Not a Princess

What are we fighting for? Seems like we do it just for fun

— Что за мужик? — наконец спросил Алекс, когда они с Грейс подъезжали к дому девушки. — Брат подруги, — ответила Джун, — ничего особенного. — Ты с ним встречаешься? — Анрессо взглянул на Грейс. — Упаси господь, — вздохнула брюнетка, — он меня на дух не переносит. Так же, как и я его, — улыбнулась она. — Понятно, — протянул парень, тормозя у дома Джунов. — Спасибо, что подвёз, — сказала девушка, засовывая руку в карман, чтобы найти ключи от входной двери, но вместо этого наткнулась на что-то мягкое. — Что за…, — пробормотала Грейс, вытаскивая руку.       Деньги. Купюры, обмотанные резинкой. Интересно, откуда они взя…. — Клаус, — прошипела Джун, сжимая в руках купюры, — чёртов придурок. — О чём ты? — непонимающе спросил Алекс. — Подкинул мне деньги, — продолжала бормотать девушка, — хочет меня подставить. — Кто хочет тебя подставить? Тот парень? — Анрессо всё ещё ничего не понимал. Кто такой Клаус? Тот, с кем Грейс разговаривала? Почему он хочет её подставить? Для чего ему это? В чём смысл? — Алекс, — сказала Грейс, вновь пристёгивая ремень безопасности, — планы меняются. Отвези меня в общежитие. Адрес я тебе скажу. — Мне стоит знать о…о том, что ты будешь делать? — спросил парень, заводя машину, — надеюсь, это противозаконно? — улыбнулся он, взглянув на Джун. — В какой-то степени, — отозвалась девушка, смотря в окно. Ох, ну этот Клаус у неё попляшет. Хочет её подставить с деньгами? Отлично. Просто прекрасно. Ему самому достанется так, что мало не покажется.       Через полчаса Алекс затормозил напротив общежития, а Грейс, попросив парня подождать её, побежала внутрь. Оказавшись в комнате, Джун попыталась сообразить, что же ей сделать с этими деньгами. Сначала она просто планировала оставить их под подушкой, а в понедельник уже разбираться с этой проблемой. Но вдруг Клаус «внезапно» нагрянет в их с Ребеккой комнату и «случайно» найдёт чертовы деньги? Нужно было что-то делать.       Грейс села на кровать и закрыла лицо руками. Она же чувствовала, что ещё натерпится с этой семейкой, но всё равно полезла на рожон, пошла на поводу у Клауса и его провокаций. Но Джун же не могла по-другому, ведь так? Она не привыкла молчать: Элла воспитывала младшую сестру так, чтобы та могла постоять за себя, и неважно — на словах или на кулаках. Старшая Джун ведь ходила в бесплатную секцию по боксу для детей из неблагополучных семей, поэтому немного обучить младших родственников некоторым приёмам Элле не составило труда. «Но помни, — говорила старшая сестра, — кулаки идут в ход только когда слова уже не имеют значения». И теперь, сидя на кровати в общежитии в полном отчаянии, Грейс думала, что настало время для кулаков. Потому что для Клауса её слова не имели значения.       Джун подняла голову, и её взгляд упал на приоткрытый ящик письменного стола Ребекки.       Вот оно. Вот решение.       Грейс подскочила с кровати и подбежала к столу подруги. Аккуратно потянув ручку, девушка полностью открыла шкаф; приподняв стопку тетрадей и бумаг, Джун положила деньги на самое дно, и закрыла шкаф. Натянув рукав куртки на ладонь, Грейс протёрла ручку (а то вдруг Клаус захочет снять отпечатки пальцев?). Девушка подумала, что стоило вообще всё делать в перчатках, но в итоге решила, что вряд ли этому индюку придёт в голову всё так досконально проверять. Ещё раз осмотрев комнату, Грейс закрыла дверь и направилась к машине Алекса.       Теперь был ход Грейс. Последнее слово не могло (и не должно было) остаться за Клаусом.       Он не победит её.       Никогда.

