Not a Princess

Bad at love, no, I'm not good at this, But I can't say I'm innocent

      — Что было дальше? — вопрос немного выбивает Грейс из колеи. Она даже не думает оторвать взгляда от своих рук, потому что боится продолжать разговор. — Грейс, что было дальше? — голос пульсирует в голове, и Грейс, наконец, собирает все силы и поднимает голову. Она делает глубокий вдох.       — Ничего хорошего, — отвечает она с грустной усмешкой.

***

      В пять утра Камилла и заспанный Шон садились в такси у аэропорта имени Джона Кеннеди. Шон проспал все шесть часов полёта и продолжал видеть десятый сон по пути к дому бабушки и дедушки, а Ками всё время поглядывала на часы и нервно смотрела в окно. Они почти прокололись. Клаус встретил Мэтта, а значит, секрет скоро будет раскрыт. София О’Коннелл, мать Ками, сказала дочери срочно приезжать и помочь им в решении проблемы. Эдгар, её отец, с самого начала был не особо в восторге от идеи его жены и дочерей, но предпочитал не вмешиваться и просто отдал всё в руки Софии. Она, в свою очередь, хотела, чтобы Камилла как можно быстрее отвлекла внимание Клауса от Мэтта и семьи Джун в целом, но Ками эта задача не казалась такой уж и простой. Разве у кого-то когда-либо получалось отвлечь Клауса от того, чем он заинтересовался? Да никогда в жизни. Клаус — самый упрямый засранец, а Камилла таких немало повидала. И всё же переубедить лучшего друга казалось сложнее, чем что-либо. Ками оставалось только думать, как же заставить Клауса перестать ухлёстывать за Грейс. За многолетнюю дружбу Ками видела Ника в компании многих девушек, и к каждой у него был совершенно разный подход; Клаус отлично знал людей и видел, что было нужно девушке. Стейси Джонс, учившейся с ними в одном классе, была нужна сигарета после учебного дня, и Клаус постоянно снабжал её ими, пока не переспал с ней. Алессии Риверс в колледже нужны были высокие оценки по биологии, и Клаус делал за неё домашнее задание, пока они не переспали. Таких девушек было много, но из списка выбилась Кэролайн Форбс, которая, совершенно непонятно каким образом, влюбила в себя Клауса. Он не встречался ни с кем дольше трёх недель, а тут застрял в отношениях на три года, да ещё и сделал Кэролайн предложение. У Ками от всего происходящего глаза на лоб лезли. Иногда она думала, что Форбс приворожила Клауса, потому что по собственной воле творить такой ужас Ник просто не мог. Но, к счастью всех здравомыслящих, Кэролайн вовремя дала заднюю и сбежала к другом парню, оставив бедного («да ни хрена подобного!») Клауса страдать. Только вот он пострадал и тут же нашёл себе новую жертву — и ей, как в каком-то дурацком подростковом кино, оказалась Грейс. Софие это не нравилось. Камилла же думала, что всё было не так уж и плохо; если ты знаешь Клауса, то ты знаешь, чем закончатся отношения с ним. Они повстречаются и разбегутся. Поэтому Ками особо не беспокоилась, а вот София чуть ли не называла всё происходящее глобальной катастрофой. Но никто уже ничему не удивлялся. София О’Коннелл — главная королева драмы всего Нью-Йорка.       В девять утра Ками, под огромной дозой кофеина, ехала в квартиру Клауса. Она вновь чувствовала себя семнадцатилетней девочкой, которую мама заставила выполнять свои поручения, и нельзя было отказаться; и теперь, в свои двадцать семь, она вновь делала всё по первому приказу матери. Камилле не особо хотелось с утра нагружать свой мозг разговором с Клаусом, но деваться было некуда. И если бы она отказалась, то София тут же позвонила Нине, а та бы прилетела из Ванкувера первым же рейсом и сразу бы уладила все дела. Допустить этого Ками не могла; родители и так всю жизнь ставили Нину ей в пример, пытаясь сделать из младшей дочери копию средней.       — Алло? — сонно проговорил Клаус в трубку. Грейс тяжело вздохнула и повернулась на другой бок, сильно зажмурив глаза от яркого солнечного света, проникающего сквозь шторы. Она почувствовала, как становится прохладно от небольшого дуновения ветерка из открытого окна и натянула одеяло на голову; но сделав это, она в ужасе открыла глаза. Спальня Клауса. Тот самый дурацкий бежевый потолок.       Грейс сглотнула, боясь поворачиваться к Нику лицом; он всё ещё говорил по телефону, но когда-то всё же должен был закончить. Может, притвориться, что она спит? Грейс закрыла глаза и постаралась заснуть. Это сон, это не реально. Ну она же не могла кинуться к Клаусу в постель, просто не могла! По своей воле, конечно, не могла, вот… Чёрт! Грейс чуть ли не взвыла. Это снова случилось. Она вновь натворила какую-то херню и совершенно ничего не помнила. Последнее воспоминание — кухня, Кит и Элла, говорившая о том, что Клаус совсем такой же, как и Алекс. И пустота. Дальше Грейс, видимо, поехала к Клаусу и переспала с ним. Но как это вообще случилось? Что-то похожее было на её семнадцатилетие: они все зависали в доме Алекса, а наутро Грейс проснулась с жуткой головной болью. Лиз Руссо показала Грейс фотографии — и было предельно ясно, что Грейс намешала алкоголя с кокаином. Только вот она ничего из этого не помнила. Никому из родных Грейс об этом не сказала; хотя, если бы она это сделала, то, может, они и помогли бы ей. Но она предпочла молчать, боясь реакции семьи на то, что она приняла наркотики. Грейс же кричит на каждом углу, что наркотики — это самая отвратительная вещь на Земле, и что она никогда не будет принимать их. Но сама напортачила не хуже других. Слава богу, что тогдашняя «подруга» Лиз удалила фотографии, сохранив остатки репутации Грейс. Которые теперь были окончательно растеряны. «Блять, — думала Грейс, всё ещё лёжа с закрытыми глазами, — я в дерьме. Господи, в таком дерьме, в каком раньше и не была. Лучше бы с Алексом переспала, чем с Клаусом. А, может, и нет. Да чёрт побери, чем я думала? — она услышала, как Ник прощался с собеседником. — Сплю, я сплю, сплю!».       Клаус положил телефон на прикроватный столик и взглянул на Грейс. Она отчаянно делала вид, что спала, но Клаус сразу заметил, что она проснулась; но Ник решил посмотреть, что же Грейс будет делать дальше, поэтому специально громко вздохнул и прикрыл глаза. Грейс осторожно, стараясь не производить лишнего шума, повернулась к нему и решила, что настал идеальный момент для ухода. Она присела на кровати, придерживая правой рукой одеяло на груди, а левой провела по волосам. Грейс понимала, что на голове творился беспорядок, но ей было не до причёски; встав с кровати и обмотав одеяло вокруг груди, она принялась искать свою одежду. Грейс смотрела все эти романтические комедии, где девушка так же, как и она, собирала поутру свои вещи по квартире парня, с которым переспала. И честно, Грейс не думала, что будет делать то же самое. В кого же она превратилась? Она заметила свой бюстгальтер, мирно лежащим прямо у конца кровати, и подняла его. Как Клаус так снимал его, что теперь у бюстгальтера Грейс оторвана бретелька и сломан замок? И в тот момент, когда она рассматривала предмет своего гардероба, Клаус резко поднялся на кровати и притянул Грейс к себе, от чего она вскрикнула.       — Леди не сбегают, — сказал он, крепко прижимая Грейс к себе; она из последних сил не сдавалась и пыталась удержать равновесие, чтобы не упасть на него, — знаешь об этом?       — Д-да, — промямлила Грейс, чувствуя, как последние силы покинули её — она сдалась и села к нему на колени. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и Грейс лишилась последнего запаса кислорода в лёгких. Всё в груди сжалось, а внизу живота начало довольно приятно покалывать. Руки Клауса на её талии, а Грейс, руководствуясь своим желаниям, а не здравым смыслом, обвила руками его шею. Это же неправильно. Она же ещё вчера не собиралась спать с ним, как минимум, месяц! И где она сегодня? Голая в его постели. Отлично сработано, Грейс.       Клаус убрал с лица Грейс прядь волос за ухо и поцеловал её. Она только и могла, что испускать рваные вздохи в перерывах между поцелуями. У Грейс словно была пелена в голове; ей нужно было уходить из его квартиры, бежать из неё, сломя голову. Но Джун, как и всегда, сделала неправильный выбор. Хотя в тот момент ей это казалось самым правильным на свете.       — Мне нужно идти, — прошептала она, немного отстраняясь от него; голубые глаза вновь затягивали Грейс в омут, из которого она так хотела, но не могла выбраться.       — И куда? — спросил он, кладя ладонь на её щёку.       — Домой, — Грейс смогла освободиться от рук Клауса и встала, всё ещё придерживая одеяло на груди, — и ты должен мне новый лифчик, — кинула она ему в лицо разорванный бюстгальтер. Грейс подняла с пола футболку и натянула её на голое тело, а одеяло повязала вокруг бедёр. Клаус наблюдал за ней без всякого стеснения. — Знаешь, сколько я его носила? — сказала Грейс, ища по комнате джинсы, — года два, а то и больше, — добавила она, — а ты взял и просто так порвал шесть долларов, — пробормотала Грейс, надевая джинсы.       — Теперь будешь меня ненавидеть за это? — усмехнулся Клаус. Грейс одарила его злым взглядом. Он снова ведёт себя как последний мудак, нет, это просто немыслимо!       — Сделаю всё возможное, — улыбнулась она, поднимая с пола свой телефон. На нём было тридцать процентов зарядки, пять пропущенных звонков от Эллы и Кита и много сообщений от них же. Грейс включила голосовую почту.       — Ты тупая сука! — голос у Эллы был разъярённым, — неужели я, человек хоть с каким-то жизненным опытом, не могу дать тебе совет? — она замолчала, — слушай, Грейс, я могла перегнуть палку, но и ты не следила за языком, — сказала Элла, — я знаю, что ты уже взрослая и всё в таком духе — но я всё ещё несу за тебя ответственность. — Она вздохнула. — И я хочу, чтобы ты меня выслушала, а не бежала из дома, — добавила она, — и я хочу тебя выслушать. Я видела, что у тебя вчера что-то перемкнуло, ладно? — сказала Элла, — мы поговорим об этом и найдём деньги на врача, я обещаю. Только вернись домой, хорошо?       Грейс быстро убрала телефон в карман и только тогда сообразила, что Клаус всё это слышал. Она бросила на него взгляд и направилась в прихожую.       — У тебя какие-то проблемы? — он пошёл за ней и остановился у входа на кухню, — если что, я могу…       — Не можешь, — резко сказала Грейс, — извини, — добавила она, — но мне ничего не нужно, — Грейс надела кроссовки и подняла портфель с пола, — увидимся как-нибудь, — бросила она на прощание и выбежала из квартиры Клауса; он сделал глубокий вдох и нахмурился. Хрен поймёшь, что творится у этой ненормальной в голове.       Грейс не могла ждать, пока приедет лифт, поэтому побежала по лестнице. У самого выхода из здания она столкнулась с какой-то блондинкой; одного взгляда на незнакомку хватило, чтобы понять, что она кого-то ей напоминала. Но Грейс тряхнула головой и, пробормотав «простите», вылетела из холла дома. Камилла ещё несколько минут смотрела ей вслед, жалея об упущенной возможности поговорить с Грейс. Но О’Коннелл быстро поняла, что было уже поздно отговаривать Клауса от отношений с Джун. Наверняка он получил желаемое и теперь должен был отстать от Грейс. Ведь так?       