Not a Princess

      Приближался март, а весной даже и не пахло. На улице было около плюс четырёх градусов, но иногда выпадало столько снега, что никто бы и не подумал, что зима уже закончилась.       В конце марта была назначена свадьба Кэтрин и Элайджи. Грейс получила приглашение и сначала пыталась впихнуть его обратно Кэтрин, надеясь убедить подругу, что таким, как Джун, там было не место. Но Гилберт не слышала Грейс, аргументируя всё тем, что той пора было уже выйти из своей зоны комфорта и появиться на светском мероприятии. Брюнетке оставалось только тяжело вздыхать. Там она столкнётся с Клаусом, а это было выше её сил. За последний месяц они ни разу не виделись, и это ужасно радовало девушку, потому что встречаться с «я-надоедливая-заноза-в-заднице» ей совершенно не хотелось. Грейс чувствовала, что он готовит какую-то страшную месть в ответ на Фитолакс и бессонную ночь, поэтому немного побаивалась. Нет, не немного. Сильно так побаивалась.       Чего не боялась Джун, так это встречи с Джереми. После расставания отношения у них стали напряжёнными, даже слишком. Грейс решила уйти из группы, чтобы видеть Гилберта как можно реже; когда девушка пришла в репетиционный кабинет, парень сидел за барабанной установкой, листая ноты, а Бонни и Мередит что-то обсуждали. Брюнетка, сказав, что покидает группу по «обстоятельствам здоровья», от девушек получила грустные вздохи, а от Джереми «ну и катись». Ответив «пошёл нахрен, Гилберт» и показав ему средний палец, Грейс ушла из помещения, со спокойной и освобождённой от груза душой направившись на работу. Жизнь вновь возвращалась в привычное для Джун русло: учёба — работа — сон. Еженедельные «вечеринки» с Ребеккой, когда они громко включали музыку и пили до самого утра, были единственным развлечением брюнетки. Но она не жаловалась. Лучше, когда в жизни всё стабильно. Стабильность — это хорошо.       Только Грейс ужасно боялась признаться самой себе, что никакая это не стабильность. Это рутина, в которую девушка попала по собственному желанию, пытаясь убежать от драмы в своей жизни. И дело было далеко не в расставании с Джереми Гилбертом.       Дело было в неспособности Грейс Джун влюбиться. Вроде та же любовь была с Алексом — разве нет? Обдумывая всё это, девушка пришла к выводу, что в отношениях с Анрессо она видела и чувствовала то, что хотела видеть и чувствовать. «Алекс и Грейс навсегда. Я люблю его. Это навечно». Всё это — полное дерьмо. У них с Алексом всё было далеко от «всегда и вечно», а его измена только убедила Грейс в этом. Ни в одних отношениях никогда ничего не могло быть идеально. Это просто исключено. Если только в сказках.       Грейс хмыкнула, подумав об этом, когда поднималась по ступенькам общежития к себе в комнату. Сказки — дерьмо. Любовь — дерьмо. Всё это — полное дерьмо. И с каждым днём Джун убеждалась в этом всё сильнее и сильнее. Стоило ли говорить, сколько раз девушка проклинала себя за слабость и за то, что доверилась Джереми Гилберту, этому заносчивому богачу, и позволила играть с собой? Но, по правде говоря, брюнетка хотела попробовать. Хотела узнать, каково это, когда бедная девчонка встречается с богатым парнем. И выяснила: это не очень-то приятно и весело. Все вокруг были правы в том, что между людьми из разных социальных слоёв не может быть чувств. Потому что это бессмысленно и достаточно болезненно (но последнее только для бедных, потому что именно их и оставляют в одиночестве удачно воспользовавшиеся печальным положением нищих богачи).       Стрелка часов приближалась к полуночи, поэтому было неудивительно, что Грейс думала о всякой чепухе. Она устала после смены в кафе в Бруклине, которая длилась до двух дня, потом четыре часа уборки-готовки-а-может-попьём-чай-хочешь-круассан-Джун с Колом (который до ужаса достал девушку с предложениями своей помощи), а потом была смена в кафе в южном с восьми до половины двенадцатого. Джун представляла, как сейчас ляжет в кровать, поспит часика три, а уж потом будет делать домашнее задание по высшей математике… — Что за херню ты наплела Кэтрин? — Грейс вошла в комнату и сразу же услышала вопрос Ребекки. Голос у блондинки был очень уж недовольный. — Ты о чём? — в свою очередь спросила Грейс, кладя рюкзак на кровать и снимая куртку. — О чём? — прищурилась Майклсон, — о том, что ты лежишь с ангиной и