***

      Клаус неохотно открыл глаза и потянулся. Раннее апрельское утро радовало солнечными лучами и таявшим снегом, но больше всего такому повороту событий радовалась Эйприл, которая уже вовсю скребла когтями по входной двери, прося Ника выпустить её на улицу. Улыбнувшись, мужчина провёл рукой по шерсти кошки и открыл дверь. Проследив взглядом за кошкой, которая уже побежала по лестнице вниз, мужчина захлопнул входную дверь и направился на кухню. Пока кофемашина варила ему кофе, Майклсон громко зевал и потягивался, думая о предстоящем подписании контракта с канадскими партнёрами. Всё шло как маслу, впрочем, так было всегда.       Никлаус пил кофе и посматривал на часы, ожидая уборщицу из клининговой компании, которая приходила к нему каждую пятницу. Она работала с девяти до двенадцати, а в обед Клаус приезжал домой покушать и рассчитывался с уборщицей. Если она, конечно, уходила раньше, то деньги перечислялись ей на счёт, но чаще всего девушка дожидалась хозяина квартиры. В восемь пятьдесят в домофон уже звонили. Через пять минут в квартиру Клауса вошла блондинка в огромных очках; на лице у девушки был просто «боевой» раскрас, и Ник невольно подумал, что она, должно быть, немного переборщила с макияжем сегодня. — Где Эвери? — спросил Клаус, надевая куртку. — Эвери болеть, — сказала девушка. У неё был сильный испанский акцент, — я заменять. Я Изабель, — уборщица улыбнулась, обнажая жёлтые зубы. Между верхними передними зубами застряло что-то зелёное, и Клаус вздохнул, проходя к двери. — Я буду в двенадцать тридцать, — добавил он, выходя из квартиры, — надеюсь, работу вы знаете? — Изабель знать, — ответила девушка, — я всё сделать лучше Эвери, обещать! — Очень в этом сомневаюсь, — пробормотал Ник, нажимая на кнопку лифта под громкий хлопок двери его квартиры. «Если она мне что-то сломает, — думал мужчина, — я засужу эту клининговую компанию так, что они закроют свои филиалы по всей стране».       Девушка проследила за тем, чтобы Клаус сел в машину и отъехал из своего дома. Когда машины уже не было видно, блондинка улыбнулась, задёрнув шторы. Рыбка заглотила наживку.       Девушка сняла неудобные очки и вытащила из кармана те, который носила каждый день. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась, но подумала, что всё это было ради дела. А этот индюк даже ничего не понял! — Вот идиот, — улыбнулась Грейс, расстёгивая замок на сумке, — он или слепой, или правда тупой.       Эвери Торн, к великому счастью, оказалась одноклассницей Грейс, с которой последняя была в довольно хороших отношениях. Две недели Джун ходила вокруг Эвери, предлагая свою помощь и прилетая по первому зову; девушка пыталась добиться доверия бывшей одноклассницы, чтобы свершить своё злодеяние, так как Грейс сразу выяснила, у кого убирается Торн. Грейс нужно было попасть к Клаусу домой и напакостить. Месть должна была быть страшнее, чем его жалкая попытка обвинить девушку в воровстве. План Грейс сработал: Ребекка уже через несколько дней нашла деньги и списала их на свою заначку, которую девушка тут же отложила в банку с надписью «татуировка». А Клаус, казалось, и забыл о своей «мести», но Грейс не забыла о своей. Хочет осквернить её имя? Пожалуйста. Тогда она осквернит его квартиру.       Эвери, по доброте душевной, рассказала, что работала у Клауса уже полгода: платил он хорошо, но был очень требовательным, так как не любил грязь и даже маленький развод на полу выводил этого перфекциониста из себя. Не любишь грязь, сладенький? Ну, придётся полюбить.       