Not a Princess

      Грейс поцеловала младшую сестру в лоб и вышла из комнаты, предварительно выключив свет. Стрелка часов приближалась к половине одиннадцатого вечера, но в доме Джунов спала только маленькая Софи. Девочка не поняла, что её выкрал собственный отец и пытался использовать в своих целях; сам зарабатывать деньги он не может, в связи с ленью и алкоголизмом, а просить милостыню с четырёхлетним ребёнок — с лёгкостью. Элла рвала и метала, грозясь прикончить Честера при первой же возможности. Старшая Джун всё никак не могла успокоиться, расхаживая из одного угла кухни в другой. Грейс закатила глаза и села за кухонный стол. Рядом сидел Лео, который что-то записывал в тетрадь. — Элла, успокойся, — вздохнул сидящий напротив Грейс Кит, — Софи дома, всё в порядке. — В порядке?! — воскликнула девушка, но тут же осеклась, вспомнив, что на втором этаже спит ребёнок, — это ты называешь порядком? — уже тише сказала она, — Честер пытался украсть Софи! Я подам на этого ублюдка в суд. — И что ты сделаешь? — продолжил Кит, — заставишь его не приближаться на тысячу километров? Ты, конечно, в любом случае выиграешь дело, но, Элла, я буду с тобой честен, — парень взглянул на сестру, — это будет пустой тратой времени. На отца всё равно не подействует решение суда. А ты ещё и деньги потратишь, которых у нас, если ты забыла, и так нет, — укоризненно проговорил Кит. — А что ещё нам делать? — всплеснула руками Элла, — мы не можем оставить это так! Мы не можем просто забыть об этом, вы что, не понимаете? — девушка оглядела родственников, — Честер должен понести наказание. — Он уже его несёт! — громко сказал Кит, — ты видела его? Живёт в мусорном баке, круглосуточно пьёт и ширяется — это разве не наказание? — брат испытующе смотрел на сестру, — из-за всего этого он потерял семью, друзей, дом. Элла, он уже наказан. — Ты согласна с этим? — Элла перевела взгляд на Грейс. — Кит прав, — наконец сказала Грейс, — отца уже не спасти, он сам выбрал себе наказание. Но оставлять его выходку без внимания мы не можем, — старший Джун шумно выдохнул, — прости, Кит, но я на стороне Эллы. Нам нужно лишить Честера возможности приближаться к Софи и нашему дому. — Я могу это устроить, — вдруг подал голос молчавший до этого Лео, — у Честера не будет никакого желания возвращаться сюда. — Мы не пойдём на криминал, — отрезала Элла, — никаких убийств. — Я не это предложил, — сказал Лео, — его можно запугать. Запугать до смерти, — глаза у мальчика загорелись. — И что ты предлагаешь? — Кит скрестил руки на груди. — У меня есть друзья, — все трое старших Джунов одновременно закатили глаза, — они мне должны за то, что я не сдал их в прошлый раз в полиции, — Лео оглядел родственников, — я могу попросить их об услуге. — Ты же понимаешь, что даже их долг не избавит тебя от оказания им ответной услуги? — спросила Грейс. — Не впервой, — махнул рукой мальчик, — сейчас они могут помочь. И я хочу помочь, — уже тише добавил он. — Лео, — спустя несколько минут Элла нарушила молчание, — это не должно быть связано ни с тобой, ни с нами. — Да, — добавил Кит, — ты же знаешь Честера. Он может позвонить в органы опеки и наболтать что-нибудь, как только поймёт, что это наших рук дело. — Всё должно быть чисто, — продолжила Грейс, — Честер должен думать, что его наказывают за что-то другое. — Я придумаю, — воодушевился Лео, радуясь поддержки семьи, — я такое придумаю, по телику покажут! — Это уже лишнее, — поспешила остановить младшего брата Элла, — нам хватит и районной огласки. — Всё будет, — сказал мальчик, выпрыгивая из-за стола, — завтра утром всё решу! — добавил он, поднимаясь на второй этаж. Элла, Кит и Грейс переглянулись, думая, во что же они ввязались. Лео и так ходил по острию, играя в опасные игры с криминальными личностями Южного Бронкса, а теперь ещё и становился их должником, прося припугнуть Честера. Но трое старших Джунов надеялись, что всё будет под контролем. Лео же не в первый раз попадает в неприятности, ведь так?       Конечно, не в первый. Только в этот раз, если что-то пойдёт не так, младшего брата придётся вытаскивать не из полицейского участка, а из дерьма посерьёзнее. Но они справятся, думали Джуны. Они всегда справляются, и теперь всё будет хорошо. Ведь правда?

