Not a Princess

I got some damn bad intentions

— Ты соврала.       Грейс обернулась и встретилась взглядом с Клаусом. Весь его вид, это надменное выражение лица, скрещённые на груди руки, говорили об очередном перепаде его настроения. Но в тот момент казалось, что дело было совершенно в другом. В голубых глазах была не уже привычная насмешка, а что-то…Что-то, чему Грейс была свидетельницей всего пару раз. Тогда, на крыше, в книжном магазине, у её дома. Ей хотелось чаще видеть это, а не надменный взгляд, так присущий Клаусу. — О чём ты? — спросила Грейс, опираясь плечом на дверной проём и скрещивая руки на груди. Клаус усмехнулся и сделал несколько шагов вперёд. — Ты ненавидишь меня, — сказал он, направляясь к ней, — терпеть не можешь, на дух не переносишь. Общипанный индюк, придурок — кем я ещё не был? — вновь этот глупый смешок, — только вот ты соврала на этот счёт. — Я тебя не понимаю, Клаус, — ответила Грейс, отводя взгляд в сторону. Клаус был ближе, и она уже чувствовала, как по телу бежали мурашки. Что за дурацкое влияние он на неё имел? — Понимаешь, — Клаус встал напротив неё, — всё ты прекрасно понимаешь, Грейс. Тебя ко мне тянет, пора уже это признать. — Меня? — Грейс чуть ли не подавилась, — к тебе? Ну конечно, — фыркнула она, — ещё чего. — Ты можешь говорить всё, что угодно, — Клаус не отрывал от Грейс взгляда, — но мы оба знаем, что то, о чём ты фантазируешь перед сном, — он подошёл к ней и провёл пальцами по предплечью, — всё это, — Грейс задержала дыхание, почувствовав прикосновение губ к своей шее, — скоро станет реальностью. — Чёрта с два, — выдохнула она, — я всё ещё тебя ненавижу. — Как и я тебя, Грейс, — Клаус заключил её лицо в ладони, — но ненависть бывает разной. И я хочу ненавидеть тебя каждый день. Желательно, — Грейс смотрела в голубые глаза, чувствуя, как она тонула, снова и снова погружалась в омут и была уже совершенно не способна выбраться. Уже и не было смысла всплывать на поверхность. Он убил её. Чёртов Клаус Майклсон затащил её на самое дно и лишил возможности вернуться к жизни, — по нескольку раз в сутки. — Грейс закрыла глаза и шумно выдохнула, точно зная, что сейчас вновь попробует на вкус злость и насмешку в лице Клауса. И этот вкус Джун нравился. — Слышь, Грейс, просыпайся! — резкий толчок и она распахнула глаза. «Слава богу, это был сон», — облегчённо подумала Джун, привставая на кровати и потирая глаза. Кит сидел на кровати Софи и озадаченно (или озлобленно?) смотрел на сестру. — Что такое? — пробормотала Грейс, опуская ноги на пол и потягиваясь. — Ты спрашиваешь? — вздёрнул брови Кит, — там внизу какие-то строители, приехали чинить крыльцо, — Грейс нахмурилась, — а их главный говорит, мол, ты всё знаешь и со всем согласна. — Чего? — почесала затылок она, — я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Давай, поднимай свою задницу, — Кит подошёл к двери, — и бегом вниз, будешь разбираться с ними сама. Мне нужно на работу, — он вышел из комнаты, но тут же заглянул обратно, — кстати, Элла там очень злая, — улыбнулся Кит, и через минуту Грейс услышала громкие шаги по лестнице. Она вздохнула и поднялась с кровати. Настенные часы показывали уже полдень, и Грейс закатила глаза. Ей через два часа ехать убираться к Колу, а она только соизволила проснуться? Не так уж и удивительно. Переодевшись из пижамы в спортивные штаны и футболку, Грейс спустилась вниз и вышла на улицу через задний выход. Там она