Грейс вытащила из сумки пакет с мелко нарезанной бумагой и стружкой (Джун каждый день точила свои карандаши на протяжении двух недель, чтобы этого материала было побольше). Работа началась: девушка бегала по квартире Майклсона, раскидывая мусор по полу, а под кровать Клауса насыпала больше всего бумаги и стружки. Дальше пришёл черёд крупы: прихватив с собой контейнер с манкой, Грейс рассыпала её по всей кухне. И, наконец, девушка вышла в коридор и потрясла пакетом с кошачьим кормом, помня, что Эвери говорила о пятёрых кошках, живущих в подъезде. Топот лап был слышен по всему этажу, и вот, в квартиру Клауса уже влетели пять голодных созданий. Грейс рассыпала корм по всей квартире (благо купила она две большие пачки); скрестив руки на груди, девушка оглядела помещение. Конечно, она могла и лучше, но этого уже тоже было достаточно. Управилась она всего за полчаса, до приезда Клауса оставалось почти три часа, а что могли наделать пять кошек, которые были заперты в квартире, за это время, знали только высшие силы. Вновь нацепив огромные очки и поправив парик, Грейс захлопнула дверь (Эвери говорила, что иногда уходила раньше назначенного времени, но Клаус просил не закрывать дверь на ключ, так как воровства и в помине не могло быть) и поспешила вниз. Выйдя из здания, Грейс направилась к станции метро, а через час она уже входила в здание университета, тихо радуясь тому, как хорошо сработал её план. Девушка даже не жалела, что потратила большую часть накопленных денег на свершение своего гениального плана.       В двенадцать тридцать Клаус вошёл в свою квартиру. Пахло несло кошачьим дерьмом, а животные сидели в каждой комнате — Эйприл, как полноправная хозяйка, устроилась на кухонном столе, а рядом с ней красовались её экскременты. Клаус прикрыл глаза; через секунду мужчина, уже взбесившись, звонил в клининговую компанию. — Мистер Майклсон, — поспешила ответить секретарша, Дели, — вы что-то путаете. Вы же сами попросили Эвери приезжать по субботам, а пятницу отменили, сказали, что очень заняты, — Клаус стукнул себя рукой по лбу, — и никакой Изабель у нас нет, — добавила Дели, — вероятно, кто-то над вами подшутил. Не хотите, чтобы мы сейчас прислали вам работника, чтобы он всё убрал? — Спасибо, обойдусь, — прошипел Ник, заканчивая разговор. Что это? Крупа на полу? Куски бумаги в углу? Стружка под кроватью? Пять кошек, которые буквально засрали всю его квартиру?       Мужчину застрясло. Грязь. Он ненавидел грязь. Что за блядская испанка Изабель?       «Вероятно, над вами кто-то подшутил».       Нет.       Неа.       Этого просто не может быть. Он же не настолько идиот, чтобы не понять, кто перед ним — уборщица Изабель или прохвостка Грейс?       Или настолько?       Нужно было проверить. — Ребекка, как дела? — Клаус решил подойти издалека — не сваливать же на сестру не совсем понятные ей новости сразу. — Отлично, — зевнула девушка, — проспала универ сегодня. — Молодец, — сказал Майклсон, — твоя подружка дома? — Не, ей к первой паре сегодня надо было, — ответила Бекка, — мне так-то тоже, но хоть Грейс меня будила, я так и не встала, — последовал очередной зевок, а потом девушка закашлялась. — Я спрашиваю, дома ли она сейчас, — проговорил Ник, пытаясь не потерять терпение. — Нет, — сказала Майклсон, — у неё пары до двух, потом на работу в Бруклин. А чего это ты интересуешься? — Ребекка, видимо, наконец проснулась. Брат опять интересовался Грейс, а это значило только одно — Джун опять что-то натворила, а Ника это взбесило. — Беспокоюсь за её здравие, — сказал Клаус, сжимая в руке телефон, — а то, чувствую, с ней сегодня произойдёт несчастный случай, — звонок был окончен, а Бекка сидела на кровати с вытаращенными от непонимания глазами. Ник что, убьёт Грейс? Да ну, это бред. Или не совсем? Майклсон быстро набрала сообщение.       Грейс вытащила телефон из кармана, почувствовав вибрацию. Зальцман как раз вышел из кабинета, поэтому проверить сообщение не составило никакого труда.       «Ник сказал, что с тобой сегодня может произойти несчастный случай. Ещё голос у него был злой, мне даже страшновато стало. Что ты натворила опять, Джун?».       Грейс улыбнулась. Чистюля уже упал в обморок от вида нескольких кошачьих какашек?       «Я? Ничего. Да и когда, Бекс? Я весь день торчу в универе, мне до Клауса и его проблем дел нет. Наверное, опять решил, что я что-то у вас украла».       Ребекка, почему-то, не особо поверила в слова подруги. Но пока никто никого не пытался убить, поэтому всё было относительно спокойно, ведь так?       «Поверю на этот раз. Но не провоцируй ты его, пожалуйста! Ник тот ещё засранец, он не простит, если ты его в чём-то превзойдёшь».       «А я не прощу, если он в чём-то превзойдёт меня».       Бекка вздохнула. Что за два упрямых осла, и почему она должна следить за тем, чтобы они друг друга не убили? «Пусть разбираются сами, — наконец решила девушка, — я в это не лезу. И не полезу».       В два часа дня Клаус уже сидел в кафе в Бруклине и смотрел на каждого, кто входил внутрь. Десять минут, пятнадцать, полчаса.… Где носило эту идиотку?       В два сорок пять Грейс появилась в зале уже в форме, и Ник глубоко вздохнул, понимая, что она, вероятно, вошла через служебный вход. Девушка вовсю смеялась над шуткой своего напарника и, казалось, даже не заметила Клауса.       Но это было не так.       Грейс увидела его через стеклянную дверь на кухне и собрала все силы, чтобы не подойти и не врезать этому индюку. Грейс поняла, что он был до смерти зол, а это была именно та реакция, на которую девушка и рассчитывала. Всё шло по плану. Пока Грейс не увидела, как Клаус разговаривал с её боссом, Робертом Дином. — Мисс Джун, — Роберт подошёл к девушке, — пройдёмте в мой кабинет. — Грейс бросила на Клауса полный злобы взгляд, а тот лишь улыбался, да ещё и помахал девушке рукой. — Грейс, — сказал Роберт, усаживаясь за стол в кабинете, — вы же понимаете, что бывает, когда я ловлю официантов за тем, что они пристают к посетителям с непристойными предложениями? Только что мужчина пожаловался мне, что вы предлагали ему секс. За деньги.       «И это всё, на что ты способен, Клаус?», — пронеслось в голове у Джун. — Мистер Дин, — начала Грейс, состроив грустное выражение лица, — этот посетитель сам чуть не залез мне под юбку, — на глазах у девушки появились слёзы, а женский плач был самым большим страхом босса, — а я, простая бедная официантка, что я могла поделать, я ему отказала, пыталась отбиться.… Вот он и наговорил про меня, — всхлипнула Джун, — простите меня, мистер Дин! — вдруг воскликнула Грейс, — я сама уволюсь, только никому не говорите об этом! — Грейс, ну что вы…, — растерялся Роберт, видя рыдающую девушку, — я всё понял, только не плачьте, я вас прошу… Я понимаю, что вам нужна защита, и постараюсь ужесточить правила не только для работников, но и для посетителей, — мужчина поднялся с места и подошёл к девушке, — но и вы поймите, — он протянул ей носовой платок, — я не могу сделать форменную юбку длиннее, это ведь не я решаю, а владелец заведения, а он тот ещё извращенец. Но передайте всем официанткам, — добавил Роберт, — что я сделаю все, что в моих силах, чтобы вашу форму поменяли, а клиенты больше не приставали к вам. Хорошо? — он заглянул девушке в глаза. — Хорошо, — кинула Грейс, вытирая слёзы, — спасибо, мистер Дин, вы так добры, не знаю, как вас благодарить. — Вы благодарите меня своей работой, мисс Джун, — ответил Роберт, — вернитесь в зал, — Грейс вышла из кабинета и улыбнулась. Это было даже слишком просто.       