***

      Клаус бросил ключи от квартиры на тумбочку в прихожей и снял куртку, попутно стягивая ботинки. Не включая свет, мужчина прошёл в спальню и сел на кровать, чувствуя, что был даже не способен переодеться: он безумно хотел спать. Но не успел мужчина лечь, как его телефон в кармане брюк завибрировал. Тяжело вздохнув, Майклсон ответил на звонок. — Да, Камилла, — устало проговорил он, сдерживая зевок. — Ник, я тут кое-что узнала, — сказала О’Коннелл. — Что же? — спросил Клаус, совершенно не интересуясь очередными сплетнями от подруги. — Мама же на меня обиделась, помнишь? — начала девушка, — ну, за то, что я не приехала на свадьбу. Порчу свою репутацию такими выходками и все в таком духе, — быстро проговорила она, — но мама рассказала мне кое-что очень интересное. Говорят, — Клаус почувствовал, как Камилла улыбнулась, — ты с Кэролайн виделся. — Виделся, — ответил мужчина, чувствуя, как сердце часто забилось только от одного упоминания Форбс. — И как встреча прошла? — О’Коннелл, похоже, не собиралась отступать, и Клаусу ничего не оставалось, кроме как продолжать разговор и бороться со сном. — Сносно, — зевнул Майклсон, — Камилла, тебя что-то конкретное интересует? — прямо спросил Ник. — Люблю, когда ты понимаешь меня с полуслова, — довольно сказала девушка, — да, конкретное. Мама сказала, что видела, как ты говорил с Кэролайн, — Ками говорила очень быстро, видимо, желая поскорее услышать ответ друга, — но с тобой девушка была какая-то. Мама сказала, что она симпатичная такая, ну, по крайней мере, сбоку… — И? — спросил Клаус, устало потерев переносицу, — это всё? — Что за девушка? — сказала Ками, — кто такая? Почему я не знаю ничего? — Камилла, — ответил Майклсон, — она никто. И тебе лучше об этом не думать. — Это такой прозрачный намёк на то, что твоя жизнь — не моё собачье дело? — усмехнулась девушка. — Конечно, нет, — вздохнул Клаус, — просто это ничего не значило. Она помогла мне разыграть спектакль перед Кэролайн. Да ты же сама всё прекрасно знаешь, — добавил мужчина. — Эх ты, — сказала Камилла, — я-то уж думала, что всё, жизнь налаживаться начала… Ну ладно, — быстро проговорила девушка, — мне сказку Шону нужно читать, — разговор закончился, а Клаус устало вздохнул, глядя на экран телефона. И к чему был этот бессмысленный допрос? Мужчина положил телефон на прикроватную тумбочку и закрыл глаза, настраивая себя на сон. Только вот, благодаря Камилле О’Коннелл, спать теперь совсем не хотелось. В голову опять лезли разные мысли, но чаще думалось только об одном: о Грейс. Что за глупость вообще произошла сегодня вечером? Он что, просто поверил её истерике и тут же решил прекратить бороться за правду? Противный внутренний голос не затыкался, напоминая Нику о цели: уничтожить Джун. Воровка, прохвостка, обманщица — как он может так просто сдаться? В голове стучало, что пора бы положить этому конец, что эта песня — старая, а Грейс никогда ничего у них не воровала. Пластинка заела. Наскучила. Всё. Игра закончилась.       «Не закончилась, — упрямо повторял внутренний голос, — осталась ещё одна попытка. Если этот план сработает, значит, что Джун точно не та, за кого себя выдаёт».       Последний план. Последний шанс доказать виновность Грейс. «Какую виновность? — думал Клаус, глядя на свой бежевый потолок, — денег не взяла, она даже их не потратила. Подсунула Ребекке, а я, как последний идиот, думал, что Джун возьмёт и растранжирит те две тысячи. После свадьбы вернула Бекке платье. Какая виновность? Она даже мириться не хотела сначала, о чём я думаю вообще?». Но в голове стучало, что стоило попробовать ещё один раз. Последняя попытка — и Клаус окончательно убедится в том, кто такая Грейс Джун. И, по сути, этот план только выглядел легко, но на самом деле сделать это было не так уж и просто, учитывая характер этой идиотки. Клаус помнил, как Тайлер делал это, с лёгкостью разбивая сердца девушек лишь для забавы. Локвуд хотел показать истинное лицо каждой, с кем встречался, доказывая таким образом, что все ведутся только на деньги. И что? Теперь Клаус будет делать то же самое? Следовать инструкциям человека, которого он ненавидит?       Но это был последний шанс — другого выхода не было. Приближался май, а до своего дня рождения третьего июля Клаус планировал уже доказать нечестность девушки. В чём была суть плана? Да всё до банальности просто, как и в подростковых мелодрамах: Клаус хотел влюбить в себя Грейс Джун. В недалёком будущем это повлекло за собой цепочку событий, но Клаус ещё совершенно не догадывался, каких.       Тем временем, после разговора с Ником, Камилла, которая уже давно прочитала сыну сказку на ночь, набрала номер матери. — Ками, почему так поздно? — спросила женщина. — Мам, я поговорила с Клаусом, — девушка слышала, как мать поднялась с места, — говорит, что между ними ничего нет. — Ты ему веришь? — только и сказала миссис О’Коннелл. — Да, — уверенно проговорила девушка, — он только попросил её притвориться его девушкой перед Кэролайн. Дальше это не зашло. — Хорошо, — женщина вздохнула, — будем надеяться, что ничего не изменится. — А если изменится, — сказала Камилла, — разве это так плохо? — Ками, — ответила миссис О’Коннелл, — я не хочу видеть рядом с Грейс или Эллой или остальными кого-то из семьи Майклсонов. Особенно Клауса, — женщина замолчала. — Они и так уже натерпелись, тебе не кажется? — Кажется, — вздохнула Камилла, — спокойной ночи. Папе привет, — улыбнулась девушка. — Шону тоже, — женщина закончила разговор и вновь положила голову на подушку. Нет, всё не могло оказаться так просто. Миссис О’Коннелл знала Клауса, знала его с пелёнок — и если уж он положил на кого-то глаз, то беды не миновать. Но допустить этого женщина не могла. Было слишком опасно отдавать бедную девочку в руки Никлауса Майклсона.