не сможешь прийти на свадьбу в субботу? — скрестила руки на груди девушка. — Я надеюсь, ты не сказала, что я наврала? — сказала Джун, плюхнувшись на кровать. — Естественно сказала! — воскликнула Ребекка, — мы с Кэт не дуры, прекрасно понимаем, почему ты отказываешься приходить… — Благодарю за понимание, — пробормотала брюнетка, еле сдерживая себя от зевка. — …Но принять твой отказ не можем. Ты появишься на свадьбе, хочешь того или нет! — важно сказала блондинка. — Я не хочу, — устало проговорила девушка, — там будут богачи, а я не вписываюсь… — Тупая отговорка, Грейс, — перебила её Ребекка, — мне нужно что-то получше. — У меня нет платья, — нашлась Джун. — Будет, — уверенно сказала Майклсон. — У меня нет денег, чтобы его купить. — Я дам тебе одно из своих. — Нет, я так не могу. Я не могу принять от тебя такое… — Можешь и примешь, — сказала блондинка, — слушай, Грейс, ну перестань уже. Твоим следующим доводом будет Гилберт, но это полная херня, потому что вам друг на друга насрать. Какое следующее оправдание? — Твой ненормальный брат, который меня ненавидит, — теперь была очередь брюнетки скрещивать руки на груди. — Наплюй ты на Ника, — отмахнулась Ребекка, — он будет просто не в состоянии испортить нам праздник. Притом, — добавила через несколько секунд Майклсон, — он сказал, что придёт с девушкой, так что на тебя у него времени не будет. — С девушкой говоришь? — хитро прищурилась Грейс. В её голове уже начал созревать план. — Ни в коем случае! — Ребекка словно читала мысли Джун, — ведите свою войну подальше от свадьбы Кэтрин и Элайджи. Ты меня поняла, Грейс? — грозно сказала девушка. — Поняла, — вздохнула Джун. «Ну ладно, как-нибудь в следующий раз». — В пятницу поедем ко мне домой, — «господи, нет», — и выберем тебе платье. Там полно таких, которые я даже не надевала, — брюнетка закатила глаза. — Хорошо, — наконец согласилась она. Джун устала спорить с Ребеккой и понимала, что любые её доводы были бесполезными, — я пойду на свадьбу, — девушка на минуту замолчала. — Теперь можно мне поспать? — спросила Грейс, уже кладя голову на подушку. — Можно, — довольно улыбнулась Ребекка, залезая под одеяло и выключая ночник.

***

      Четверг выдался довольно тяжёлым днём для компании Майклсонов. Была встреча с китайскими и английскими партнёрами, подписание документов о поставке пробных лекарств, неудачная попытка Кола вывести новый сорт кукурузы, из-за которого в северном крыле пятого этажа случился потоп, ещё и Элайджа взял отгул, в связи с предстоящей свадьбой.… Хоть дела шли в гору, как и обычно, мелкие неприятности выводили Никлауса из себя. В последнее время, честно говоря, его всё выводило из себя. И все (ну, все знакомые с ситуацией) знали, кто являлся причиной гнева Клауса.       Мужчина вновь лежал в своей кровати и пялился в потолок. Пять грёбанных утра, когда же он уже сможет поспать? «Грейс Джун + бессонница = гнев Майклсона» — простая формула, которая тоже бесила Ника. Всё бесило. И это всё хотелось уничтожить.       Единственным хорошим событием была предстоящая свадьба брата, на которую Клаус собирался заявиться с Камиллой О’Коннелл, своей давней подругой. Ник, Камилла и Марсель — лучшие друзья в старшей школе, но потом их пути разошлись, хоть они и продолжали общаться. Камилла была, наверное, единственным лучшим другом Клауса (до Тайлера); Нику пришлось перестать общаться с Ками на некоторое время из-за ревности Кэролайн, а прихоти Форбс Майклсон всегда исполнял безукоризненно. О’Коннелл была до жути обижена тем, что Ник выбрал отношения вместо дружбы, и сказала ему больше никогда не возвращаться в её жизнь. Но после расставания с Кэролайн Клаус решил попытать счастья и помириться с подругой, что, в конечном итоге, сработало. Ник мог безоговорочно доверять Камилле, потому что той всегда было не до дел Клауса, и его тайны она хранила только лишь потому, что считала их глупыми и неадекватными. «Серьёзно? Ты скрываешь от всех, что любишь мармелад? Ты, блин, идиот?», «Боишься, что тебя запалят за просмотром мелодрам? Господи, ты не можешь быть ещё тупее и стереотипнее? Смотришь мелодрамы — не мужик? Как насчёт того, что, если тебя зовут Клаус Майклсон, то тогда ты не мужик? А? Отвечай мне, идиот!». На самом деле, у О’Коннелл своих проблем было хоть отбавляй: младшая дочь в семье нефтяных магнатов, на которую родители возлагали много надежд… Камилла хорошо училась в школе, окончила Йель (куда родители её отправили), вышла замуж в двадцать два, родила сына Шона, но через полтора года развелась, узнав, что муж просаживает их деньги в казино, бросила всё и уехала с ребёнком в Лос-Анджелес — родители такого точно не ожидали. Но они были рады, что дочь работала и имела приличную репутацию, а большего и не надо было. «Я же не как моя старшая сестра», — усмехалась О’Коннелл.       