Not a Princess

I am strong, but love is evil.

      Кошмарный сон с чувствами к Клаусу не закончился.       Грейс надеялась, что после ежедневного пятичасового сна она сможет проснуться и не чувствовать всего этого, но ничего не вышло. Ещё её посреди ночи разбудила сильно шумевшая Ребекка, но Джун лишь что-то пробурчала и перевернулась на другой бок, не желая прерывать сон. Бекка опять где-то пропадала всю ночь и явилась в комнату явно не в трезвом состоянии. Но Грейс уже давно не обращала на это внимания. Наутро девушка еле разодрала глаза и десять минут лежала на кровати после звонка будильника, всерьёз подумывая пропустить занятия. Но с этими мыслями пришло осознание, что последнее занятие по введению в информатику пропускать было нельзя, иначе Грейс лишилась бы зачёта. Тяжело вздохнув, Джун поднялась с кровати и поплелась в ванную комнату, попутно зевая и почёсывая затылок. Вторник. Только ещё вторник, а Грейс уже хотелось поскорее субботу. Но оставалось каких-то полторы недели до окончания учёбы, поэтому Джун всеми силами старалась пережить это тяжёлое время. Ещё немного — и учёба прекратится; можно будет вздохнуть с облегчением и позволить себе немного отдохнуть. Грейс уже представляла, как будет жить без учёбы больше двух месяцев, и не могла дождаться, когда этот момент наступит.       Грейс вошла в ванную комнату и вскрикнула: спиной к ней, в душевой кабине, стоял незнакомый ей человек, вовсю светя своей задницей. Услышав посторонний звук, он выключил воду и, открыв дверцу кабины, обернулся, предоставляя Грейс вид на его внушительное хозяйство. Джун, поначалу шокировано смотревшая на мужчину, резко закрыла лицо ладонями. — Нравится то, что видишь? — усмехнулся он, — да ладно, — через несколько секунд добавил мужчина, — я уже не голый, можешь продолжать глазеть, — Грейс открыла сначала один глаз и, увидев обмотанное вокруг бедёр мужчины полотенце Ребекки, вздохнула и убрала ладони с лица. — Вы кто такой? — спросила Грейс, скрестив руки на груди. Что за херня вообще происходила? — Деймон Сальваторе, — протянул руку он, — а ты, как я понимаю, соседка, которую нельзя будить? — вновь усмехнулся мужчина. — Грейс, — Джун неуверенно пожала руку Деймону. «Погоди, Деймон Сальваторе? Не тот ли самый?...». Девушка чуть ли не раскрыла рот от удивления, но вовремя сдержала себя, сжав губы. — Вы же понимаете, что находитесь здесь незаконно? — сказала Грейс, вновь скрещивая руки на груди. — Ещё бы, — ответил Деймон с улыбкой на лице. — Хорошо, — вздохнула Джун, — тогда вы можете хотя бы отсюда уйти? Мне нужно собираться на занятия. — Я бы с удовольствием остался, — ухмыльнулся Деймон, совершенно без стеснения рассматривая девушку. И тут до Грейс, наконец, дошло, что перед ней — мужчина в одном только полотенце, а она стоит напротив него в облегающей майке и трусах с цветочками. Джун невольно покраснела. — Нет, — прочистила она горло, — идите-ка, оставайтесь с Ребеккой, — уже уверенно проговорила Грейс, делая шаг в сторону, приглашая, тем самым, Деймона пройти к выходу из ванной комнаты. Сальваторе, с явно наигранной грустью, вздохнул и вышел из комнаты, придерживая полотенце на бёдрах. Грейс быстро заперла дверь и закатила глаза. Ну ничего, Ребекка у неё ещё попляшет.       Приняв душ и почистив зубы, Грейс вышла из ванной с уже подготовленной лекцией для Бекки, но в комнате никого не оказалось. Разочарованно вздохнув, Грейс принялась собираться в университет. Всё равно Ребекка объявится — не будет же она вечно от Грейс бегать?       