***

      Грейс не слышала ничего от Клауса уже полторы недели и расслабилась. Вот оно, долгожданное перемирие. Никто никого не достаёт, всё спокойно и гладко. Но не совсем спокойно, конечно.       Затея Лео с помощью от друзей оказалась удачной, и уже через два часа по району пронёсся слух, что Честер Джун задолжал наркодилерам огромную сумму денег и теперь лежит избитый прямо у своего мусорного бака. Кит, Грейс и Элла сначала не поверили, но когда позвонили из больницы и сообщили о том, что их отца доставили чуть ли не в предсмертном состоянии, старшие Джуны вздохнули с облегчением. Лео рассказал, что банда Джонни Эллиота — «друга» Лео и главного дилера в Южном Бронксе — нашла к чему придраться: Джонни узнал от своих «шестёрок», что Честер задолжал им за одну дозу, и хоть сумма была незначительной, этого хватило, чтобы четыре амбала напали на всем известного алкаша. Лео сказал, что они не забыли упомянуть «и не думай даже идти за деньгами к своей семье или приближаться к своему бывшему дому». Сработало бы это? Кит с уверенностью отвечал, что нет. Прошло бы немного времени после выхода Честера из больницы, как он тут же бы наведался в свой родной дом (в здание, а не мусорный бак) и попытался найти деньги. Но отец бы их никогда не нашёл. Джуны уже сталкивались с воровством Честера и теперь знали, как и куда прятать откладываемые и необходимые средства. Элла, скрепя сердце, решила взять из накопленных денег часть, чтобы поменять замки, а Лео — которому только несколько дней назад исполнилось четырнадцать — собрал из украденных откуда-то запчастей жалко выглядящую сигнализацию, которая орала громче полицейской сирены.       Кит был прав. Честера Джуна ничего не могло остановить при поиске денег, а куда он ещё мог за ними пойти, как не домой? Но мужчина ошибся, посчитав своих детей глупыми. Он только попытался сломать дверной замок, как сигнализация уже заорала, а через несколько минут подъехали полицейские, которых вызвали озабоченные громким шумом соседи. Честера забрали в отделение полиции, обвиняя в незаконном проникновении на частную территорию. Доказать, что он был полноправным хозяином Честер не мог — дом давно был переписан на Эллу. Кит сказал, что они могли бы и справиться своими силами, без бесполезной помощи Эллиота, а Лео лишь стыдливо опустил голову, понимая, в какую передрягу попал. Наркотики схватили младшего Джуна за горло, и теперь он был их рабом. Все Джуны знали, что за эти лёгкие деньги они будут расплачиваться всей семьёй.       Грейс сидела за своим письменным столом в их с Ребеккой комнате и пыталась решить задачу по геометрии. Но в голову, то и дело лезли мысли о семье, о работе, о Клаусе… «Безумный король», как его мысленно прозвала Джун, что-то затевал, девушка чувствовала это. Майклсон не мог оставить эту игру, просто потому что пожалел девушку. Что-то назревало. Какой-то конфликт, может быть, и продолжение войны.… К чему Грейс была не совсем готова. Ей нравилось жить в мире. Так было на одну проблему меньше.       Внезапное дребезжание лежащего рядом сотового заставило девушку отвлечься от своих мыслей и ответить на звонок, даже не взглянув на экран телефона. — Алло? — проговорила она, водя ручкой по краю тетрадного листа, где вырисовывала круги и цветочки. — Грейс, — прозвучал знакомый голос, и девушка тяжело вздохнула, — не найдётся свободная минутка? — Что тебе нужно? — спросила Джун, отвлекаясь от своих художеств. — И сразу «что тебе нужно», — проворчал Клаус, — мне бы не помешала твоя помощь. — В чём? — без интереса в голосе спросила Грейс. — В математических расчетах, — Ник уже терял терпение. «Как учили на курсах по управлению гневом? Посчитай до пяти, затем глубоко вздохни и улыбнись». — Слышал, ты гений математики. — Слухами земля полнится, Клаус, — сказала девушка, — я не гений математики. Не верь сплетням. — У тебя мозг отвалится, если ты мне поможешь? — Майклсон сжал руку в кулак, пытаясь успокоиться. Как она может так его раздражать? — Ты уже бесишься, — протянула Грейс, — значит, перемирию, что, всё? Конец? — Джун, — почти что прорычал Ник. — Ладно, — наконец сказала девушка, — я помогу. Говори, в чём проблема. — Это не телефонный разговор, — проговорил Майклсон, — думаю, тебе легче приехать ко мне домой и всё обсудить… — Ага, обосралась и пошла! — воскликнула Грейс, чуть не оглушив Клауса, — ещё чего удумал! К тебе домой я никогда не приду, ты понял? Маньяк! — девушка кинула телефон на кровать, сгорая от злости. Вот же… Козёл!       Бедный и искалеченный телефон вновь завибрировал, и Грейс вскочила со стула, чуть ли его не опрокинув, и взяла телефон с кровати. — Что? — рявкнула она в трубку. — Я тебе разве интим предлагал? — голос Клауса звучал ещё злее. Идиотка, идиотка, идиотка! — Откуда я знаю, чего ты там придумал, а? — крикнула девушка, — ты же ненормальный, маньяк! — Грейс, я только прошу помочь с математическим анализом, — чуть ли не прошипел Ник, — секс с тобой меня совершенно не интересует, — «ой, как нехорошо врать, Никлаус. Интересует, ещё как. Правда, только в целях раскрытия истинного лица Джун, но это так, мелочи». — Предположим, — Грейс перевела дух, — я готова тебе помочь. Но с одним условием, — Клаус закатил глаза и сильнее сжал телефон в руке, — встретимся мы в публичном месте. Не у тебя дома. — Хорошо, — ответил Ник, тяжело вздохнул, — я напишу тебе, куда приехать. — Спасибо, Ваше Величество, — съязвила Джун и бросила трубку. Перемирие? Это что такое?       То есть, Клаус решил воспользоваться временем, свободным от войны, и использовать девушку в своих целях? Молодец, верно мыслит. Только Грейс тоже не дура — она с таким же успехом может использовать и самого Клауса. «И посмотрим тогда, кто посмеётся последним».