Камилла лет с двенадцати была влюблена в Марселя, на почве чего и сдружилась с Клаусом, чьим лучшим другом Жерар и являлся. Четырнадцатилетний Майклсон никак не мог понять, чего от него хотела эта сумасшедшая блондинка в ядовито-зелёных гольфах; девушка подсела к нему в столовой, случайно опрокинув стакан с соком на парня, когда она толкнула его, и начала что-то говорить. Из её тирады ошарашенный мальчик понял только «Марсель, ты, я, нравится, мы теперь друзья, Камилла». Только через неделю до Ника дошло, и он чуть не проболтался Жерару, но О’Коннелл успела заткнуть ему рот. «Балабол ты тупой!». Какой бы смелой ни казалась девушка, признаться в своих чувствах Марселю она так и не смогла. Поэтому и вышла замуж за мужчину, которого не любила, чтобы попытаться заглушить чувства. Но ничего не помогло, и Камилла продолжила втайне любить Марселя.       О’Коннелл всегда подшучивала над тем, что Клаус всегда любил показывать своим бывшим (а это, как правило, почти всегда были известные в светских кругах девушки), что у него всё прекрасно, приводя на очередное мероприятие, где бывшая должна была появиться, новую девушку. На свадьбе Элайджи и Кэтрин, куда, по настоянию родителей, была приглашена Кэролайн, Ник намеревался прийти с Камиллой, предварительно попросив её притвориться его девушкой. О’Коннелл, тоже приглашённая на свадьбу, на эту аферу с лёгкостью согласилась. Как же она может упустить шанс взбесить надменную суку Форбс?       Телефон Клауса на прикроватном столике завибрировал. Мужчина привстал и взял прибор в руки. Звонила Камилла. — Пять утра, Камилла, — сразу же сказал он, как только ответил на звонок, — у тебя там сколько? Два часа ночи? — Хватит ныть, — быстро ответила девушка, — я же знаю, что ты не спишь. Бессонница мучает? О Кэролайн думаешь, страдалец? — хмыкнула Камилла, — что такое? — Ничего, — удивлённо проговорил Клаус. — Я не тебе, — сказала О’Коннелл, — Ник, подожди минутку. Шон, что такое? Воды? — послышались шаги, и через несколько минут девушка вернулась, — попей и постарайся поспать. Я в своей комнате, хорошо, милый? — Клаус услышал, как она закрыла дверь и направилась в другую комнату. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Майклсон. — Шон заболел, — пояснила Камилла, — вечером слёг с температурой, врач сможет прийти только завтра. Мне пришлось взять отгул ещё и на пятницу, благо на субботу он у меня уже был, — девушка замолчала. — Я так понимаю, ты не приедешь? — догадался Ник. — Прости, — сказала она, — но я правда не могу его оставить. А привозить уж тем более. Родители с ним вряд ли будут сидеть, а Нина уж подавно. — План разваливается на глазах, — пробормотал мужчина. — Ой, Ник, перестань! — шёпотом воскликнула Камилла, — даже если ты придёшь без девушки, твоя Кэролайн всё равно будет кусать локти. Больше уверенности и все девчонки твои! — ободряющим тоном сказала блондинка. — Камилла, мы не на выпускной собираемся, — сказал Клаус, — там такие штуки не пройдут. — Наша жизнь — такая же старшая школа, а эти приёмы — выпускной, — ответила О’Коннелл, — так что хватит бояться того, что не будешь выглядеть победителем, а Форбс проигравшей. Ты уже выиграл, когда бросил её. И да, это она тебя бросила, в какой-то степени, — тут же добавила девушка, — но это не имеет значения. Понял меня? Будь уверенным и тогда люди к тебе потянутся. — Спасибо за совет, — усмехнулся Ник, — не знаю, смог бы я прожить без него. — Всё ясно, — сказала Камилла, — ну и не слушай меня. Посмотрим потом, кто был прав, — О’Коннелл, как и всегда, закончила разговор без прощаний.       Клаус глубоко вздохнул. И с кем ему теперь идти на свадьбу? Одному? Нет, это, конечно, был единственный вариант; а потом, уже на самом торжестве, он может познакомиться с какой-нибудь девчонкой и весь вечер провести с ней. Наверное, это был лучший выход.