Джун вошла в аудиторию ещё тогда, когда там почти никого не было. Единственным внутри был Гилберт, который, увидев Грейс, закатил глаза и скорчил недовольную мину. Грейс не обратила на это внимания, хоть такие действия со стороны Джереми немного кольнули сердце. Что она такого сделала? Он же сам переспал с другой, а теперь ненавидит Грейс? Джун никак не могла понять, что творилось в голове этого парня. «Ну и ладно, — подумала девушка, садясь на своё любимое место в конце аудитории, — зато больше не надо притворяться, что эти отношения мне нравились. Повеселились, и хватит, теперь можно и забыть друг о друге». Да, повеселились. Тогда почему они с Клаусом не могут поступить так же? Почему они не могут забыть друг о друге? Грейс не могла понять этого. Ей очень хотелось, чтобы всё это прекратилось, и она бы забыла о Клаусе, как о страшном сне. Что Майклсон такого сделал, чтобы так плотно засесть у неё в голове? «Начинать с плохого?». Но как бы это ни звучало, в списке всего «плохого», что сделал Клаус, значилось только одно — невзлюбил Грейс. И всё. Больше ничего он сделал; все его последующие действия были совершены лишь из-за неприязни к Джун.       А хорошего?       А хорошего было тоже мало — только и значилось в этом списке «помощь в поисках Софи». Грейс уже совсем запуталась. С одной стороны, ей хотелось избавиться от Клауса и больше никогда его не вспоминать, но, с другой, её тянуло к этому ненормальному богачу с завышенной самооценкой. Тянуло так, что она уже подумывала о каком-нибудь глупом поводе ему написать. Но потом странное чувство притяжения сменялось осознанием того, что это неправильно и глупо. Клаус — богач, привыкший получать что, и кого хотел. Он привык к достатку, шаблонным красоткам и шикарным приёмам. Грейс же — девчонка из бедной семьи, привыкшая не получать ничего. Грейс не знала, что такое достаток, на шикарных приёмах побывала лишь только благодаря Ребекке, а шаблонная красота… Грейс хотелось, очень хотелось походить на манхэттоновских девушек, с их великолепным макияжем, идеальной фигурой, огромным гардеробом и кучей поклонников. Но на косметику, одежду и спортзал не было денег, а кучу поклонников можно было запросто завести и в южном. Если богатые девушки худели до анорексии ради какой-то лишь им понятной цели, то Грейс, как и всем в её семье, выбора просто не предоставили. Грейс могла не есть неделями, и лишь поэтому из худой она превратилась в тощую: ключицы выпирали сильнее положенного, скулы были похожи на скулы Малефисенты, грудь не росла, а кости будто и вправду торчали. Грейс ненавидела своё тело. Когда все одноклассницы уже носили третий размер, у Грейс был пресловутый первый. Почему-то именно проблемы с грудью больше всего беспокоили Джун; может, после слов Алекса «ну и маленькие у тебя сиськи», или после фразы Сибил «Джун, а где грудь? Тебе что, её не завезли?». Грейс до сих пор помнила её гнусный смех, волну которого потом подхватили и её приспешницы. Джун поёжилась. Школа в прошлом. В университете никто не обращал внимания ни на её внешность, ни на размер её груди. Но Грейс упрямо продолжала задёшево доставать себе бюстгальтеры с пуш-апом, только бы её грудь не выглядела совсем плоской.       