***

      Грейс сидела за столиком в кафе на окраине Верхнего Ист-Сайда, нервно поглядывая на часы. Клаус опаздывал уже на три минуты, а время было для Джун ценнее денег. Через три часа начиналась смена в Бруклине, а туда ещё нужно было доехать. Грейс стучала пальцами по столу. Ну где его носит?       Клаус вошёл в кафе и сразу заприметил девушку; Грейс же закатила глаза, когда он присел напротив. — Ты опоздал, — проговорила Джун. — Простите, Ваше Величество, — ядовито сказал Ник, — пробки. — Есть метро, — Грейс заправила прядь волос за левое ухо, — знаешь такой вид транспорта? Там пробок не бывает, — девушка взяла салфетку и начала вертеть её в руках. — Думаю, нам стоит отложить пререкания, — Грейс вздохнула, — и приступить к делу. — Клаус вытащил сумки стопку бумаг и положил её на стол. Задача была довольно-таки сложной: в финансовых расчётах Клауса расходы не сходились с установленной на них суммой, хоть мужчина и говорил, что не потратил и лишнего цента. Два с половиной часа ушло на то, чтобы Майклсон и Джун разобрались с проблемой. Ответ оказался достаточно прост: Клаус просто ошибся в расчётах, записав в одном месте сумму, в два раза больше потраченной. — Клаус, — сказала Грейс, когда мужчина начал убирать бумаги обратно в сумку, — мне, конечно, льстит, что ты обратился за помощью ко мне, но ты же вряд ли сделал это просто так. — О чём ты? — спросил Ник, взглянув на девушку. — О том, что у вас в компании, да и у тебя лично наверняка есть знакомые, разбирающиеся в математике лучше меня. Почему ты обратился ко мне? — взгляд зелёных глаз прожигал Майклсона, хоть он и понимал, что она пока и не догадывается о его истинной цели. Пока. В голове стучало, что нужно было скорее придумать достойный ответ; молчание не должно было затягиваться, иначе она поймёт, поймёт, что здесь что-то не так. Она же не дура, Клаус и сам прекрасно это знал. — Укрепляю мир, — сказал мужчина, не отрывая от Джун взгляда, — у нас же вроде перемирие. — Так себе отговорочка, — Грейс откинулась на спинку стула. Ей было весело наблюдать за тем, как у такого жёсткого и строгого Клауса вдруг забегали глаза, а выражение лица стало растерянным. «Так и знала. Так и знала, что он готовит какую-то атаку», — но я поверю. — Мужчина облегчённо выдохнул, а девушка улыбнулась и отвела взгляд. — Мне пора, — вдруг поднялась она с места, не желая продолжать и без того неловкую встречу. — Я могу подвезти, — сказал мужчина, вставая с места и следуя за девушкой к выходу. — Я сама, — ответила Грейс, выйдя из заведения, — спасибо. — Ответной услуги я не требую, — проговорил Клаус. — Тебе и не надо, — сказала Джун, оборачиваясь, — спасибо за предложение, но я сама доберусь. Пока я ещё в состоянии это делать, — уверенно взглянула она на Майклсона. — Пока, Клаус, — сказала девушка, направляясь к станции метро. Ник вздохнул, глядя Грейс в след. Да, влюбить её в себя оказалось не так уж и просто. Клаус давно уже понял, что его деньги интересовали Грейс в последнюю очередь, но так просто отказаться от своих идей и целей он не мог. Чтобы Клаус Майклсон отступил? Никогда в жизни. Пока Грейс Джун не будет выведена на чистую воду, Ник не успокоится.       Мужчина сел в машину и задумался. Как чаще видеться с ней, чтобы она сдалась и влюбилась? Ему что, постоянно торчать около университета или приходить в кафе, где она работает? Ну уж нет. Так Джун догадается. Она сегодня уже чуть не поняла суть его внезапной заинтересованности.       Пока никаких идей в голову не приходило. И это было весьма досадно, учитывая, как быстро Клаус должен был добиться расположения девушки. Если она не влюбится в него до третьего июля — Ник потерпит поражение. А проигрывать Майклсон не хотел.       Привести Грейс домой казалось отличным планом: там они были бы наедине и кто знает, что произошло бы.… Но Джун, упрямая идиотка Джун, опять показала Нику свой характер и поставила свои условия. Клаус знал, что с ней будет тяжело, знал с того самого момента, как она не побоялась открыть рот и высказать своё мнение на дне рождения Ребекки. Джун уверенно смотрела ему в глаза, словно предупреждая: подойдёшь ближе — умрёшь. Было понятно, что она не любит близко подпускать людей, а Майклсону, с его выдающимися «достижениями», заслужить доверие Грейс было в тысячу раз тяжелее. И как только с Джереми у них всё вышло? Клаус ломал голову над этим вопросом, не понимая, что же Грейс нашла в младшем Гилберте. Елена и Кэтрин часто подшучивали над братом, упоминая обо всех его недостатках, но в каждой шутке есть доля правды, а случае Джереми в шутках эта самая правда и была заключена. Гилберт не был самым умным или талантливым, девушки и правда бежали от него — Лив, Грейс — а его способность говорить невпопад вообще убивала. Вот Клаус и не мог додуматься до того, что Джун увидела в этом странном парне. Джереми ничего не стоило бросить Грейс и вернуться к Лив, а