***

      Ребекка и Грейс доехали до дома Майклсонов не на метро, автобусе или такси — Бекка позвонила личному (!) водителю матери, который и забрал девушек от университета. Джун ехала чуть ли ни с открытым ртом: она впервые каталась на лимузине. Девушка видела, как на светофорах люди глазели на машину, пытаясь угадать, кто же был внутри. Грейс чувствовала себя героиней «Сплетницы», жизнь которой была ярче Солнца, со всеми интригами, модными показами, любовными треугольниками… Джун понимала, что было глупо отрицать, как ей нравилась эта жизнь. Она хотела богатства, хотела жить в роскоши и ни в чём себе не отказывать; и рядом с Ребеккой и всем этим шиком Грейс и правда чувствовала, будто на её счетах пылятся миллионы долларов, а в доме работают десятки горничных. Но потом эта фантазия становилась прахом. Потому что Грейс Джун была из неблагополучной семьи бедного района Нью-Йорка, у них не было денег, в доме постоянно отключали свет и газ за неуплату, а все, кроме Софи, из кожи вон лезли, чтобы заработать хоть немного на проживание. На их счетах была пустота, а в их доме часто бегали тараканы, потому что у Лео по всем углам была запрятана заначка в виде бутербродов, «печенек» и шоколада, о которых мальчик со временем забывал. Грейс раздражали жалобы Ребекки на безразличие родителей, и девушка еле сдерживала себя от комментариев. «Лучше уж безразличие родителей с деньгами на счетах, чем безразличие родителей с пустым кошельком». Грейс ругала себя за такие мысли, считая, что все имеют право на то, чтобы выговориться, но всё равно ничего не могла с собой поделать. Джун завидовала тому, что у Ребекки была куча денег — было бы глупо отрицать, что Грейс не обращала на это внимания. Но эта зависть не была причиной, по которой она общалась с Майклсон. Бекка была очень доброй и отзывчивой, а ещё с ней всегда можно было кинуться в самые безумные приключения. Ребекка заставляла Грейс забывать о деньгах, состоянии и социальном положении. Эта дружба, казалось, была самой крепкой и лучшей, эта дружба была нацелена на взаимопонимание и любовь, а это было важнее любых денег.       В поместье Майклсонов было тихо, так как Майкл был на работе, а Эстер: «мамулечка отправилась поплавать, а потом в салон, молвила, чтобы я салатик скушала и на тренажёрике позанималась, а то вес набрала немножечко! Я подумала, что, может, мамулечке лучше следить за своим телом, а не за моим, а потом ей об этом и сказала. Грозно посмотрела на меня мамулечка, но салатик съесть всё равно наказала!». — Зачем ты так тупо разговариваешь? — спросила Грейс, как только они вошли в комнату Ребекки. — Потому что я должна так разговаривать, — вздохнула Бекка, — мы же есть аристократы, интеллигенция, а дочь таких, — всплеснула руками Майклсон, — родителей не должна ругаться матом, как сапожник! Иначе наследства лишат, вот и приходится, — усмехнулась девушка. — Меркантильная вы женщина, Ребекка, — улыбнулась Грейс, присаживаясь на кровать. — От мамулечки черта досталась, — сказала Ребекка, — но мы сюда не о моей чокнутой семейке пришли говорить, — блондинка подошла к шкафу, — будем выбирать, — хитро сказала она, открыв дверцы. У Грейс чуть челюсть не отвалилась. Длинные, короткие — платья на любой вкус и цвет имелись в гардеробе Ребекки Майклсон. — Это всё я не носила, — просто сказала девушка. — Ты издеваешься? — удивлённо проговорила Джун, — все эти платья? Сколько же у тебя их всего? — После тысячи я перестала считать, — пожала плечами Ребекка, — раздевайся, сейчас будет модный показ не хуже, чем у Армани, — прищурилась блондинка и отвернулась, давая подруге возможность снять с себя одежду без смущения (хоть они и так каждый день переодевались друг при друге).       Первым было длинное голубое платье, вторым зелёное платье для девушки по вызову, как его назвала Грейс, потом красное с оборками, и ещё, ещё, ещё.… Через примерно два часа уставшие девушки решили выбрать платье наугад. С закрытыми глазами Джун ткнула в первый попавшийся «туалет». — Вот это ничего, — Ребекка будто воодушевилась, — правда, я не вру! Посмотри в зеркало, — Грейс обернулась к большому зеркалу напротив кровати Бекки. Розовое каскадное платье с тонкими бретелями и открытыми плечами довольно неплохо сидело на Джун, открывая вид на выпирающие ключицы и тонкую шею. — Выгляжу как идиотка, — пробормотала брюнетка, рассматривая себя в зеркало, — господи, ну я и убогая, — вздохнула она. — Так, — Ребекка встала сзади и взяла подругу за плечи, — давай без этого. Своей низкой самооценкой будешь доставать меня в учебное время, а на свадьбе даже