Грейс всё думала, что же ей с собой сделать. Грейс и Элле врачи советовали срочно поправиться, но у девушек такой возможности не было. Средняя Джун безуспешно старалась набрать вес, поедая пирожные, оставшиеся после смены в кафе, торты, которые приносила из дома Ребекка, и фаст-фуд, который отлично продавался в университетском кафе — но ничего не выходило. Тогда Грейс сдалась. Раз ей суждено было жить в обтянутом кожей скелете, то она постарается смириться с этим. «С такой-то внешностью мне вообще ничего не светит». Грейс бы не была так уверена в этом, если бы знала, как сильно желал её Клаус. До тяжести внизу живота, до сжатых кулаков, до сбивчивого дыхания. У Ника всегда так бывало: если ему нравилась девушка, то сначала он жутко хотел её. В любом месте, в любой позе. Майклсон стучал карандашом по столу, стараясь вложить в это движение как можно больше эмоций. Грейс раздражала Клауса до чёртиков, она бесила его одним своим видом. Но эта ненависть давила Нику на виски и отзывалась где-то слева в груди. Нику это не нравилось. Но он ничего не мог поделать — Джун ему нравилась, и было глупо это отрицать. Конечно, Клаус не собирался признаваться ей в своих чувствах или делать другую подобную чушь, но добиться взаимности был обязан. В конце концов, это же был его план! Его чёртов план! Грейс должна была в него влюбиться!       «Не вышло, да?».       Не вышло. Но это пока. Клаус понимал, что стоило ещё немного помучить Грейс, и она сдастся, сама захочет его. И опять, в голове это казалось простым, но на деле всё было не так легко. Джун нужно было обхаживать, и Клаус боялся, что это могло затянуться надолго. А действительно ли он боялся этого? Сам Ник, даже мысленно, ответил бы отрицательно. Чего Клаус на самом деле боялся, так это вновь вступать в серьёзные отношения. После Кэролайн все девушки казались ему меркантильными суками. Может быть, именно поэтому он сразу же возненавидел Грейс, думая, что она хотела украсть у его семьи деньги? Может быть. Сейчас Ник уже не был ни в чём уверен. Но он точно знал, что мысли прошлым вечером о том, что он «влюбился» были глупыми. Не влюбился, Джун ему просто нравилась. Нравилась так, что он хотел её здесь и сейчас. — Никлаус, — вошедший в кабинет отец нарушил тишину и заставил Клауса отвлечься от своих мыслей, — как дела с квартальным отчётом? — Папа, я не бухгалтерия, — проговорил Ник, поднимая взгляд на отца. — Но бухгалтерия тебе подчиняется, — сказал Майкл, присаживаясь в кресло напротив сына, — что у тебя с лицом? Тяжелый день? — Тяжёлая жизнь, — пробормотал Клаус, вставая со стула и подходя к окну. С двадцатого этажа открывался вид практически на весь Нью-Йорк, но главное — на Центральный Парк, который Ник очень любил. Прогулки в парке всегда успокаивали вспыльчивого Майклсона; тишина и шелест листвы действовали на Ника как колыбельная. — Клаус, — вновь начал Майкл, — понимаю, ты не можешь оправиться после Кэролайн… — Дело не в ней, — перебил его Клаус. — Тогда в чём? — спросил отец. — Бухгалтерия медлит с отчётом, — громко сказал мужчина, — это меня расстраивает. — Ясно, — вздохнул Майклсон-старший, — жду отчёт у себя на столе завтра. Будут промедления — вычту из твоей зарплаты, — Майкл, как и всегда, громко хлопнул дверью, а Клаус вздохнул. С отцом отношения у Ника были немного напряжённые, учитывая прошлые «заслуги» мужчины: в подростковом возрасте Клаус без разрешения взял машину отца и разбил её, а в двадцать два чуть ли не опозорил Майкла перед коллегами, завалившись домой, где проходил очередной приём, в стельку пьяным. Но Майкл чувствовал, что его сын был подавлен и расстроен, и пытался хоть как-то наладить отношения, но Ник упрямо не шёл на контакт. Слишком много раз отец выставлял его изгоем и ничтожеством перед братьями, сестрой и друзьями, и это Клаус не мог простить. К списку тех, кого Ник не мог простить, после отца добавились Кэролайн и Тайлер; от имени Форбс по телу уже не шли мурашки, и сердце не болело, и Клаус думал, что это, наверное, терапия под