увидела Эллу, которая ходила вокруг строителей, доставая их своими расспросами, а у забора, скрестив руки на груди, стоял Клаус. — Да твою ж мать, — тихо выругалась Грейс, а Элла, наконец, заметила младшую сестру. — Дорогая моя Грейс, — прошипела она, подлетев к сестре, — это какого лешего тут происходит? Почему они делают ремонт у нас дома? И какого хрена этот мужик, — указала она на Майклсона, — говорит, что всё делается с твоего согласия? — Я бы сказала, что могу всё объяснить, — сказала Грейс, — но тебе лучше не знать. — Это в каком смысле? — Элла ткнула сестру локтём в бок, — быстро рассказывай или я тебе устрою сладкую жизнь. — Старшая Джун никогда не шутила такими вещами. Если она обещала подпортить кому-то существование, то обязательно сделала бы это. И в этот раз Элла не врала; поэтому Грейс стоило придумать какую-нибудь идиотскую (для самой себя), но правдивую (для всей семьи) отговорку, чтобы все от неё отстали. А тут, как назло, фантазия отказалась работать, и Грейс ничего не оставалось, кроме как рассказать реальную историю. А в чём заключалась эта самая правда? В том, что Грейс и Клаус пару раз поцеловались, а теперь он решил заплатить за ремонт лестницы в доме её семьи? Это, по правде говоря, было так похоже на засранца Клауса, к которому Грейс привыкла; наверняка он совершил данный поступок, чтобы добиться того, чего он так отчаянно желал. Но Грейс не собиралась так быстро сдаваться. Война между ними могла быть окончена, но как можно было отказаться от соревнования? Сразить его, выйти победительницей из этой игры. Майклсон мог быть манипулятором и умным игроком, но Грейс тоже была достаточно хитрой, чтобы посоревноваться с ним. Клаус во сне был прав: они всё ещё ненавидели друг друга. Но эта ненависть разжигала не злость, а огонь внутри каждого, потушить который можно было лишь одним действием — сексом. Но Клаус никогда же этого не получит, верно? — Мне самой нужно разобраться, — ответила Грейс, — я сейчас, — добавила она и направилась к Клаусу, который, не упустил возможности несколько минут буравить глазами Грейс, только заприметив её. — И что это такое? — спросила она, как только оказалась рядом с ним. — Ремонт, — пожал плечами Ник, — думал, тебе понравится, — чуть ли не с обидой проговорил он. — Разве я сказала, что мне не нравится? — сказала Грейс, вставая напротив него. — Послушай, Клаус, — начала она, вздохнув, — я понимаю, чего ты добиваешься, но хочу тебе сказать, что в ближайшее время ты этого не получишь. — В ближайшее время? Несколько минут назад было чёткое «никогда»…Как же так получилось, что Грейс готова на секс с Клаусом, если некоторое время назад она вообще не собиралась ложиться с ним в постель? Или она просто строила из себя этакую недотрогу, чтобы помучить Майклсона? — Но всё же получу, — улыбнулся он, — и ты легко можешь изменить своё мнение. — Я так не думаю, — покачала головой Грейс, — то, что мы с тобой два раза поцеловались — это вообще ничего не значит. Особенно, это не значит, что ты должен оплачивать ремонт крыльца моего дома, — укоризненно добавила она. — Я делаю то, что считаю нужным, — сказал Клаус, — это я делаю не для тебя. Разве не может быть такого? — А для кого тогда? — скрестила руки на груди она. — Для Софи, например, — Грейс фыркнула, — если маленький ребёнок провалится под лестницу, бог знает, что устроит социальная служба…, — на лице вновь эта дурацкая насмешка, но теперь Грейс не