и слова об этом не говори. Ты красотка, перестань себя накручивать, — сказала Майклсон, — и выглядишь отлично. Немного консилера и хайлайтера — и ты будешь сиять, — улыбнулась блондинка. — Ребекка, ну ты посмотри на эти мослы, они же торчат во все стороны…, — Грейс будто и не слышала слова подруги. — Нет, ну вот что с тобой делать! — воскликнула Бекка, плюхнувшись на кровать, — что за привычка унижать себя? Ты прекрасно выглядишь, прекрати эту глупость! Это какие-то подростковые комплексы, оставь их в прошлом, — сказала девушка, — тебе в апреле уже девятнадцать будет, а всё такой тупостью занимаешься. Никаких больше слов о том, что ты некрасивая, слишком худая, и грудь у тебя маленькая — я не хочу это слушать! Поняла? — Джун кивнула, а Майклсон облегчённо вздохнула. Хоть с платьем вопрос был решён. — А ещё, — через несколько минут добавила блондинка, — останься, пожалуйста, у меня ночевать, потому что невесту и подружек мы будем прихорашивать к свадьбе тут. — Я подружка невесты? — с ужасом спросила Джун. — Нет, — ответила Ребекка, — нет, потому что при таком раскладе мы с Кэтрин вообще не затащили бы тебя на свадьбу. — Зачем я вам здесь? — вдруг сказала брюнетка, — ладно ты, но с Кэтрин мы не такие уж и лучшие подружки. — Потому что ты простая, — проговорила Бекка, — знаешь, сколько раз мы с Кэт пытались с кем-то ещё подружиться? Да миллиард. Но всех интересуют либо наши деньги, либо наши братья. Некоторых девчонок ещё очень интересует сама Кэтрин, — пробормотала девушка. — Меня тоже интересуют ваши деньги, — честно сказала Грейс, — но меня интересует, как вы, блин, с такими миллионами не живёте на широкую ногу. — На широкую ногу? С нашими родителями? Ага, конечно, — фыркнула Майклсон, — тут лишний цент без их ведома потратить нельзя, я уж молчу о миллионах. — Понятно, — улыбнулась Джун, — есть чего поесть? — перевела тему девушка. — Вот это мне больше нравится, — Ребекка буквально слетела с кровати и подбежала к двери, — там столько еды, с ума сойдёшь, — проговорила она, пока они с Грейс шли на кухню.       После обеда Джун позвонила сестре и предупредила её, что не приедет домой из-за свадьбы подруги, а Элла только вздохнула, сказав, чтобы на следующей неделе младшая сестра была дома. Грейс не стала спорить. Ей, на самом деле, и самой хотелось поехать домой, сесть на свою кровать и изолироваться от всех на выходные. Грейс не любила скопления людей, а свадьба известных в Нью-Йорке детей из богатых семей была самым настоящим испытанием для Джун. Но, как сказала Кэтрин, пора было уже выходить из своей зоны комфорта, да?

***

      Грейс и Ребекка проснулись около восьми утра, а через полтора часа в доме Майклсонов уже появились Елена с Кэтрин, а к десяти приехали визажисты и парикмахеры. В доме никого не было, так как Эстер уехала в салон, заставив Майкла ехать с ней.       Джун чувствовала себя не в своей тарелке, когда ей начали укладывать волосы и делать макияж, потому что до этого никто никогда так не делал. Даже сама брюнетка: она обычно сушила волосы феном и расчёсывала их, а косметикой почти не пользовалась (потому что у неё была только одна тушь и три красные помады, задёшево купленные в магазине в конце их улицы). Макияж, в какой-то степени, поспособствовал некому преображению Грейс, так как девушка больше не выглядела бледной и грустной. Визажист никак не могла нарадоваться на то, какие у Джун выдающиеся скулы, а Грейс просто улыбалась, думая, что лучше бы были пухлые щёки, а не обтянутый тонкой кожей череп. Джун избегала смотреться в зеркало, потому что в отражении был самый настоящий скелет. И это была не только её проблема: Элла тоже была худой до невозможности, а всё из-за постоянного голодания и недостатка еды. В больнице работников кормили три раза в день, поэтому Кит выглядел более-менее стройным (а не тощим), а Лео был даже немного полноват, учитывая его заначки с едой и постоянное воровство еды из магазинов. Софи всегда старались отдавать большую часть еды, потому что никто из старших родственников не хотел, что девочка переживала то же, что и они.       Торжественная церемония в церкви была назначена на два часа дня, но с неискореняемой привычкой Кэтрин всегда и везде опаздывать, девушки в два только садились в лимузин. Элайджа звонил Кэтрин, Клаус звонил Ребекке, Кол звонил Елене, но на звонки всегда отвечала последняя, уверяя всех, что они стоят в ужасной пробке на Пятой авеню. Крики Кола «у меня есть интернет и мозги, я всё вижу! Нет никаких пробок, эта дура опять опаздывает!» не меняли факта, что невеста уже на полчаса опаздывала на собственную свадьбу.       