названием «Грейс Джун» так действовала на него. О Кэр уже не думалось, но думалось о Грейс, о её волосах, её улыбке (которую он видел, может быть, всего один раз), её голосе. Ник упрямо отгонял от себя эти мысли, но уже начинал сдаваться, понимая, что от Грейс ему никуда не деться. Засела у него в голосе как назойливая песня и крутилась днями и ночами напролёт. И Ник не мог заглушить её и выкинуть из своей головы, это было просто невозможно. И это выводило Майклсона из себя. Мужчина сжал кулаки и глубоко вздохнул, стараясь прогнать злость, но ничего не выходило. Трюки с курсов по контролю над гневом тоже не помогали. Тогда была пора пойти напомнить бухгалтерии, кто здесь босс. Может, так он выпустит пар? — Итак, — Ник резко открыл дверь в кабинет отдела, от чего сидевшие там вздрогнули, — отчёт готов? — спросил он, осматривая подчинённых. Те переглядывались между собой, но ни один не смотрел на Клауса. — Господа, вы ослепли? — громко сказал Ник, садясь на край стола одного из работников, Джека. — Ты, — обратился он к парню за столом напротив, — подготовил отчёт? — Парень по имени Финн с ужасом взглянул на босса. — Ясно, — проговорил Майклсон, поднимаясь с места, — мне всё ясно! — уже громче сказал он, — мне ясно, что вы здесь занимаетесь всем, кроме работы. За это, — он обвёл взглядом подчинённых, — по головкам вас за это не погладят, поверьте мне, — ехидно улыбнулся Ник. — Мистер Майклсон, — писклявым голоском проговорила заместительница главного бухгалтера, Амара, — отчёт уже почти готов, нам осталось только…, — запнулась она под грозным взглядом мужчины, — только внести небольшие поправки и…. — Прекрасно, — сухо отозвался Клаус, направляясь к выходу, — в пять вечера отчёт должен быть у меня на столе. — С-Сегодня? — пропищала Амара. — Мисс Перкинс, а вы как думаете? — обратился он к девушке, — естественно сегодня. Пока я его не проверю — все остаются здесь. — Но мне нужно…, — начал было Джек. — Не нужно! — рявкнул Клаус, — отчёт должен быть готов в четыре, — резко добавил Ник, — ещё одно пререкание — и я буду ждать отчёт сразу после обеда. — Майклсон вышел из кабинета, оставляя за собой запах страха и ненависти. Клаус нечасто срывался на подчинённых, но когда это происходило, то все его работники чувствовали себя одним большим бесполезным пустым местом. И Ник, вроде бы, чувствовал вину за свою злость, но в этот раз он не чувствовал ничего, кроме прожигающего желания трахнуть Грейс Джун на своём рабочем столе. Хорошо, что Грейс этого не знала.

***

      Грейс проснулась раньше обычного, около трёх утра, из-за странного шума. Привстав на кровати и взглянув на кровать Ребекки, Джун шумно выдохнула. Они что, серьёзно? — Ребекка! — громко сказала Грейс, от чего действия под одеялом подруги прекратились, — а ну быстро вылезла оттуда! — из-под одеяла показалась белокурая головка Майклсон, а за ней вылез и Сальваторе. — Мы тебе помешали? — невинно поинтересовалась Бекка, прикрывая грудь одеялом. — Ты смеёшься? — воскликнула Грейс, — ты, блин, реально смеешься? — Джун была возмущена до предела, — вы трахаетесь прямо под моим ухом и думаете, что это нормально? — Хочешь — присоединяйся, — улыбнулся Деймон. — Грейси, ну нам просто больше негде…, — начала Ребекка, но Джун тут же её прервала. — Вы охренели?! — Грейс задыхалась от возмущения, — я тоже здесь живу, Ребекка! — Джун вскочила с кровати, — неужели ты не понимаешь, что мне неприятно слушать ваши стоны? Это, в конце концов, неприлично, — сказала девушка, натягивая спортивные штаны, — знаете, что? — громко добавила Грейс, — идите в задницу. Я