потом вновь ничего не стоило бросить, только на этот раз Оливию, ради какой-то модели. «Я думаю о том, что Грейс нашла в Джереми? Не правильней ли думать, что Джереми нашёл в ней?». Но, как бы ни хотелось, думать по-другому Майклсон не мог. С Грейс за последние месяцы он общался больше, чем с Джереми за всю жизнь. Младший Гилберт никогда не интересовал Клауса, а если так и было, то только для дела. Джереми не представлял угрозы, но для Гилберта угрозу представлял Клаус. Ник видел, как тогда, на празднике Ребекки, Джереми боязливо и в то же время зло смотрел на него, думая, что мужчина хочет увести у него Грейс. Ну да, конечно. Делать Клаусу больше нечего, как уводить у Гилберта Джун. Она его вообще не интересует.       «Правда?».       Правда. В какой-то степени. Клауса интересует вывести Грейс на чистую воду. И всё. Никаких чувств к ней у мужчины возникнуть не может. Это же Джун — первая стерва Нью-Йорка, которая его ненавидит и желает прибрать к рукам все его денежки. Ник усмехнулся, подумав о том, что ни копейки из его сбережений она не получит.       Его сбережений? Давно ли? Грейс вроде воровала деньги у семьи Майклсонов, а не лично у Клауса. «Оговорился, подумаешь, — пронеслось в голове у мужчины, — ничего особенного».       И правда. Совсем ничего.

***

      Грейс злым взглядом окинула аудиторию, когда вошла внутрь; несколько студентов уже заняли места, или разговаривая друг с другом или занимаясь своими делами.       Аудитория в виде амфитеатра в центральном корпусе была одной из самых больших и красивых в университете: здесь обычно проходили лекции у всего потока; у Грейс здесь была лекция по введению в информатику. Но сегодня планы поменялись: ректор созвал первокурсников со всех факультетов в аудиторию номер триста пятьдесят шесть, чтобы они послушали лекцию одного из лучших писателей Нью-Йорка — Энзо Сент-Джона. Его книги продавались с бешеной скоростью и становились бестселлерами в один миг. Каждый год Лорензо приходил в университет, который окончил добрых десять лет назад, и рассказывал студентам о литературе и её восприятии в современном мире. Джун бы с удовольствием не пошла, но это было невозможно, так как ректор пригрозил лишением стипендии тех, кто пропустит встречу с Энзо. Но Ребекку это не остановило; Майклсон училась на платном отделении, поэтому лишение стипендии ей не грозило. Да и к тому же Бекка делала всё возможное (и невозможное), чтобы её скорее отчислили, и она больше не училась на этом проклятом факультете биологии. Майкл знал об этом, поэтому и договорился с ректором о том, чтобы тот не отчислял младшую Майклсон ни при каких обстоятельствах. Так и жили: вечно прогуливающая Ребекка, лежащая на кровати и поедающая бутерброды, и до безумия учащаяся Грейс, в свободное время так же лежащая на кровати и поедающая сэндвичи с индейкой, приготовленные Беккой.       Джун прошла на задний ряд, радуясь, что тут почти никого не было и можно было спокойно заняться своими делами и не слушать ересь Сент-Джона о литературе. Грейс читала пару его книг, но истории Энзо отличались обильным количеством философских рассуждений и психологических исследований личности, а девушка не любила всю эту зазря пролитую воду. Она любила точность, — опять же, как в математике — но не чуждалась прочтением глупых любовных романов. Грейс не была законченной стервой с прожженной душой — где-то очень глубоко сидела мечтающая о любви и романтике девушка, которая так хотела, чтобы её любили. Джун была готова любить всех — но никто не был готов любить её, со шрамами, болезнями и расстройствами. Теперь Грейс уже и не надеялась, что кто-то её полюбит.       Грейс устроилась за задней партой и вытащила из сумки тетрадь по высшей математике. Она не успела решить последние три задачи, поэтому полтора часа слушания разглагольств Энзо девушка намеревалась заменить любимой математикой. — Свободно? — Грейс повернула голову и ахнула. Какого хрена он тут забыл? — Свободно, — решил Клаус и сел рядом с девушкой. — Ты какого лешего сюда припёрся? — это было похоже на вежливый вопрос? — Слушателем, — невинно сказал Ник, — можно же слушать лекции, вот я и пришёл. Каждый год прихожу набраться литературного опыта от Энзо, — хитро улыбаясь, проговорил он. — Я даже не хочу ничего знать, — проговорила Джун, закатив глаза. — Что делаешь? — Грейс подняла на Клауса полные негодования глаза и сжала губы. — Домашку, — ответила она, еле сдерживаясь, чтобы не огрызнуться, — и к тебе, Клаус, у меня встречный вопрос, — девушка откинулась на стену и скрестила руки на груди. — Какой же? — спросил Клаус, глядя на неё. — Что делаешь ты? — зелёные глаза вновь прожигали его своей уверенностью и строгостью. Ещё немного — и она догадается, раскроет его план. В голове всплывает, что Шерлок Холмс из него и правда никудышный, а вот из Грейс Мориарти — неплохой. Клаус так долго гонялся за призраками, считая, что