Не так просто, конечно, как позвонить в газету и сообщить, что Клаус Майклсон, известный в городе мужчина, пристаёт к девушкам на улице и пытается уговорить заняться с ним сексом за деньги. На сайте самой читаемой газеты Нью-Йорка эта новость была уже через десять минут, а виновник «торжества» узнал о своих «пристрастиях» только через сорок минут, когда стоял в пробке и ответил на звонок отца.       «Это возмутительно, Никлаус! Что с тобой происходит? Какие девушки? Какой секс за деньги? Кажется, ты немного заработался. Отдохни недельку, очисти свою репутацию, а потом возвращайся на работу». — Чёртова сука! — крикнул Клаус, со всей силы ударяя ладонями по рулю. Слышать её голос мужчине совершенно не хотелось, но разобраться с этой прохвосткой было необходимо.       «Какого хрена ты творишь, блядская ты Изабель?».       «Поступаю с тобой так же, как и ты поступаешь со мной. И кто такая Изабель? Меня зовут Грейс, недоумок».       «Недоумок здесь один, и это ты. Ты же понимаешь, что я так просто это не оставлю? Могу подать на тебя в суд за порчу имущества».       «Прости, что? Какая порча имущества? Что ты несёшь вообще?».       «Я о твоём маленьком спектакле в моей квартире. Изабель заменять, разве не помнишь?».       «Клаус, скажи честно: ты обдолбался? Что ты куришь? Поделись, я тоже хочу иметь такую фантазию и нести чушь».       «Я знаю, что это была ты. Я всё равно тебя уничтожу. Любым способом».       «У тебя закончились идеи».       «Очень интересно. И откуда ты об этом знаешь, ясновидящая ты хренова?».       «Пошёл ты, козёл».       «Дамы вперёд».

***

      Несколько дней Клаус и Грейс перекидывались взаимными мелкими пакостями, будь то вызов в квартиру Клауса исполнителя мужского стриптиза или посылка для Грейс с тухлым мясом внутри. Двадцать третьего апреля Грейс, думая о том, что же сегодня случится, поехала на работу в кафе в южном после учёбы. У Джун был день рождения. Который она не праздновала. Её братья и сестра свои дни рождения тоже не праздновали. А всё благодаря мамочке, которая очень любила «удивлять» своих детей своими «подарками». На шестнадцатый день рождения Эллы Мона подожгла дом, который девчонка вместе с Китом еле потушила, старшему сыну на двенадцатилетние мама подарила свою попытку самоубийства, порезав вены в ванной, Грейс на четырнадцать лет Мона подарила скандал с рукоприкладством, а празднующего своё семилетие Лео мамуля чуть не утопила в бассейне на заднем дворе. Только маленькая Софи не получила ни одного «подарка» от мамы, потому что девочку Мона видела только в роддоме — после рождения ребёнка сразу же изъяли и опекуном стала Элла. Софи была единственной, чей день рождения праздновался в доме Джунов. Остальные дети слишком хорошо помнили травмы, нанесённые матерью в такой важный праздник.       Для Грейс двадцать третье апреля был обычным днём. Но для Клауса — нет. Узнав от Ребекки, что в этот прекрасный весенний день Джун исполняется девятнадцать лет, Клаус решил устроить девушке настоящий праздник. С тухлой рыбой в коробке, подушкой-пердушкой (через три года Нику исполнится тридцать лет, но это так, чтобы все понимали, насколько серьёзной была месть мужчины) и другими «приятными подарочками». В семь вечера Ник уже стоял около своей машины, ожидая виновницу торжества. Девушка вышла из кафе и сразу же увидела Клауса. — Что на этот раз? — спросила она, когда подошла. Грейс и правда было интересно, что же этот индюк придумал. — Приехал поздравить тебя с днём рождения, — довольно улыбнулся мужчина. — Я его не праздную, — скрестила Джун руки на груди, — нужно было всё разузнать, прежде чем устраивать сюрприз, сладенький. — С этого года празднуешь, — ядовито сказал Майклсон, — сладенькая. — Придумай что-нибудь своё, — ответила Грейс. Девушка хотела добавить что-то действительно язвительное, но тут у неё зазвонил телефон. — Элла, что такое? — Грейс, — у старшей сестры дрожал голос, и девушка сразу почувствовала неладное, — Софи пропала. Из садика её забрал Кит, а потом она осталась играть на улице, он зашёл домой, чтобы сумку оставить.