Но момент настал. Елена и Ребекка буквально бежали к алтарю, становясь на места для подружек невесты, а Элайджа, видя весь этот спектакль, только и делал, что закатывал глаза и вздыхал. Грейс села на свободное место у выхода, так как не особо хотела быть замеченной всеми этими богатыми гостями. Рядом с ней сидел какой-то парень, который всю церемонию венчания не отрывал от Кэтрин взгляда. Ну, а Гилберт сияла: в подвенечном платье от Валентино, с фатой длиннее свадебного наряда и букетом светло-розовых лилий — Джун казалось, что Кэтрин была настоящей принцессой. Парень рядом с Грейс тихо вздыхал, услышав «да» от невесты, и девушка никак не могла понять, кем же он был. Бывший парень? Тайный воздыхатель? Грейс всю церемонию ломала над этим голову. Но спрашивать у парня, кем он приходился Кэтрин, брюнетка, конечно, не собиралась.       Сама свадебная вечеринка была назначена на пять вечера, но никто не сомневался, что новобрачные на неё опоздают; все знали, что с Кэтрин невозможно куда-то приехать вовремя. Так как венчание началось почти на час позже, а значит, фотосессия тоже закончилась бы где-то на час позже. Ну, а вечеринка тогда должна была начаться примерно в шесть вечера. Но уже в половину пятого Грейс чувствовала, как хочет поскорее убраться от скопления людей и закрыться в комнате в одиночестве. Ребекка таскала Джун по отелю, который специально арендовали для вечеринки, и девушки заходили в разные комнаты, бегали вокруг бассейна, болтали с барменом (парень пытался соблазнить Ребекку, которая, видимо, была не против, если бы у него получилось), но Грейс силком потащила подругу в противоположную от бара сторону. Когда девушки вновь вернулись к бассейну, на шезлонгах сидело уже несколько гостей, но, в основном, помещением выглядело пустоватым. — Может, поплаваем? — хитро прищурилась блондинка. — У тебя есть купальник? — скрестила руки на груди Грейс, — даже не думай. У меня шикарные макияж и причёска и платье дорогущее — даже не думай, — повторила девушка, — я не буду всё это портить. — Как же тяжело с тобой, — вздохнула Бекка, присаживаясь на шезлонг рядом с подругой. — Слушай, Бекс, — начала Джун, — ты не знаешь парня, он такой темноволосый, в сером костюме, сидел рядом со мной на венчании? — Ребекка нахмурилась, пытаясь вспомнить, о ком говорила девушка. — О, — сказала она через несколько минут, — это Деймон, старший брат Стефана. — Они с Кэтрин…друзья? — поинтересовалась брюнетка. — Ага, конечно, — хмыкнула Майклсон, — они встречались с Кэтрин. Ну как, — сказала Ребекка, — был у Кэт и Елены такой период в жизни, когда обе бегали от одного Сальваторе к другому, пытаясь выбрать, кто каждой из них подходит. — Что? — только и могла спросить шокированная Грейс. — Даже не спрашивай, — махнула рукой блондинка, — я сама до сих не понимаю, что они вытворяли. А самое смешное, знаешь, что? — понизила голос Ребекка, — Стефан и Деймон так и не знают, что встречались они и с Еленой, и с Кэт. — А зачем.… Зачем это всё? — Кэтрин нравился Деймон, Елене — Стефан, — начала Бекка, — но так вышло, что однажды Кэт попросила Елену сходить на вечеринку вместо неё, а там Деймон возьми и поцелуй её, — сказала Майклсон, — вот Елена и давай сомневаться в своих чувствах. Кэтрин, когда узнала об этом, прямо озверела, — хихикнула девушка, — поэтому пошла и переспала со Стефаном под видом Елены. Вот с этого всё и началось, — вздохнула Бекка, — они так два года бегали, каждая то к одному, то к другому. Потом Елена, наконец, определилась, — через несколько секунд добавила блондинка, — а Кэт каким-то способом сблизилась с Элайджей и рассталась с Деймоном. — Это покруче всех сериалов вместе взятых, — пробормотала Грейс. — Ну так, — усмехнулась Ребекка, — с этими Гилбертами можно такое кино снять — все с ума сойдут! А что Деймон, — спросила у подруги девушка, — как он вёл себя? — Вздыхал, — ответила Джун, — и всё время на Кэтрин смотрел. — Конечно, если бы мне так сердце разбили, — вздохнула блондинка, — а он один сидел? — А ты хочешь его к рукам прибрать? — усмехнулась брюнетка. — Ну, — протянула Майклсон, — может быть, в какой-то степени, и хочу… — Один он сидел, один, — улыбнулась Грейс, — так что у тебя есть шанс на секс сегодня. — Ты вот только об этом и думаешь, Джун! — всплеснула руками Ребекка, — я, может, пообщаться хочу с человеком, а ты всё про свой секс! — Все мы знаем, — брюнетка поднялась с шезлонга, — как ты с парнями общаешься. — Ребекка закатила глаза, а потом рассмеялась, и девушки направились в ресторан, где уже, наверное, собрались все гости.