видела за ней ту глубину и серьёзность, что и вчера. Он просто усмехался. Это же Клаус. Он всё делал ради смеха или повышения чувства собственного достоинства. Чаще всего, он делал вещи ради второго, но теперь он просто насмехался над Грейс. — Какой же ты отвратительный, — вздохнула Грейс, — чтобы я ещё раз… — И не раз, поверь мне, — ухмыльнулся он. — Жди, дожидайся, — Грейс избегала смотреть ему в глаза, чтобы только вновь не поддаться порыву и не броситься ему на шею (а так хотелось). Как только она увидела его, стоящего у забора, в каких-то дорогущих (ну, Грейс так показалось) джинсах и синей футболке, серьёзно следящего за работой, ей хотелось тут же зарыться руками в его волосы и долго-долго целовать. Но нельзя. Слишком быстро и так не похоже на Грейс, которая, вроде, отказывалась от отношений и любви в целом. Да и что с ней вообще творилось? Это же Клаус, чёртов Клаус, которому, кроме секса от неё больше ничего не нужно. Но Грейс слишком нравилось (можно это так назвать?) влюбляться в мудаков, когда вокруг было много хороших и… К чёрту.       Не было ни одного хорошего. Точно не в окружении Грейс Джун. Мудак за засранцем, придурок за идиотом, алкоголик за наркоманом — этот список можно было продолжать бесконечно. Потому что в Южном Бронксе не было хороших парней. За «нормального» могли сойти трезвые, но полностью просравшие свою жизнь парни, выкуривающие косяк за косяком на заднем дворе чьего-то дома и горбатившиеся на практически неоплачиваемой работе. Это — нормально. Не хорошо и не плохо. Нормально. Но жизнь Грейс, как бы она не подгоняла себя под эти рамки, была далека от нормальной. А теперь, с бурей, бушующей в её сердце, всё становилось ещё сложнее. Клаус засел в её голове, заставляя Грейс постоянно думать о себе и мечтать о разном, уже точно, на тысячу процентов, разрушал её и без того хрупкие надежды на «нормальность». Клаус не был нормальным. Он был богатым засранцем с идиотским характером и навящивой идеей затащить Грейс в постель.       Но она была, по правде говоря, и не против. В конце концов, переспать с ним было не так уж и плохо. Может быть, после этого все так называемые чувства (в которые Грейс по-прежнему отказывалась верить) пройдут? Пройдут и больше никогда не вернутся. Как же Грейс хотела, чтобы Клаус исчез из её жизни так же быстро, как и появился. И, может быть, секс с ним — прямой путь к спасению? — Это я, конечно, могу, — начал Клаус, — но моё терпение может и лопнуть. — Сделаю вид, что не слышала этого, — пробормотала Грейс. — Привет, Грейс, — на территорию дома вошёл Мэтт Донован. Грейс показалось, что Клаус и Мэтт как-то слишком странно отреагировали друг на друга; один одарил другого шокированным взглядом, а второй нахмурился. Грейс знала, что Мэтт тот ещё выпендрёжник и, может, присутствие другого, точно такого же позера, выводило его из себя? А откуда Донован знал, что Клаус такой же идиот? Всё это пронеслось в голове Грейс с бешеной скоростью, и она так и не смогла понять, что же происходило между этими двумя. — Слава богу! — воскликнула Элла, подлетая к Мэтту, — хоть кто-то адекватный появился в этом доме, — сверкнула она глазами в сторону Грейс, — пошли внутрь, — потянула Элла Мэтта за рукав. — Мы же собирались в кафе…, — хотел возразить Мэтт, но настойчивость и грозный взгляд Эллы заставил его согласиться с девушкой и направиться в дом. — Ты его знаешь? — спросил Клаус, как только Мэтт и Элла скрылись