… Вышел обратно — её уже не было… Я не знаю, что делать… В полиции говорят, что они ничего не могут сделать, а мы обошли уже весь район, и её нигде нет. Грейс, я не знаю…, — Элла всхлипнула. Средняя Джун вздрогнула. Элла очень редко плакала, а если и делала это, то причина была серьёзной. Но это дело было больше, чем серьёзным. Это было ужасно. — Элла, не волнуйся, — как можно спокойнее сказала Грейс, — я сейчас приеду и пойду её искать. Мы найдём Софи, всё будет хорошо, — Грейс закончила разговор и дрожащими руками убрала телефон в карман. Джун чувствовала, как к глазам подступают слёзы, но мысленно посчитала до десяти, чтобы не расплакаться. Нужно быть сильной. — Что-то случилось? — спросил Клаус. — Не твоё дело, — резко ответила Грейс, — твои поздравления откладываются. Адьос, козёл, — Джун хотела уйти, но мужчина схватил её за локоть. — Я могу помочь? — сказал он, глядя девушке в глаза. — Мне не нужна твоя помощь, — сквозь зубы проговорила Грейс, — ты только всё испортишь. — Может, в этот раз всё будет не так? — Отвали, — прошипела девушка. — Что у тебя случилось? — стоял на своём Клаус. — Ты можешь отстать? — сказала Джун, понимая, что уже больше не может сдерживать слёзы, — отвали, уйди, испарись! — Грейс вырвала руку, — я решу свои проблемы сама, мне не нужна твоя помощь! — девушка сорвалась на крик, а по щекам полились слёзы, — как ты меня достал! Что тебе надо, а? — Грейс ударила мужчину ладонью по груди, — ежедневно портишь мне жизнь, как будто я тебе что-то сделала! — ещё один удар, — ненавижу тебя! — всхлипнула Джун, вновь ударяя Майклсона по груди, — уйди из моей жизни, хотя бы сейчас! — Грейс снова ударила Ника ладонью, а потом, как последняя истеричка и слабачка, разрыдалась. Даже у «железной» Грейс была своя точка кипения. И она настала. Стипендию урезали, зарплату не выплачивали, Клаус достал своей «местью», Лео опять чуть не попал в тюрьму за сбыт наркотиков, а пропажа Софи на вершине этого списка окончательно добила Грейс. Обычно какая-нибудь мелочь выбивала Джун из колеи, но здесь была причина посерьёзнее. Софи ведь была ярким солнечным лучиком в серой жизни Джунов, а тут малышка пропала; в голове Грейс за эти несколько минут возникло столько неприятных мыслей, что хотелось вздёрнуться. Но девушка всего лишь расплакалась. И для неё это было самой постыдной вещью на Земле. — Грейс, — тихо сказал Клаус, будучи немного шокированным таким поведением вечно надменной стервы Джун, — если тебе нужна помощь, я готов это сделать. — Какая тебе от этого польза? — дрожащим голосом спросила девушка, смотря на мужчину, — ты же меня ненавидишь. С чего вдруг захотел мне помочь? — Потому что если ты будешь истерить и рыдать, — сказал Ник, — то я просто не смогу тебе пакостить. А занятий получше у меня пока нет, — улыбнулся он. — Что тебе нужно взамен помощи? — проговорила Грейс. — Твоя психическая стабильность, чтобы я и дальше продолжил свои нападки. — Я тебе не верю, — покачала головой Джун. — Грейс, — устало вздохнул Клаус, — после того, как я тебе помогу, я опять буду тебя ненавидеть и пакостить. — Обещаешь? — Клянусь, — ответил Ник. Он открыл девушке дверь переднего сидения, а сам сел за руль, — что у тебя случилось? — вновь спросил мужчина. — Моя младшая сестра пропала, — голос у Грейс вновь задрожал, но она постаралась взять себя в руки, — брат оставил её на улице у дома, а когда через несколько минут вышел, то её уже не было. — Кто-то мог её украсть? — спросил