***

      Клаус рассматривал всех входящих в зал, попутно выпивая уже третий бокал шампанского. Каждый раз, когда он видел девушку со светлыми волосами, его сердце сжималось: так и казалось, что все блондинки вокруг были той самой, навсегда разбившей ему сердце, Кэролайн Форбс. И Ник мучился, пытался понять, как ему избавиться от этих чувств, но ничего не получалось. Ребекка и Камилла прожужжали ему все уши и достали его со своим «нужно найти новую девушку», поэтому тему отношений в разговорах с сестрой и лучшей подругой Майклсон старался не затрагивать. Лучше держать это в себе.       Кэролайн всё не было. Клаус нервно взглянул на наручные часы, втайне надеясь, что, может, она и не придёт, и ему не нужно будет притворяться, что он в отношениях с кем-то другим перед ней. В зал вошли Ребекка и Грейс; последнюю Ник до этого не видел и очень удивился тому, что она появилась на торжестве. «И откуда у неё деньги на платье? — подумал мужчина, рассматривая девушку, — может, Ребекка дала ей, — пронеслось у Ника в голове, — сначала одежда, потом деньги… Так и начинается история воровства». Майклсон в упор смотрел на девушку, даже не отводя взгляда, что от внимания Джун никак не скрылось. Грейс обернулась и посмотрела на Клауса, который ехидно улыбнулся и поднял свой бокал. Брюнетка закатила глаза и еле сдержала себя, чтобы не показать этому высокомерному индюку средний палец. Грейс отвернулась, но ещё весь вечер чувствовала на себе взгляд Клауса. Они пытались уничтожить друг друга на расстоянии, но ничего не получалось, и их это бесило. Это же был такой шанс!       Около полуночи включилась какая-то совершенно дикая танцевальная музыка, под которую можно было только биться в конвульсиях на полу, но все ринулись на танцпол. Грейс стояла немного в стороне, держа в руках бокал с шампанским, который ей любезно предложил Кол. И неважно, что до двадцати одного года употреблять алкоголь запрещено — сегодня было можно всё. Ну, почти. Но однозначно было можно с отвращением смотреть на липнущих друг к другу Джереми и Лив Паркер. — Тяжело это, наверное, — Грейс повернула голову и увидела Клауса, — пережить расставание и видеть своего бывшего молодого человека с другой… — Твоими стараниями, Клаус, — сказала девушка. — С чего ты вообще поверила в то, что я поспособствовал вашему расставанию? — поинтересовался мужчина, — как будто мне до тебя есть дело, — небрежно бросил он. — А мне вот кажется, что есть, — сказала Грейс, — ты же, блин, знаешь, где я живу и работаю! Откуда вообще? Маньяк, — пробормотала Джун. — Но это ещё не значит, что я заплатил Лив за то, чтобы она увела Джереми, — стоял на своём Майклсон. Как говорит Камилла: «Если врёшь — то верь в свою ложь до конца». — Я на тысячу процентов уверена, что это ты, — проговорила брюнетка, — никто больше меня так не ненавидит, — девушка замолчала. Конечно, у неё были враги вроде Сибил Смит, но никто не опускался до того, чтобы следить за ней… — Может, у тебя есть недоброжелатели, о которых ты не знаешь? — вопросительно взглянул на девушку Клаус. — Я знаю, — сказала Грейс, — что у меня есть один главный недоброжелатель. И это ты. — Что такого тебе сказал твой тайный информатор, — начал мужчина, — что ты меня так возненавидела? — Первое: я испытываю к тебе сильную неприязнь, а это не ненависть, — ответила Джун, смотря на Ника, — второе: информатор сказал мне, что ты заплатил Лив. — Старая тема…, — протянул Майклсон. — А ещё он сказал, — продолжила девушка, не обращая внимания на слова Клауса, — что ты хочешь либо меня уничтожить, либо трахнуть. — Грейс доставило невероятное удовольствие смотреть на то, как Ник подавился шампанским и закашлялся, при этом шокировано глядя на неё. — Что такое? — спросила она, смотря на мужчину, — подавился? — Майклсон продолжал кашлять, — бедненький, — Джун похлопала его по плечу, — но ты держись, ладно? Сейчас всё пройдёт. — Что за херню ты несёшь? — хриплым голосом спросил мужчина, когда, наконец, откашлялся. — Вероятно, говорю правду, — сказала Грейс, — но, надеюсь, ты всё-таки хочешь меня уничтожить, а не другим заняться. — Идиотка, — пробормотал Клаус, отводя взгляд.       Он увидел её.       Кэролайн стояла неподалёку, разговаривая с Марселем. Ник, руководствуясь каким-то внутренним чутьём, понял, что потом она подойдёт к нему. Нет-нет-нет. Никлаус Майклсон не мог так облажаться. Он не мог показаться перед Кэролайн Форбс в одиночестве — тогда она всё поймёт. Поймёт, что он до сих любит её и хочет вернуть, что не спит по ночам и страдает. Он не мог так унижаться перед ней. Но вокруг не было ни одной девушки, которая могла бы притвориться.