из виду. — Парень Эллы, — Клаус вновь нахмурился, — ты тоже его знаешь, как я посмотрю? — Видел его в баре, — сказал Майклсон, — он бармен, да? — Ага, — ответила Грейс. — И давно ты его знаешь? — Грейс вздохнула. — Это допрос? — ответа не последовало, — да я не знаю, — сказала она, — года два примерно. А тебе вообще какое дело до Мэтта? — взглянула Грейс на Ника. — Да так, — бросил Ник, — просто интересуюсь твоей жизнью, — его губы растянулись в улыбке, а Грейс закатила глаза. Этот идиот Клаус, как и всегда, ушёл от ответа, а добиться от него правды было равносильно существованию вампиров или фей — то есть невозможно. Если, конечно, переспать с ним ради того, чтобы вытянуть информацию.… Нет. Грейс ещё до такого не дошла (пока). Но кто знает, чем ей придётся пожертвовать, чтобы добиться хоть немного искренности от Клауса Майклсона? А действительно ли ей придётся хоть чем-то жертвовать? Если спать с ним — так в чём проблема? Она уже давно не девственница, а попытки ограничиться от отношений никак на это не повлияют. Секс — это не отношения. И далеко не всегда любовь. Секс — это, по большей части, удовольствие, но никак не любовь. Грейс, живущая чуть ли в трущобах, всё равно мечтала о красивой романтической истории со счастливым концом. И тысячу раз она представляла себя Принцессой в красивом платье под руку с Прекрасным Принцем; но Грейс ведь не Принцесса, а так, девчонка из массовки на заднем плане. Джун даже не фрейлина, она — никем незамеченный персонаж, присутствие которого совершенно не имеет значения. И Прекрасный Принц в упор не видит девушку в дешёвом платье, бог знает, каким путём попавшую на бал, нет. У Принца перед глазами Принцесса, с мягкой улыбкой на лице и прекрасной родословной в багаже. В этом-то и шутка. Любовь между Принцем и нищенкой бывает лишь в сказках. Да и сами отношения слишком идеализированы. Во всех сказках первая любовь — всегда единственная и последняя, и Грейс не переставала думать о том, что её отношения тоже будут так называемым «раз и навсегда». Только вот с Алексом всё покатилось к чертям, Джереми был её недолгим увлечением, а с Клаусом о нормальных отношениях не могло быть и речи. Вечной любви не существует, потому что ничего вечного быть не может. Совершенно ничего. — Ясно, — пробормотала Грейс. Могли ли их отношения с Клаусом стать ещё страннее? Этот разговор заставлял Джун чувствовать себя неловко. — Кстати, Грейс, — вдруг начал Клаус, — я тут кое-что обдумывал со вчерашнего вечера…, — он на мгновение замолчал, — и вот заинтересовала меня одна твоя фраза. Откуда это ты знаешь, что у меня потолок в квартире дурацкий? — выгнул бровь Ник.       У Грейс чуть глаза на лоб не полезли. Чёртов умник, всё-то он замечает! И как ей объяснить это? Фантазия всё также отказывалась работать и подавать хоть какие-нибудь идеи, поэтому приходилось придумывать идиотские отговорки. — Просто хотела поддержать разговор, — Грейс будто сама не верила в то, что говорила, — откуда мне знать какой у тебя дома потолок? Заняться мне больше нечем, — фыркнула она. Клаус знал, что она безуспешно пыталась выдать свои слова за правду, и усмехнулся. — Будем считать, ты признала, что проникла ко мне в квартиру под видом домработницы, — сказал он. — Бред какой-то, — возмутилась Грейс, — я такой чепухой не занимаюсь. — Разве? — усмехнулся Клаус, бросая взгляд на Грейс. Она ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась и перевела