Ник, поворачивая в сторону моста. — Да кому это нужно, — проговорила Грейс, смотря в окно, — Софи никто не желал зла, все соседи её любят. Она же всегда здоровается…, — Грейс еле сдержалась, чтобы вновь не всхлипнуть. — Она могла уйти сама, — добавила девушка, — увидеть котёнка или собаку, пойти за ними… Может, она заблудилась. — Такое бывало раньше? — Софи никогда не гуляет одна, — ответила Джун, — пожалуйста, будь жива, — прошептала Грейс, думая, что произносит это у себя в голове. Клаус почувствовал угрызения совести за то, что пытался уничтожить Грейс. Он ненавидел её высокомерие и самоуверенность, её грубость и хитрость, но теперь он понимал — это была всего лишь оболочка. За этим слоем злости и стервозности была легкоранимая девушка с искалеченной жизнью, в которой не было ничего хорошего, кроме семьи. А сейчас эта семья раскалывалась. И защитная оболочка Грейс вместе с ней.       Через полчаса Клаус сбавил скорость, ведя машину по узким улицам Южного Бронкса. Грейс говорила тормозить у мусорных баков и детских площадок, где не находила свою сестру. За почти сорок минут поисков не было никакого результата.       Проезжая по триста сорок третьей улице, Клаус увидел на газоне одного из домов силуэт, очень сильно напоминавший маленького ребёнка. Грейс вылетела из машины, когда Майклсон ещё не нажал на тормоз. — Грейси! — крикнула девочка, увидев старшую сестру. Девушка крепко сжала Софи в объятиях, чувствуя, как слёзы бегут по щёкам. — Софи, милая, — Грейс убрала волосы с лица сестры, — где ты была? Мы так переживали, — всхлипнула средняя Джун. — Папа повёл меня поиграть, — ответила девочка, вытирая пальчиками слёзы с лица старшей сестры, — мы играли с собачками у «Ракеты», а потом сидели там и люди давали нам деньги. Грейси, а почему ты плачешь? — спросила Софи, глядя на сестру. — Просто очень рада тебя видеть, — сквозь слёзы улыбнулась Джун, — поехали домой, Элла, Кит и Лео ждут, — Грейс взяла сестру на руки и понесла к машине. Клаус открыл им дверь заднего сидения, и Грейс устроилась рядом с сестрой. — А ты останешься сегодня? — спросила Софи. — Да, — ответила Грейс, поглаживая сестру по голове, — Клаус, давай сначала к «Ракете». Сказать адрес? — Я знаю, — сказал мужчина, направляя машину в сторону супермаркета. Когда они подъехали, Майклсон увидел Честера, который снова рылся в мусорном баке. Грейс вышла из машины и быстро направилась к отцу. Ник открыл дверь и вышел (на всякий случай). Вдруг понадобится помощь? — Ты, блядский кусок дерьма! — Грейс схватила Честера за голову и со всей силы ударила по крышке мусорного бака, — если ты, ёбанная ошибка своей мамки, ещё раз появишься на пороге нашего дома и попробуешь вновь украсть Софи, — прошипела Джун ему на ухо, — сюда приду не только я, но и трое других твоих детей. И поверь мне, — сказала девушка, — тогда ты не отделаешься сотрясением. Элла лично тебя убьёт, — Джун быстро зашагала в сторону машины. — И это твоя благодарность за воспитание?! — крикнул мужчина в след. — Пошёл на хуй! — крикнула Грейс, показав ему средний палец. Отъехав от магазина, Клаус взглянул на девушку через зеркало заднего вида. — Такие выражения при ребёнке, — усмехнулся мужчина. — Она и похуже слышала, — ответила Грейс. — Слышала, слышала! — поддакнула Софи, — а Элла не готовила пирог с капустой? — Не знаю, милая, — вздохнула Джун, — если хочешь, то мы приготовим, — улыбнулась девушка, посмотрев на сестру. — Хочу, — сказала девочка, — а как тебя зовут? — обратилась она к Майклсону, — я Софи Джун. — Софи, — одёрнула её Грейс, — не «тебя», а «вас». — Всё нормально, — улыбнулся мужчина, — я Клаус. — Без фамилии? — вновь спросила девочка. — Господи, — вздохнула Грейс. — Майклсон, — снова улыбнулся