всё делает правильно, а теперь сам оказался в проигрыше. Она не та, за кого себя выдаёт, стучало в голове, выведи её на чистую воду. Ник нервно сглотнул, придумывая ответ. Верить в своё враньё до конца, да ведь? — Слушаю лекцию, — повторил Майклсон, не отрывая от Грейс взгляда, — по-моему, — уже более непринуждённо добавил он, — я вроде это говорил. — Ясно, — пробормотала Грейс, вновь принимаясь за домашнее задание. И план опять проваливался. Зачем Клаус пришёл сюда? Посидеть рядышком с Джун? Нет, он пришёл на эту лекцию своего старого друга Энзо, чтобы заболтать Грейс и заставить её хотя бы начать ему симпатизировать. Знал ли Ник, что она и так ему симпатизировала (в какой-то степени)? Конечно, Майклсон раздражал и выводил из себя, но она больше его так не ненавидела, как в прошлые несколько месяцев. Грейс просто нравилось, что он помог ей найти Софи и сам предложил перемирие, а в остальном Джун было на него как-то наплевать. — Читала его книги? — Грейс тяжело вздохнула и посмотрела на Клауса. Он издевается? — Да, — ответила она, — «Девять грехов» и «Падая в бездну». Но меня не зацепило. — Вот как? И почему? — взглянул Ник на девушку. Лекция уже началась, и Сент-Джон говорил то, что повторял из года в год, поэтому Клаусу и Грейс пришлось перейти на шёпот, хоть в аудитории, полной первокурсников, и так стоял гул. — Слишком много философии, — сказала Грейс, смотря на Энзо, — и психологии. Почему он пошёл туда, почему сделал то, я уже на второй странице засыпаю. — Я не удивлён, что тебе, как всегда, всё не нравится, — усмехнулся Клаус. Грейс возмущённо посмотрела на него. — Не всё, — поправила его она, — а только рассуждения автора. Пишет Сент-Джон отлично, но такие книги не для меня. — А что для тебя? — спросил Ник, продолжая смотреть на девушку. — Фантастика, — ответила Джун, и Клаус чувствовал, как опять, опять её чёртовы глаза его прожигают, не оставляя живого места, — детективы, романы… — Ого, — состроил удивлённое лицо Майклсон, — любовь тебе всё-таки не чужда. — Пошёл ты, — беззлобно сказала Грейс, плохо скрывая улыбку, — я не говорила, что не читаю любовные романы. Я просто сказала, что книги Энзо не для меня, а остальное ты придумал сам. — Я? — Клаус положил руку на грудь, — да даже придумать ничего не успел, ты как всегда перебила. — Чего? — громко возмутилась Джун, но тут же осеклась, боясь привлечь к себе лишнее внимание, — не выйдет у нас с тобой перемирия, — тяжело вздохнула Грейс, — не умеешь нормально общаться. — Меня прямо-таки радует, как ты всегда сваливаешь вину на меня, — сказал Майклсон, — а перемирие получится, — добавил он, — если ты не будешь вести себя как высокомерная стерва. — Я не веду себя так, — резко ответила девушка, — я просто такая. — Разве? — прищурился Ник, — а, по-моему, это всё — просто напускное. Чтобы к тебе никто не приближался. — Начитался книжек Сент-Джона? — усмехнулась Грейс, взглянув на Клауса, — психологом заделался на полставки? — О чём я и говорю, — вздохнул мужчина, — я же видел, какая ты на самом деле. — И какая же? — Грейс смотрела на Ника, чувствуя то же, что и он в последнее время; только теперь уже голубые глаза прожигали девушку, дожидаясь ответа от неё, хоть вопрос и был задан мужчине. Джун почувствовала, как перехватывает дыхание, но она списала это на возрастающее чувство ненависти и злости; но разве раньше он смотрел на неё так? Будто в его взгляде было что-то ещё, помимо вызова и раздражения; Грейс и сама не понимала, что же видела в голубых глазах этого несносного богача. Быть может, только своё отражение? — Замолчите уже! — к ним обернулась рыжеволосая девушка, — здесь люди лекцию слушают, а не разговаривают. — Приносим свои глубочайшие извинения, — Клаус разорвал зрительный контакт с Грейс и повернул голову к рыжей. Та, почему-то, покраснела; может, от улыбки Ника и его успокаивающего тона? Девушка смущённо заправила прядь кудрявых волос за ухо и застенчиво взглянула на мужчину. — Можете говорить, — сказала она, в упор глядя на Майклсона, — только, пожалуйста, потише. — Всенепременно, — Клаус тепло улыбнулся девушке и та, бросив на мужчину взгляд, отвернулась. — Да ты прямо Казанова, — закатила глаза Грейс, — у Кола научился так к девушкам подкатывать? — Исходя из ситуации, думаю, лучше будет сказать, что подкатывала ко мне она, — прошептал Клаус Грейс на ухо. Та искоса взглянула на мужчину, нахмурив брови и скривив рот. — Да кому ты нужен, — фыркнула Джун, — притом она не в твоём вкусе. Тебе же вроде блондинки нравятся? — язвительно проговорила Грейс. Клаус ухмыльнулся, давая девушке понять, что её провокация не сработала. — А тебя брюнеты привлекают? — с улыбкой сказал Ник, — сначала Джереми, потом Анрессо… — Погоди-ка, — перебила его Грейс, — откуда ты знаешь об Алексе? — Ты что, забыла? — удивлённо произнёс Клаус, — я же маньяк. Я всё про тебя знаю, — загадочно проговорил мужчина. — Какой ты