взгляд на строителей, которые уже практически заканчивали работу. Через некоторое время ремонт крыльца был окончен, и рабочие поспешили к своей машине. — Спасибо, — Грейс повернулась к Клаусу, — мы вернём все деньги… — Мне не нужны твои деньги, Грейс, — перебил её Ник, — прими это как подарок. — Подарок? — переспросила она, — с чего вдруг, — Грейс нахмурила брови, — ты будешь дарить мне подарки? Опять проверяешь, ворую я деньги или нет? — скрестила она руки на груди. Клаус устало вздохнул и потёр переносицу. Почему ему приходится всё досконально разъяснять этой ненормальной? Его план с треском провалился, и теперь он и, правда, хотел сделать что-то хорошее для Грейс (потому что, можно сказать, что влюбился в неё), но ей обязательно нужно было ставить все его действия под вопрос. — Грейс, — Клаус старался говорить как можно спокойнее, — если я сказал, что это подарок, — он приблизился к ней вплотную, — значит, так и есть. Можешь хоть иногда, — Грейс рассматривала свои старые кроссовки, стараясь дольше избегать взгляда на Майклсона, — не сомневаться в моих действиях? — Грейс, наконец, подняла глаза на Ника и вздохнула. Омут был так близко, и ей хотелось тонуть в нём снова и снова. Хотелось до безумия. Грейс уже не думала о том, как ей выплыть на поверхность и получить так жизненно необходимую порцию кислорода — это было невозможно с тех самых пор, как она позволила себе думать о Клаусе не как о враге. Но тонуть ей тоже нравилось, как бы странно это ни звучало. Клаус заставлял Грейс показывать свою тёмную сторону чаще, чем кто-либо другой; но время злости закончилось, а вместе с этими изменениями появились и другие. Теперь и Клаус, и Грейс пытались сделать что-то хорошее и старались хотя бы иногда вести себя не как два обиженных подростка. По правде говоря, Джун и была подростком, а вот двадцатисемилетний Клаус под эту категорию совершенно не подходил. — Так уж и быть, — вздохнула она, — соглашусь с тобой, — они одновременно улыбнулись; Грейс закрыла глаза и сглотнула, почувствовав ладонь Клауса на своей щеке. Что же, блять, такого в этой Джун? Она такая же, как и сотни других девушек; тогда почему его так тянет к ней? «Подожду ещё немного, — думал Клаус, — после секса с ней всё закончится, и можно будет жить дальше».       Неужели всё так просто? Переспать и дело с концом?       Только вот от приятного чувства опасной близости у каждого срывало крышу. В одинаковой степени. — Грейс! — послышался крик Эллы. «Чёрт», — мысленно выругалась Грейс, резко отпрянув от Клауса. Она обернулась и увидела, как Элла стояла у открытой двери главного входа и провожала уходящего Мэтта; по взгляду старшей сестры было понятно, что Грейс хорошенько достанется. Улыбнувшись Клаусу, Грейс направилась в дом, всё ещё чувствуя, как щека горит от его прикосновения. Ник, как и Грейс, чувствовал разочарование из-за того, что их прервали, но ещё больше его расстраивало, что секса с Грейс у него сегодня не будет. Третье июля было не за горами, а переспать с Джун Майклсону так и не удалось. — Значит, около Грейс отираешься? — Клаус не сразу заметил подошедшего к нему Донована. Тот смотрел на Ника с нескрываемой неприязнью, что его немного озадачило. — Тебе до этого есть дело? — спросил Клаус, смотря на Мэтта. — Послушай, Клаус, — начал Донован, — я тебя знаю. Ты играешь с девушками, а потом бросаешь их, — он вздохнул, — и я вижу, что ты делаешь то же самое с Грейс. — Какой