Ник, — Клаус Майклсон. — Очень приятно! — сказала Софи, — у тебя такая большая машина! Даже больше автобуса. — Ну это вряд ли, — усмехнулся Клаус. — Нет, я знаю! — воскликнула девочка, — я ездила на автобусах, я не вру! — Я тебе верю, — ответил Клаус, улыбаясь. Он вновь бросил взгляд на Грейс, которая теперь смотрела в окно. Через несколько минут машина затормозила у двадцатого дома на триста сорок восьмой улице, и не успела Грейс выйти из машины, как Клаус уже открыл заднюю дверь. Закатив глаза, девушка вышла сама и помогла выйти сестре. — Спасибо, Клаус! — сказала девочка, держа за руку сестру. — Пожалуйста, — ответила мужчина. — Спасибо, — проговорила Грейс, — надеюсь, ты сдержишь обещание. — А стоит ли? — спросил Ник, засунув руки в карманы. Мужчина неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя себя каким-то застенчивым подростком. — Только не надо жалости, ладно? — сказала Джун, — продолжай меня ненавидеть, так будет лучше. — К сожалению, Грейс, — ответил Майклсон, — это у меня теперь вряд ли получится. Я предлагаю тебе перемирие. — Ты уже однажды это делал, и ничего хорошего не вышло, — Грейс крепко сжала ручку сестры, смотря на Клауса. — Может, теперь выйдет, — Клаус взглянул на небо, — мы оба можем поумерить свой пыл и хотя бы постараться дать друг другу передышку. — То есть, это временное перемирие? — усмехнулась Грейс, — тогда я согласна. Но ты должен поклясться на мизинчиках, — важно сказала она, протягивая палец. Клаус улыбнулся; Майклсон и Джун скрестили мизинцы под внимательным взглядом Софи, которая, как сказала Грейс, была свидетелем клятвы. — До следующего раза, Джун? — улыбнулся Майклсон, глядя девушке в глаза. — До следующего раза, Майклсон, — улыбнулась Джун в ответ, — Софи, что нужно сказать? — обратилась она к сестре. — До свидания! — сказала младшая Джун, и они с Грейс направились к дому. Клаус видел, как резко распахнулась дверь, и высокая девушка подхватила Софи на руки, крепко сжимая в объятиях, а потом направилась внутрь дома. Грейс обернулась. Она улыбнулась и подняла руку в прощальном жесте. Это значило куда больше, чем могло показаться. Это значило то, что Грейс прекрасно понимала, что перемирие не было временным. Это значило то, что Грейс, наконец, готова была отпустить всю ту ненависть и наладить отношения с Ником. Это значило то, что этот блядский лёд таял и два бешеных мстителя, наконец, могли вздохнуть полной грудью. Клаус улыбнулся в ответ и помахал рукой. Забавно, да? Нервный срыв этой истерички Грейс заставил Ника полностью поменять о ней своё мнение. Что-то внутри дрогнуло, поменялось. Глупая ненависть, которая началась с дурацкого подозрения Джун в воровстве, куда-то испарилась, а вместо неё пришло успокоение. Клаус завёл машину и поехал домой. Последствия войны ещё разгребать и разгребать, но мир был заключён. И на этот раз он точно не был временным. И Ник, и Грейс знали об этом. Потому что оба почувствовали что-то этим вечером. Грейс почувствовала симпатию (впервые!) к Клаусу за то, что он бросился ей помогать, не требуя ничего взамен. А ведь он был богачом — они всегда хотели ответной услуги. Но он просто решил помочь. Просто потому, что увидел, как Грейс сломалась. Майклсон не хотел этого и поначалу подумал, что это действительно его вина. Стало стыдно, а этого чувства мужчина уже давно не испытывал. Но ещё ему стало интересно. В Грейс Джун было куда больше, чем стервозность, высокомерие и пустота, как раньше считал Клаус, — в ней был весь спектр чувств и эмоций, в ней было всё. И было забавно, что Клаус увидел это только во время её нервного срыва.       Но главным было то, что они увидели в друг друге что-то хорошее. Для таяния льда между ними большего и не требовалось.