не собираюсь лежать тут и слушать, как вы занимаетесь сексом. Продолжайте, я уйду, — крикнула Джун, — может, вообще переселюсь в другую комнату, где новая соседка будет хоть немного меня уважать! — Грейс громко хлопнула дверью, когда выбегала из комнаты. Не надо было так срываться на Бекку, но другого выхода не было. Ребекка непонимающе смотрела на подругу, будто действительно не осознавала, что заниматься сексом в комнате, где спит твоя соседка — далеко неправильно. Грейс просто горела от ярости. Если уж быть до конца честной, это была ненависть к Клаусу, которую девушка в последнее время держала в себе, стараясь вести себя спокойнее. Но косяк Бекки вывел Грейс из себя, и она высказала всё, что думала. Теперь Джун сидела на скамейке возле общежития, думая, что же ей делать. Ждать семи утра, когда нужно будет начать собираться в университет? Пойти прогуляться? Грейс вздохнула и решила просто почитать какую-нибудь книжку, сохранённую в документах на телефоне. Девушка включила экран и увидела одно сообщения от абонента «Индюк». «Тебя только не хватало», — пронеслось у неё в голове.       «Не хочешь в пятницу куда-нибудь сходить?».       Вот так вот просто? Он думал, что она, увидев это сообщение, просто возьмёт и согласится? Не дождётся! Ох, как же он раздражает Грейс! Джун была готова впиться ногтями ему в шею и просто разорвать Клауса. Пришло время всё ему высказать.       «Не хочу. И знаешь, что? Я вообще не хочу иметь с тобой ничего общего. Чего тебе надо? Ты меня так бесишь, я готова вот прямо сейчас тебя убить! Отстань! А ещё, соизволь притащить своё королевское величие к нам в общежитие и надери своей сестре задницу, чтобы она больше не таскала по ночам к нам в комнату мужиков! Особенно, когда я сплю в этой же комнате!».       Клаус взял с прикроватной тумбочки завибрировавший телефон. Этой идиотке что, тоже не спится?       «Грейс, позволь заметить, что моя сестра неисправима. Но приехать я всё равно могу».       Джун со всей силы сжала телефон в руке. Он издевается?       «Ты же понимаешь, что я совсем не это имела в виду?».       «Бекка что, прямо сейчас с кем-то «общается»? С кем?».       «Рада, что ты хоть иногда меня слышишь. Да, прямо сейчас. Я не знаю этого парня».       Грейс с самого начала не собиралась говорить Нику, с кем была Ребекка. Пусть сам приедет и посмотрит. А Бекке это будет уроком больше не спать с парнями, когда рядом соседка.       «Предлагаешь мне приехать?».       «Была бы не против, если бы ты его выгнал. Меня-то никто не слушает».       После этого ответа не последовало. Грейс подумала, что Майклсон наверняка сейчас смеётся с того, какая она, Грейс, идиотка, что решила попросить у него, Клауса, помощи. Ну нет, так просто Джун от него не отстанет. Спустя пять минут бездействия (и ожидания ответа) Грейс вновь начала набирать сообщение. И не одно.       «Клаус. Клаус!!! Приезжай сейчас же, меня не устраивает почти четыре часа сидеть на улице».       «Клаус!».       «Слушай сюда, ты, напыщенный индюк, я тебе все волосы повыдёргиваю, понял?».       «Клаус, ну пожалуйста! Отругай Ребекку, она меня не слушает, а я хочу спать! Клаус!».       «Значит, так, да? Ну и ладно».       «Но я всё ещё жду, что ты как следует наорёшь на Бекку, ок?». — Не надоело строчить? — Грейс подняла глаза и увидела перед собой Клауса. — Что-то ты быстро, — проговорила девушка, убирая телефон в карман. Клаус присел рядом, а Грейс отодвинулась к другому краю скамейки, что вызвало у мужчины усмешку, — на реактивном двигателе добирался? — Я живу недалеко, — ответил Клаус, глядя на девушку. Что-то безумно чарующее было в её рассерженном взгляде и неброском внешнем виде. — Что у тебя на голове? — спросил мужчина, рассматривая спутанные волосы Джун, собранные в пучок. — Не успела в зеркало посмотреться перед тем, как уходила, — едко сказала она, — мне как-то не до причёски, когда у меня под ухом совокупляются! — громко добавила девушка. — Ребекка тебя не услышит, — сказал Клаус, откидываясь на спинку скамейки, — и я не пойду ей мозги вправлять. Подниматься долго, — лениво протянул Ник, потягиваясь. — А какого хрена ты припёрся тогда? — Грейс не злилась, она была…удивлена. Если он приехал не ради Ребекки, то ради кого? «Ну нет, — пронеслось у неё в голове, — точно не ради меня». — Ты попросила, я приехал, — Клаус посмотрел на Грейс. И был рад, что на этот раз её зелёные глаза прожигали его не ненавистью, а заинтересованностью. — Какой джентльмен у нас тут, — проворчала Джун, отводя взгляд, — смотри не обджентельменься. — Нет такого слова, — поспешил поправить девушку мужчина. — Да мне как-то без разницы, — ответила Грейс, поворачивая голову к Клаусу, — и что делать будем? Сидеть тут до семи утра? — Была на «Top of the Rock»*? — вдруг спросил Клаус. — У меня как-то нет денег, платить за то, чтобы посмотреть на Нью-Йорк с высоты, — язвительно проговорила Джун. — Пойдём, — Клаус встал и протянул девушке свою руку. Та с опаской взглянула сначала на протянутую ладонь, а потом на Клауса. — Я тебе не доверяю, ты же знаешь это? — сказала Грейс, поднимаясь с места, — поехали там, ну, куда ты предлагаешь. Только без рук, — погрозила девушка мужчине указательным пальцем. Тот поднял руки над головой, словно сдавался, но быстро направился к машине. Уже через минуту Клаус заводил мотор. А Грейс не понимала, что делала. Могла бы и потерпеть Ребекку с Деймоном. Могла бы и не отвечать Клаусу на сообщение. Могла бы в тишине посидеть на скамейке до семи утра. Но нет, ей понадобилось искать приключений на свою задницу. Да ещё и с кем! С Клаусом! Она же терпеть его не может!       Ну, в какой-то степени. В каком-то смысле Грейс его не понимает. Для чего ему понадобилось приезжать, если он всё равно не собирался подниматься к Ребекке? Правильный ответ, так и вертевшийся на языке, пугал и одновременно привлекал Джун. Как и мужчина, который вёл машину, изредка бросавший на неё взгляды. Грейс боялась, куда это её заведёт. Она чувствовала что-то к нему, чувствовала, что, как бы она ни пыталась сильнее его ненавидеть, ничего не выходило. Да, у неё ещё была неприязнь к этому заносчивому индюку, но это чувство теперь уже было глубоко в её сердце. Здесь было что-то другое. Что-то, чего Грейс сторонилась, чего она не хотела. Что-то, чего Грейс уже и не ожидала почувствовать.       Ну, а что творил Клаус не нужно было и комментировать. Тот самый противный голос в его голове, твердивший о намерении Грейс ограбить его семью, теперь молчал. Ник надеялся, что высшие силы подадут ему какой-нибудь знак, и он не поедет к Джун, но никаких преград не было. Тогда Клаус решил, что этот шанс упускать нельзя, так как другой вряд ли представится. Грейс была по-странному красива в три часа утра с заспанными глазами и в розовой майке; Клаусу сразу бросилось в глаза то, как замёрзла Джун (судя по её груди). Ник отводил глаза и нервно стучал пальцами по рулю, но дикое желание взять Грейс прямо в машине нарастало с каждой секундой. Джун бросала на него удивлённые взгляды, слыша его громкое дыхание, а Клаус лишь надеялся, что она перестанет прожигать его своими чёртовыми зелёными глазами.       