же ты всевидящий, Донован, — усмехнулся Ник, — не тяжело жить с таким даром? — Я не шучу, — проговорил Мэтт, — мне очень дорога эта семья, и если ты причинишь боль кому-то из них, тебе не поздоровится. — О, пожалуйста, не нужно угроз, — сказал Клаус, — ты меня не пугаешь, Мэтт. И не тебе уж точно читать мне морали о «причинении боли», — он скрестил руки на груди, — Элла, как я понимаю, не знает о тебе правды? — Донован сглотнул. — Не знает, — ответил на свой же вопрос Клаус, — как думаешь, будет ли ей больно, когда она узнает, что ты совсем не бедный парень из Нью-Джерси, а сын владельцев сети самых известных супермаркетов в Америке? — выгнул бровь он, — вот и я думаю, что ей будет неприятно. — Сукин ты сын, — прошипел Мэтт, — не вздумай ничего ей сказать. Ты меня понял? — он приблизился к Клаусу и схватил его за ворот футболки. В ответ тот лишь усмехнулся. — Она сама узнает, — сказал Майклсон, — всё тайное, в конце концов, становится явным. Вот ещё один секрет: я занимался кикбоксингом, и, если ты сейчас не уберёшь свою сраную руку, — Клаус понизил голос, — то я снесу твою пустую голову одним ударом, — на скулах у Мэтта выступили желваки, но он резко отдёрнул руку и быстро покинул территорию дома Джунов. Клаус глубоко вздохнул и направился к своей машине, пребывая не в самом лучше расположении духа. Из колеи его выбил Мэтт, отлично втеревшийся в доверие всему семейству Грейс. Почему Мэтт врал о себе? Ведь было очевидно, что никто из семьи Джунов и понятия не имел о реальном происхождении Донована. Что-то здесь было нечисто. Мэтт вроде промышлял частным сыском; вдруг именно издержки профессии привели его к Джунам? Тогда для чего ему следить за ними? Клаус совершенно ничего не понимал. — Поблагодари богов, — сказала Элла, как только Грейс закрыла дверь, — что мне сейчас нужно уходить, — она грозно взглянула на сестру, — вечером тебя ждёт серьёзный разговор, Грейс, — средняя Джун кивнула и поспешила на второй этаж, стараясь убежать от гнева сестры. Элла всё видела и всё поняла. Конечно, никто не похвалит Грейс за такое близкое общение с богачом, но запрещать видеться с ним ей уж никто не станет. Они же не так сильно повернуты на деньгах, ведь так?       Через несколько минут Элла покинула дом, оставив Грейс в одиночестве. Этого она и боялась: наедине с собой в голову постоянно лезли глупые мысли о Клаусе, а этого сейчас Грейс как раз-таки и не хотелось. Поэтому она старалась отвлечь себя всеми возможными способами: подпевала громко играющей музыке, немного прибралась в их с Софи комнате и, наконец собравшись и воткнув в уши наушники, вышла из дома. Мысли о Клаусе, казалось, оставили её, когда на улице ей дали листовку с рекламой выставки в Метрополитен-музее. Грейс тут же подумала, что там, наверное, соберётся вся элита Большого Яблока, а с мыслями о высшем обществе в голову вернулся и Клаус. Джун испустила тяжелый вздох, пока сидела в метро, и в голове, как назойливая песенка, вертелись события последних дней. Говорят, от любви до ненависти один шаг, и это, наверное, правда. А вот от ненависти до любви — восемь месяцев и несколько дней. И Грейс уже не боялась говорить самой себе, что у неё и правда были чувства к Клаусу. Ведь это не так уж и плохо. Грейс понимала, что он хотел её, а чувствовать себя желанной — довольно приятно, не стоит даже этого отрицать. Она улыбнулась, когда вышла на улицу из метро. Не «довольно», а чертовски приятно.