молодец, — девушка легонько похлопала Майклсона по плечу, — детективное агентство не думаешь открыть? — Подумываю, — ответил Ник, — предлагаешь нанять тебя как мою напарницу? — Ты предлагаешь, — Клаус знал, что несёт какую-то ерунду, пытаясь скрыть плохую подготовку к разговору и глупую надежду на то, что влюбится влюбит в себя Грейс за один день. Джун догадывалась, почему Майклсон так внезапно ей заинтересовался, но предпочитала и дальше играть, точно зная, что победит Клауса в его же игре. — Будет неправильно, если я совру, — мужчина посмотрел девушке в глаза, — ты же сама говорила, что Шерлок из меня никудышный. — Если ты согласен с этим, — ответила Грейс, сглотнув; Джун почувствовала острую жажду и необходимость что-либо выпить. Но это же было не от его взгляда, да? — тогда ты согласен и с тем, что из меня выходит отличный Мориарти. — Я бы сказал, хороший, — усмехнулся Майклсон, а Грейс улыбнулась, опуская голову и прикусывая губу. Она чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой на свидании с парнем, который так нравился; он рассказывал глупые шутки и как бы случайно проводил рукой по волосам девушки, а та, в свою очередь, взволнованно и смущённо улыбалась, бросая взгляды из-под ресниц. Жаль, что Грейс видела это только в кино: с Алексом у неё таких свиданий никогда не было, но был слюнявый первый поцелуй на заднем сидении школьного автобуса и неприятный первый раз на старом диване в гостиной Анрессо. А романтичной натуре Джун так хотелось поцелуев под Луной и неуверенных прикосновений, но, к сожалению, у неё так этого никогда и не было. А тут… Он даже не касался её, а лишь насмешливо улыбался и ухмылялся, продолжая свои бесконечные издёвки и шутки, но что-то внутри отчаянно твердило Грейс, что теперь всё было по-другому. Она улыбалась ему, не язвительно и высокомерно, а искренне. Что-то, сломавшееся пять лет назад, вновь, каким-то странным образом, собиралось по кусочкам. Как? Грейс ведь даже не была влюблена. Но за последние месяцы у неё не было времени думать о своей жизни, о том, как они всей семьёй оказались на дне — все мысли Джун были заняты Клаусом и очередным планом по нанесению ответного удара. Грейс не думала об отце, который, не просыхая, пил и постоянно доставлял им проблемы, Грейс не думала о матери, которая никогда не заботилась ни об одном из своих детей. Джун вообще не хотела думать о Моне. Эта женщина была инкубатором для вынашивания детей, как считал Кит, не более; Грейс всегда любила её, но Мона никогда не любила её в ответ. Мона никого не любила. Мона заботилась только о себе и об очередной дозе героина. Но Грейс теперь об этом не думала. Мысли о родителях покинули её голову, а Клаус практически сразу занял их место. Его имя вертелось на языке, звучало заклинанием в голове и иногда сводило Грейс с ума; девушка даже не хотела принимать то, как часто о нём думала. Поначалу всё это прекрасно списывалось на взаимную ненависть, но что делать теперь, когда у них перемирие? Джун всё также укутывалась в одеяло, накрываясь с головой, и думала, что чем сильнее она закроется от внешнего мира, тем скорее заснёт и перестанет думать о Майклсоне. Он раздражал Грейс одним присутствием в её голове, но девушка ничего не могла с этим поделать. Клаус занимал все её мысли; иногда Джун даже думала, чем мужчина занимался в тот или иной момент. Следил за её жизнью? Портил существование соседям? Мучил щенят? Грейс не была дурой, она понимала — то, что она так часто думает о Нике, даже в довольно-таки отрицательном ключе, не пройдёт просто так. Всё изменится. И в тот самый момент Грейс чувствовала, как это всё начало меняться.       В лёгких не остаётся воздуха от ненависти, ведь так? — Рада, что ты так высоко меня ценишь, — ответила Джун, быстро взяв себя в руки и убрав улыбку с лица, — к тебе работать я не пойду. Боюсь ненароком пристрелить. — Я бы не взял тебя по той же причине, — и было непонятно — не взял бы он её на работу или просто бы не взял? Например, на каком-нибудь столе? Клаус тряхнул головой, а Грейс нахмурилась, не понимая, что происходило с мужчиной. «А ещё он сказал, что ты хочешь либо меня уничтожить, либо трахнуть». Внутренний голос тихо проговорил, что уничтожить, но Клаус понимал, что трахнуть Джун он был бы тоже не против. «Да что с тобой такое? — пронеслось в голове, — это же главная воровка города! Думай головой, а не членом, идиот!». Но не думать членом как-то не получалось: у Ника с октября не было секса, а Грейс была вполне себе досягаема и довольно симпатична… «Заткнись, заткнись, заткнись!». — У тебя всё в порядке? — спросила Грейс, глядя на мужчину. — Да, — рассеянно ответил он, стараясь совладать с собой, — мигрень. От тебя, — уже немного громче добавил Клаус. — Приятно слышать, — пробормотала Грейс. Как легко всё исчезло за считанные секунды. Джун вроде что-то почувствовала, а в следующий момент — пустота. «Ну и к чёрту».

