — сказал он, — денег совсем не было. А мама опять ушла в запой. На что нам с Дейвом жить, на мою зарплату слесаря? — грустно усмехнулся парень, — вот и пришлось. Благо, я им сразу понравился, — довольно добавил Анрессо, — банда приносит хороший доход, скажу я тебе. — Но ты же понимаешь, как это опасно? — сказала Грейс, — в первую очередь, для Дейва. Он же ещё подросток. — Лео, вроде, такого же возраста, — улыбнувшись, сказал Алекс, — а опасностей на свою задницу находит похуже нашего. Притом, я заработал и скопил достаточно денег, чтобы отправить Дейва в интернат. Тут ему не место. Не хочу, чтобы он вырос таким же, как я. — Ты не плохой человек, Алекс, — Джун посмотрела ему в глаза, — просто ты иногда идиот. — Ты как всегда права, Грейси, — усмехнулся он, — хочешь прокатиться на мотоцикле? Или манхэттоновские богачи тебя уже катали? — прищурился парень. — Прокати меня, — не обратив внимания на его последнюю реплику, сказала брюнетка. Алкоголь всё ещё не действовал. Алекс взял Грейс за руку и вывел из бара. Надев на неё свой шлем, парень приказал девушке крепко держаться за его талию. «Знаю я тебя, — пробормотал Анрессо, — на пустом месте упасть можешь». Чувство адреналина зашкаливало. Грейс впервые ехала на мотоцикле, Грейс впервые решила прогулять занятия, Грейс впервые чувствовала свободу. И вновь «впервые» было с Алексом. «А с кем же ещё?», — мысленно усмехнулась Джун. Время приближалось к семи вечера, но ни Джун, ни Анрессо никуда не торопились, поэтому они ещё часа два катались на его мотоцикле по городу, а потом заехали в забегаловку на окраине Бруклина. Грейс за обе щёки уплетала хот-доги, а Алекс, улыбаясь, смотрел на девушку. Будто не было этих долгих месяцев без неё. — Поедешь ко мне? — спросил парень, когда девушка закончила с приёмом пищи. — Да, — ответила брюнетка. Алекс довольно улыбнулся, и, оставив на столе деньги, пара поспешила к мотоциклу. Уже через полчаса они подъезжали к дому Анрессо. — Мамы нет, — сказал Алекс, когда Грейс снимала шлем, — она в вытрезвителе. Уже дня два, — усмехнулся он. — Грешно смеяться над родителями, — состроив серьёзный вид, ответила Джун. — Только не над такими, как наши, — сказал парень, открывая входную дверь.       Этот запах. Сигареты и кофе. Грейс чувствовала, будто и не уходила из этого дома. Будто Алекс и не уходил из её жизни.       Что она вообще делала? Анрессо, ещё больший козёл, чем Джереми, — зачем она поехала к нему? Это было неправильно. Чертовски неправильно. Но, наверное, поэтому это было так захватывающе, да?       Грейс резко развернулась, чтобы оказаться прижатой к стене. Алекс провёл рукой по её щеке, заставляя девушку вздрогнуть; по телу побежали мурашки, и Джун почувствовала, как сдалась. Одна рука Анрессо оказалась на талии брюнетки, а другую он положил на её щёку. Крепко впиваясь своими губами в губы Грейс, Алекс понимал, что, если опять попадёт в этот омут, то уже не сможет выбраться. Но Джун чувствовала, что на данный момент это было правильно. Для неё не было омута. Для неё было здесь и сейчас. Ей хотелось сбежать. А с кем ещё сбегать, как не с Алексом Анрессо?       Грейс сдалась. Она обхватила руками шею Алекса и уже полностью отдала себя во власть судьбе. Если ей было суждено провести сегодняшнюю ночь с Анрессо — то пусть так и будет. Значит, жизнь распорядилась так. Грейс тихо застонала, когда парень начал целовать ей шею; его руки были уже под футболкой, и Анрессо, наконец, стянул её с девушки. Та, в свою очередь, уже расстёгивала пуговицы на рубашке Алекса, и он снял жилетку, а затем и расстёгнутую рубашку. Потом пришёл черёд брюк и уже через минуту парень и девушка стояли друг перед другом в нижнем белье. Алекс вновь поцеловал Грейс, только уже глубже и сильнее. Резким движением он подхватил брюнетку на руки и отнёс на кровать, где уже освободил Джун от бюстгальтера. Грейс чувствовала дыхание Алекса на коже и понимала, что это было правильно. Сейчас это было правильно. Целовать его и чувствовать, как он хочет буквально разорвать девушку от страсти, охватившей его. Алекс вновь был в этом омуте под названием Грейс Джун, от которого пытался убежать последние полгода. Но без неё ему было плохо. Без омута, в который хотелось попадать и попадать, Анрессо не чувствовал себя собой. Но теперь всё встало на свои места: она тяжело дышит, лёжа под ним и обхватив его руками, а он продолжает и дальше вдыхать её, словно она была кислородом, так жизненно ему необходимым. И Алекс хотел всю ночь, всю жизнь быть с ней и чувствовать всё это. Но Грейс об этом не думала. Она просто сбежала. И в своём новом старом убежище ей было хорошо. — Триста сорок вторая, дом десять, — пробормотал Клаус, глядя на экран ноутбука, — кто это там у нас живёт? — путём нехитрых вычислений, Майклсон узнал, что это был дом Алекса Анрессо. — Кто это такой? — спросил сам себя мужчина. Клаус-маньяк вновь следил за своей жертвой, телефон которой начал отслеживать сегодня утром. Он должен был знать, где она была, чтобы понять, как её уничтожить. Первый день слежки — и она уже в Южном Бронксе у какого-то Алекса Анрессо? Сразу же после расставания с Джереми? Ну, Ник думал, что они расстались, после увиденной фотографии Гилберта и Лив. Не зря Майклсон платил Паркерам, они знали своё дело. Итак, Джереми был обезврежен и выведен из игры, теперь был черёд Грейс Джун. «Тебе недолго осталось разыгрывать из себя хорошую девочку», — злобно подумал Клаус, смотря в окно.       Скоро всё изменится. Для Никлауса в лучшую сторону, для Грейс — нет.