***

      Грейс освободилась в восемь вечера; уборка в квартире Кола в этот раз оказалась достаточно затруднительной. Он сообщил, что к нему должна была прийти какая-то Саманта, поэтому квартира была обязана сиять. Грейс надеялась, что с приходом Саманты в жизни Кола появится чистота (потому что вряд ли этой девушке захочется жить в таком засранном месте), и ей больше не придётся выгребать столько мусора. Кол заплатил ей в два раза больше обычного, что очень порадовало Грейс, и у неё словно появилось второе дыхание. Можно будет оплатить счета на месяц вперёд и деньги ещё останутся. В таком приподнятом настроении Грейс и вернулась домой. — Ты вовремя, — сказала Элла, когда сестра вошла на кухню, где ещё сидел Кит, который, как показалось Грейс, выглядел взволнованным. — Как работа? — спросила старшая Джун, не отводя от Грейс глаз. Та, в свою очередь, поёжилась под взглядом сестры и села за кухонный стол, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается. Этот день казался таким долгим, что Грейс уже и забыла об обещании Эллы провести серьёзную беседу. — Хорошо, — ответила Грейс, — Кол заплатил в два раза больше. Можем оплатить счета и… — С каких пор ты якшаешься с богачами? — перебила её Элла, — ладно, я понимаю, что ты дружишь с этой Ребеккой, работаешь у Кола, но с какого это перепугу ты чуть ли не целуешься с Клаусом Майклсоном? — От.…Откуда ты его знаешь? — заикающимся голосом проговорила Грейс. — Если ты забыла, дорогая моя, то он сегодня утром был здесь, — язвительным тоном сказала старшая Джун, — и он соизволил представиться, когда приехал. А загуглить, кто это такой мне не составило труда. Ничего не хочешь нам сказать? — Элла скрестила руки на груди и сжала зубы. Было видно, что она злилась. Она ждала хоть какой-то поддержки от Кита, но тот лишь молча переводил взгляд с Эллы на Грейс. — Не думаю, — прочистила горло Грейс, — что моя личная жизнь хоть как-то вас касается. — Прости, что? — возмутилась Элла, — твоя личная жизнь нас не касается? А тебе в твою чересчур умную голову не приходило, что мы, а, в частности, я, за тебя ответственны? — она вскочила со стула, — не думала об этом, а? — Элла, — сказала Грейс, — я думаю, что с кем я целуюсь — это только моё дело. — Кит еле сдержался, чтобы не присвистнуть; он чувствовал, что назревал огромный скандал, каких в их доме не было со времён совместной жизни с родителями. — Нет, ты слышал? — обратилась Элла к брату, — ты вообще понимаешь, что говоришь? — всплеснула она руками, — Грейс, ты же сама прекрасно понимаешь, что эти отношения ни к чему хорошему не приведут. Или что, — усмехнулась Элла, — думаешь, ты Золушка? Думаешь, что станешь первой бедной, у которой получится охомутать богача? — Элс, сбавь обороты, — тихо проговорил Кит. — Нет, пусть говорит, — громко сказала Грейс, вставая из-за стола, — мне очень интересно послушать, что она скажет. — Грейс скрестила руки на груди и вскинула голову. — Всё, что я хочу сказать, — продолжила Элла, — это то, что тебе не стоит так доверять ему. Грейс, да блин, он такой же, как Алекс, разве ты не видишь? — вздохнула она, — ему насрать на твои чувства. Тебе опять разобьют сердце, а я снова буду разгребать это! — перешла на крик Элла, — буду следить, чтобы ты, ранимая, блять, душа, ненароком не вздёрнулась! Ты же даже не плачешь! — на глазах у Эллы закипали слёзы, а Грейс в ответ на это промолчала. В тот момент что-то внутри перемкнуло, и ей было наплевать на всё. Элла лишь проявляла заботу и вела себя правильно, то есть так, как вела бы себя любая любящая старшая сестра. Но в голове у Грейс словно была какая-то кнопка, которая активировалась в напряжённых ситуациях; и сейчас именно эта кнопка была в ответе за все слова средней Джун. «У неё в голове что-то переклинило после того