***

      Следующим шагом Клауса было подловить Грейс после работы и вновь заболтать; Ник же заметил, что Джун тоже в какой-то момент перестала думать головой. Так почему бы не воспользоваться этой возможностью? Голос в голове Майклсона, почему-то, пропищал, что это будет жестоко и неправильно по отношению к Грейс, и Клаус, опять же, почему-то, согласился с ним. «Да в конце концов, — гневно думал мужчина, — кто она такая? Кто она такая, чтобы я жалел её чувства?».       «Для начала, — продолжал за него внутренний голос, — хороший человек».       И Клаус злился. Ломал карандаши, рвал бумаги и неделю ходил мрачнее тучи. Колу, который зашёл к брату в кабинет за каким-то документом, тоже досталось: Ник наорал на брата и запустил в того подставкой под ручки, а младший Майклсон успел крикнуть, что Клаусу не мешало бы вновь записаться на курсы по управлению гневом.       Грейс. Как же она выводила Ника из себя всего лишь одним своим образом в его мыслях. Умница, гордость семьи, одна из лучших студенток на курсе, трудолюбивая — что же она ещё не мисс Вселенная со всеми своими достижениями? Но девчонки из бедных районов не побеждают на конкурсах красоты. А если так и случается, то выглядят они куда лучше костлявой и сутулой Джун с серой кожей и тёмными кругами под глазами. Такие не становятся первыми красавицами. Такие девушки, с вечно спутанными волосами и очками на лице, всегда остаются в тени. Они незаметны для остального мира. И Клаус бы в жизни не заметил эту заучку, если бы она не подружилась с Ребеккой и не стала объектом его ненависти. Ненависти, плавно перерастающей во что-то другое. Только Клаус этого не хотел. Клаус хотел вечно любить предавшую его Кэролайн. Так же легче, правда?       Спустя две недели Клаус и Грейс столкнулись в книжном магазине; только наступило лето, и Нью-Йорк тут же расцвел, радуя жителей тёплой погодой и ярким солнцем. Книжный напротив Центрального Парка был одним из самых больших магазинов города: здесь можно было найти книгу любого жанра и любого автора. Клаус нечасто заходил в книжный магазин, предпочитая читать электронные книги, но в тот день ему понадобилась бумажная версия книги Энзо, чтобы подарить её сестре, буквально с ума сходившей по Сент-Джону. Ник прошёл к отделу «Психология», а рядом с полкой «Фантастика» стояла что-то сосредоточенно рассматривающая Джун. — «Дивергент»? — насмешливо проговорил Клаус, — серьёзно, Грейс? Не думал, что ты настолько примитивно мыслишь. — Ты можешь не быть маньяком? — сказала девушка, тяжело вздохнув, — я чуть к предкам не отправилась. Не пугай так, — добавила она. — Так что насчёт книги? — продолжил Ник, ища на полке Сент-Джона. — Люблю подростковые романы, — ответила Грейс, пролистывая книгу до конца, — сколько-сколько? — посмотрела она на цену, — не сегодня, — вздохнула девушка, убирая произведение обратно на полку. — А ты что тут забыл? — задала она вопрос Клаусу. Тот оторвался от поиска и посмотрел на Джун. — Ищу Ребекке подарок, — сказал он. — Только не говори, что Сент-Джона, — проговорила Грейс, — вот же.… Вот же Ребекка, — закатила она глаза, — и тебя припахала к поиску новой книги? — Тут ничего нет? — догадался Ник, а Грейс кивнула головой. — Этой книги нигде нет, даже в интернете, — добавила она. — Но Ребекке срочно понадобилась книжка Энзо, поэтому все должны разбиться в лепешку и отыскать её, — закончил за Грейс Клаус. Девушка улыбнулась. — Можно подарить ей что-то похожее, — Грейс быстро отвела взгляд от Ника и принялась что-то искать на полке, — вот, Омар Хайям, например, — вытащила она книгу, — какое-то новое издание, — Джун протянула книжку Клаусу, а тот взял её, случайно касаясь руки девушки. Они оба будто замерли, всё вокруг них перестало существовать. По телу Грейс будто пробежал разряд электрического тока, заставляющий девушку застыть на месте и не отрывать от мужчины взгляда. Грейс чувствовала, как сердце стучало в груди, а из головы вылетели все мысли. Клаус же падал куда-то в бездну, понимая, что ему даже не за что ухватиться, чтобы не оказаться на дне. Внутренний голос замолчал, а вместо него появилась приятная тяжесть внизу живота и сбивчивое дыхание. Но главное — прикованные друг к другу взгляды. Клаус и Грейс застыли, но мир вокруг них продолжал вертеться, превращаясь в бесконечный космос. Он медленно окрашивался в чёрный цвет, заполняясь звёздами, и отправляя Ника и Грейс в невесомость. Бесконечность. Только так можно было описать происходящее с двумя ещё недавно друг друга ненавидящими людьми. Сердца стучали в унисон, а головы кружились от чего-то внезапного и одновременно так долго созревающего внутри. И никого в этом вдруг образовавшемся космосе не было. Только два человека, стоящие посреди книжного магазина и неотрывно друг на друга смотрящие.