Машина затормозила у Top of the Rock в три сорок утра. — Я читала, — сказала Грейс, когда вышла из автомобиля, — что само здание открывается в восемь утра. Ты привёл меня сюда, чтобы посмотреть на закрытые двери? — скрестила она руки на груди. — У меня есть связи, — загадочно проговорил Ник, набирая чей-то номер, — Джошуа! Прости, если разбудил. Не мог ты пустить меня внутрь за триста долларов? И лифт включи, — добавил Клаус, заканчивая разговор. — Как это я сразу не догадалась, — пробурчала Грейс, когда они входили внутрь. Там их встретил темноволосый юноша в форме охранника. — Клаус, ты же понимаешь, что меня уволят, если узнают, — нервно заговорил он. — Не беспокойся, увольнение тебе не грозит, — Клаус вложил в ладонь парня три купюры, — не засни тут, — бросил он, подходя к лифту. Грейс было немного не по себе. Они сейчас будут на крыше. Вдвоём. Кто знает, что он сделает? Вдруг захочет сбросить её с семидесятого этажа? Грейс ведь не понимала, что творилось у этого Клауса в голове. Лифт медленно поднимался, а Грейс медленно прощалась с жизнью. Он точно привёл её сюда, чтобы убить. А зачем ещё?       «Помнишь? Уничтожить или трахнуть. Так что ещё один вариант в запасе».       Грейс поёжилась, что не ускользнуло от внимания Ника. Он снял с себя толстовку и накинул на плечи девушки. — Забери, — проговорила Грейс. — Нет, — ответил Ник, устремляя свою взгляд на панель с кнопками. Грейс тяжело вздохнула, но всё-таки натянула кофту на руки и застегнула замок. Клаус чуть ли не недовольно цокнул языком. Закрыла обзор на самое интересное. «Я же её сюда не за этим привёл. Ведь так?». Может быть, может быть.       Семидесятый этаж. Двери открылись, а впереди — коридор, в конце которого большая стеклянная дверь. За этой дверью — смотровая площадка. Грейс здесь никогда не была. Потому что это платно. И потому что Грейс Джун до усрачки боялась высоты. — К-Круто, — сглотнула Джун, как только они оказались на крыше. Ветер мог сдуть всё на своём пути, а солнце ещё даже не встало, чтобы согреть город своим теплом. Но больше всего пугала высота. Грейс родилась в городе небоскрёбов, но никогда смотрела на Нью-Йорк с такой высоты. И это пугало больше всего. — Ты чего замерла? — спросил Клаус, глядя на застывшую посреди крыши девушку. — Высоты боюсь, — тихо проговорила она. Клаус удивлённо посмотрел на неё. — В жизни не поверю, — начал он, подойдя к ней, — что Грейс Джун чего-то боится. Я думал, это удел только богатеньких принцесс, разве нет? — усмехнулся он, а Грейс зло посмотрела на него. Ну как зло — страх, выдаваемый за гнев, считается? — Ты не упадёшь, если подойдёшь к перилам, — добавил Майклсон. — Сама — может, и нет, — сказала Грейс, а Клаус громко рассмеялся. — Если бы я хотел тебя убить, то давно бы уже это сделал, — ответил он, — давай уже, двигайся, — сказал Клаус, — мы сюда не стоять приехали, — проговорил мужчина, подходя к перилам. — А зачем же ещё? — голос Грейс прозвучал у Ника прямо под ухом, и он повернул голову. Грейс смотрела на него с нескрываемым интересом, а он на неё — с плохо скрываемым желанием. — Прыгать? — Теперь уже я боюсь, что ты меня убьёшь, — улыбнулся Клаус, глядя на девушку. Грейс опять понимала, что тонет в этих голубых глазах, хоть она отчаянно и хваталась за сушу, чтобы её не затянуло в этот омут. Но борьба была проиграна. Грейс утонула. Утонула, попутно сжигая Клауса своими зелёными глазами. — Всё может быть, — сказала Грейс, устремляя свой взгляд на город. Клаус всё ещё смотрел на неё, смотрел на то, как она восхищённо наблюдала за спящим городом, на то, как ветер развевал падающие на лицо пряди