… Или была? — Хочешь заработать денег? — сказал мужчина Грейс. — Чего? — недоумённо спросила она. — Я заплачу тебе, если ты мне поможешь, — Никлаус наклонился, чтобы девушка могла лучше его расслышать. А то вдруг эта прохвостка ещё и глухотой страдает? — Не буду я тебе помогать ни за какие деньги, маньяк ты ненормальный, — сказала Джун. Что за придурок? Минуту назад называет идиоткой, а теперь просит помощи? Ага, сейчас, так она разбежалась и помогла! — Господи, Джун, да чего тебе стоит? — гневно прошептал Майклсон, краем глаза видя, как Кэролайн направилась в его сторону, — я от тебя отстану, только если ты мне поможешь. — Да пошёл ты…, — не успела Грейс отойти от этого идиота, как он схватил её за талию и резким движением притянул к себе. «Молчи и улыбайся», — прошипел Клаус девушке на ухо. Джун ничего не понимала. Как только она хотела открыть рот, к ним подошла высокая блондинка в коротком зелёном платье. — Клаус! — радостно сказала она. — Кэролайн, — как можно спокойнее проговорил мужчина, но внутри сердце стучало, как бешеное. Его Кэролайн. — Как поживаешь? — Грейс прикусила нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. Так вот она какая, Кэролайн, которая умудрилась разбить этому индюку сердце. Теперь всё становилось понятно. Помощь Клаусу заключалась в том, чтобы притвориться его девушкой. Ох, Клаус, не ту помощницу ты выбрал. Джун сладко улыбнулась смотрящей на неё Кэролайн и обняла Ника за талию, а другую руку положила ему на живот. Сам Майклсон на минуту опешил от таких действий со стороны Грейс, но быстро взял себя в руки, осознав, что девушка поняла суть его проблемы. — Хорошо, — ответила Форбс, — ты, я смотрю, тоже, — Грейс услышала в голосе блондинки нотки ревности и вновь улыбнулась, прикрывая за этой улыбкой своё желание рассмеяться. — Я Кэролайн Форбс, давняя подруга Ника, — она протянула руку, чтобы Грейс её пожала, но брюнетка лишь надменно взглянула на протянутую ладонь, а потом и посмотрела на Кэролайн. — Грейс, — холодно сказала она. — Рада познакомиться, — проговорила Форбс, убирая руку. Блондинка чувствовала себя неловко и в то же время злилась. Что эта за сука, которая даже руку ей не хочет пожать? Да ещё и заграбастала себе Майклсона? Кэролайн чувствовала, как уже хочет убить эту Грейс. — Я тоже, — улыбаясь, ответила Джун. Как же это было круто — разыгрывать из себя высокомерную богатую сучку. — Ещё увидимся, — бросила Кэролайн, быстро отходя от Клауса и Грейс. Но когда девушки уже не было видно, Ник всё ещё держал свою руку на талии Джун. — Клаус, твоя бывшая уже ушла, можешь убрать руку, — сказала брюнетка. — Откуда ты знаешь? — спросил он, смотря на девушку. — Я всё знаю, — загадочно проговорила Грейс, — и давай больше без таких фокусов. Притворяться твоей девушкой мне не особо нравится. И не плати мне, — поспешила добавить Джун, — а то ещё потом скажешь, что я эти деньги украла и всё в таком роде…, — улыбнулась брюнетка. Клаус улыбнулся в ответ. Лёд таял. По крайней мере, им так казалось в тот момент. — Уже поздно, я пойду, — сказала девушка, взглянув на экран телефона. —Даже не попрощаешься с виновницей торжества? — поинтересовался Никлаус. — Я предупредила Кэтрин, что уйду ближе к часу, — ответила Грейс, — пока. — Джун поспешила к лифту. Через несколько минут Клаус почувствовал острую необходимость попрощаться с ней и направился к лестнице, зная, что лифт ему бы пришлось ждать долго. Грейс стола спиной к входу и держала у левого уха телефон, а тот, кому она звонила, видимо, ещё не отвечал. Клаус подошёл поближе, чтобы подслушать. В войне все средства хороши, ведь так?       А разве война до сих пор шла? — Алекс, ты не спишь? — спросила Грейс у собеседника, — ты мне сказал, чтобы я позвонила, как освобожусь. Анрессо, ну я только сейчас решила уйти! — «Алекс Анрессо? Не тот ли, у кого она была после расставания с Джереми?», — только возьми машину, я не поеду в дорогущем платье на мотоцикле. Сколько? Десять минут? Ты недалеко? Хорошо. Жду, — Клаус слышал, как громко вздохнула девушка. — Тебя подвезти? — Джун обернулась. Что-что Клаус ей предлагал? — Нет, спасибо, — улыбнулась она, — меня заберут. Но ещё раз спасибо за предложение, — вновь поблагодарила Майклсона. Как-то странно всё это. То он делает всё, чтобы разрушить её жизнь, то становится добрым. Его перепады настроения выводили Грейс из себя, как и сам Клаус. Заносчивый богач, высокомерный индюк и озлобленный идиот. Ох, как же Грейс его ненавидела! (Точнее, испытывала сильную неприязнь, как она сама и сказала).       Между Ником и Грейс завязалась какая-то глупая и неловкая беседа, будто они были влюблёнными друг в друга подростками, не способными вести нормальный диалог из-за смущения и пылающих чувств. Но через несколько минут разговор прекратился, так как Грейс направилась в машину Алекса Анрессо, которого Никлаус уже заочно возненавидел. Почему? Мужчина и сам не знал. Наверное, потому что Грейс и этот Алекс были сообщниками и вдвоём хотели обчистить счета его семьи…       И Ник это докажет. Это будет очень просто, так как ещё в середине вечера, пока Джун веселилась, Клаус пробрался в гардеробную и подкинул в карман её куртки две тысячи долларов. План был прост: Майклсон был уверен, что Грейс, как и любой другой бедняк, сразу же потратит эти деньги, а Клаус будет следить за ней и всем докажет, что эта прохвостка, не гнушаясь торжественным событием, обворовала дорогих гостей.       Глупый план, на самом деле. Кто носил с собой две тысячи долларов просто так? Но Ника не интересовало, кто, как и почему, его интересовало то, как выведет Джун на чистую воду. И мужчина был уверен, что у него получится.