случая». Доктор Жерар был прав: у Грейс в голове творилось что-то неладное после передозировки в четырнадцать. В стрессовых ситуациях она предпочитала жесткость и холодность вместо осмысления всего сказанного. Будто её эмоции могли выключаться и включаться по щелчку пальцев; и это, в какой-то степени, пугало, но, одновременно, и привлекало. Чувства отключались, и Джун становилась каким-то роботом. У Грейс внутри была пустота, которая в напряжённые моменты становилась её тёмной стороной. И всё чёрное, похожее на бесшумный и пугающий ночной переулок, вырывалось наружу. И этой части Грейс не видел никто. Даже семья. До этого самого момента. — Я не прошу тебя разгребать это, — спокойно сказала она, — или беспокоиться обо мне. Я сама могу прекрасно о себе позаботиться. — Следи за языком, Грейс, — вставил Кит, ошарашено глядя на сестру. — А что такого я сказала? — проговорила Грейс, — я уже взрослая, — вздёрнула брови она, — прекрасно обойдусь и без вашей заботы, — холодно сказала она. — Ты понимаешь, что ты несёшь вообще? — шокировано спросила Элла. — Прекрасно, — ответила Грейс. На кухне повисло молчание. — Понимаешь, да? — нарушила тишину Элла, — раз такая умная, — сказала она, поднимая с пола рюкзак сестры и бросая его в неё, — тогда катись на хер отсюда. — Элс, — Кит встал с места, — Грейс, давайте успокоимся, хорошо? — Отлично, — сказала Грейс, направляясь к выходу. — Идиотка! — крикнула ей в след Элла.       Грейс вышла на улицу и глубоко вздохнула. Раз она практически ничего не чувствовала, значит, не будет ощущать и чувства вины за всё то, что сделала и сделает. Впервые в жизни тёмная сторона вырвалась наружу, и Грейс позволила ей управлять собой; а раз «плохая» Грейс получила свободу, то она воспользуется этим. И сделает то, чего Грейс с чувствами не делала бы ещё несколько недель. Но ведь свободой нужно пользоваться в полной мере, не так ли? — Донован? Ты серьёзно? — Камилла сказала это так громко, что Клаус чуть не оглох на левое ухо. — И что, — продолжила она, — он даже не объяснил, почему скрывает свою личность? — У Камиллы немного тряслись руки. Нет, вряд ли Мэтт всё разболтал Клаусу. А, если он это сделал, то ему несдобровать. Но, знай Клаус правду, он бы не стал звонить ей и рассказывать о встрече с Донованом. А значит, секрет был под защитой. — Как бы я ни хотел узнать, — ответил Ник, — Донован мне ничего не сказал. Но я надеюсь выяснить, — добавил он, а Камилла судорожно сглотнула. — Расскажешь мне потом, — сказала она, стараясь не выдать эмоций — Клаус же был способен понять всё по её голосу. Слава богу, она находилась на другом конце страны и не видела сейчас его лица. — Как скажешь, — улыбнулся Клаус и только он собирался сказать что-то ещё, как его внимание привлёк звонок домофона, — Камилла, подожди минуту, — на экране высветилось лицо Грейс, и Клаус, не особо веря своим глазам, нажал на кнопку, впуская её в подъезд. — Я тебе перезвоню, — бросил он и окончил разговор. Через несколько минут он услышал стук в дверь и сразу распахнул её. — Поздновато для визитов, — сказал Клаус, глядя на неё. Грейс вздёрнула брови и облизала губы. У Ника что-то внизу живота скрутилось в тугой узел, когда он увидел, что она сделала. — Решила дать тебе то, что ты хочешь, — сказала она, прожигая его своими зелёными глазами. Что-то в ней было другим в этот момент, но Клаус никак не мог понять, что. — Уверена, что знаешь, чего я хочу? — спросил он, сделав шаг ей навстречу. — Да, — выдохнула Грейс. Резким движением Клаус притянул её к себе. — Хорошо, — прошептал он, проводя рукой по её волосам. Грейс почувствовала, как по спине побежали мурашки, а тело уже подчинялось не ей, а Клаусу. Его губы накрыли её, и свободной рукой Клаус захлопнул входную дверь, оставляя в мире только себя и Грейс.