волос, на то, как поднималась и опускалась её грудная клетка, и пытался дышать с ней в такт. Что-то в нём сжалось, что-то в груди с левой стороны. И в тот момент Клаусу казалось, что не было никого красивее этой неугомонной и так раздражающей его Грейс. — Есть что сказать? — повернула голову к нему Грейс. И она тонула. Снова. — Ты красивая, — отозвался Клаус, не отрывая от неё взгляда. — А ты тогда Аполлон, — произнесла Грейс, вновь смотря на здание напротив. — Разве не так? — его тон вмиг изменился, а Грейс, еле сдерживая улыбку, закатила глаза. — Не знаю, я же только твоё лицо видела, — она многозначительно взглянула на мужчину. — Хочешь проверить? — улыбнулся он. — Давай как-нибудь потом, — сказала Джун, — когда я буду пьяна и захочу это увидеть. — А я ведь даже не сказал, что хочу показать, — вздохнул Никлаус, опираясь руками на перила. — Опять ты всё испортила, Грейс. — Привычка, — пожала она плечами, — с детства. — Я говорю серьёзно, — Клаус вновь посмотрел на Грейс, — ты красивая. — Мне сказать «спасибо» или покраснеть и засмущаться? — Грейс прожгла его своим взглядом, полным безразличия, — прости, я уже давно не верю в эти сказки. Рассказывай их своей Кэролайн, — и опять, имя Форбс показалось Грейс горьким шоколадом, вкус которого Джун так ненавидела. — Не приводи её в пример, когда хочешь перевести тему, — сказал Клаус. — Назови любое другое имя и буду приводить в пример другую девушку, — обворожительно улыбнулась Грейс. — Грейс, — проговорил Клаус. — Что на этот раз? — отозвалась девушка, вновь смотря на него. — Ты попросила назвать имя, — сказал мужчина, глядя ей в глаза, — я назвал. — Грейс затрясло. Какой-то неведомый страх заставил её съёжиться и, почему-то, покраснеть. Джун почувствовала, как сердце бешено забилось, а дыхание участилось. Она продолжала смотреть на Клауса, устремив свой взгляд прямо ему в глаза. Грейс нервничала. Это было неправильно.       Клаус сделал шаг вперёд, и расстояние между ними сократилось до критического минимума. Грейс помнила, как в детстве смотрела фильмы про аквалангистов: загвоздка была в том, что у главного героя всегда заканчивался воздух в баллоне, и он задыхался, оставаясь в воде навсегда. Вот и Грейс чувствовала, как дыхание перехватило, и она могла поклясться, что точно застряла на дне морском навечно. Она утонула. Конец истории.       Ник осторожно положил ладонь на щёку девушки, и Грейс шумно выдохнула, используя последние запасы воздуха. Она умрёт здесь. Прямо здесь и сейчас. Грейс закрыла глаза, чувствуя, как уже больше не может дышать. Грейс чувствовала трепет перед этим прикосновением, чувствовала, как щека горела от ладони Клауса. Поэтому Джун, руководствуясь, бог знает чем, поместила руку на шею Клауса, от чего у последнего по телу побежали мурашки. Ник чувствовал себя подростком, что выглядело и чувствовалось глупо, но в то же время — правильно. Через мгновение она почувствовала прикосновение губ мужчины к своим; Грейс чуть ли не задрожала, понимая, как ей это понравилось. Клаус положил свободную руку на талию Грейс, тем самым, притягивая её к себе, а она зарылась рукой в его волосы, левой рукой обняв Ника. Клаус чувствовал невероятный восторг, надеясь, что чем дальше они зайдут — тем лучше, но совершенно позабыл о том, что думал избавиться от чувств, как только они переспят. Противный голосок в голове теперь твердил, что поздно избавляться, так как чувства эти нужно было зарубать на корню, а не давать им распространяться по разуму и телу, как какой-то болезни. И правда — Клаус заболел Грейс. Заболел ей с самого первого взгляда.