Услышав звонок в дверь, Клаус улыбнулся. Конечно, она не могла просто так уйти. Он быстро направился к двери.       — Так и знал, что вернёшься, — сказал он, распахивая дверь. Но Ника ждало разочарование: вместо Грейс перед ним стояла Камилла. — Ты какого хрена тут забыла? — чуть ли не прошипел он.       — Что-что, прости? — возмутилась Камилла, — мы не виделись несколько месяцев, а ты сразу со мной ругаться вздумал? — Клаус вздохнул и обнял подругу. Не её он ждал, думала Камилла, совсем не её. — Кто это там должен был вернуться, а? — спросила она, как только вошла в квартиру.       — Уборщица, — пробормотал Ник, направляясь на кухню.       — Это теперь ты так радуешься уборщицам? — выгнула Камилла бровь, садясь за кухонный стол. Клаус в недоумении посмотрел на неё и развёл руками. — Что? — спросила она, — я у тебя в гостях, не стану я сама себе кофе-без-молока-с-двумя-ложками-сахара наливать, — фыркнула О’Коннелл, а Майклсон закатил глаза. — Так кого ты ждал? — вновь задала она свой вопрос, когда он поставил перед ней кружку. — Ты же не думал, — добавила Камилла, делая глоток кофе, — что я так просто от тебя отстану?       — Надеялся, — вздохнул он, садясь напротив, — и тебе необязательно об этом знать.       — Я могу хотя бы увериться в том, что это была не Кэролайн? — Камилла знала, что это была не Форбс. Но не могла же она раскрыть все карты перед Ником, ведь так? Если он узнает, то больше никогда не захочет с ней знаться. Конечно, если он сойдётся с Грейс, то тайна рано или поздно будет раскрыта, и это будет одновременно и худший и лучший день в жизни Камиллы. Она может потерять лучшего друга, но может и обрести куда больше.       — С Кэролайн покончено, — ответил Клаус. Он не собирался рассказывать Ками о Грейс, потому что у них пока всё было нестабильно и неясно. Да и разрушить его новые-почти-отношения людям из его окружения было, как раз плюнуть.       — Я рада это слышать, — сказала Камилла; она уже представляла, как мать будет отчитывать её за неспособность зарубить отношения Клауса и Грейс на корню. Но Ками никак не могла понять — почему именно её будет обвинять мать? Ах, да, это же очень легко. Во всём же всегда виновата Камилла, не так ли?       — Нина бы всё сделала в один миг! — кричала миссис О’Коннелл, пока Ками сидела на диване в гостиной дома родителей, — у нас не было бы проблем с этим, если бы ты всё сделала вовремя!       — У нас бы не было с этим проблем, — сказала Камилла, — если бы моя старшая сестра не засунула ваше мнение в свою тощую задницу.       — Ками, следи за тем, что говоришь, — добавил мистер О’Коннелл после очередного глотка коньяка.       — А разве это не правда? — она встала с дивана, — она была гордостью семьи, и вы не перестаёте об этом ежедневно упоминать! — всплеснула руками Камилла, — только вот ваша гордость семьи опозорила вас, — сказала она, — а принять это вы никак не можете. — Камилла сделала вдох. — Вы всегда хотели идеальных детей. С первым ребёнком не вышло, а вот из Нины получилась просто прекрасная наследница состояния! — громко сказала она, — только вот младшая разочаровала, да? — Ками вновь села на диван.       — Камилла, — уже спокойнее начала София, — мы просто хотели для всех вас лучшей жизни, — она присела рядом с дочерью, — и мне жаль, если тебе кажется по-другому.       — Мама, я просто хочу, — Камилла вздохнула, — чтобы вы равно любили всех. Не отдавали всю любовь Нине и её детям, а оставляли немного и для нас с Шоном. Неужели за мои двадцать семь лет жизни я этого не заслужила?       — Заслужила, — кивнула головой София, — равно как и Грейс, Элла, Кит…       — Нет, это немыслимо! — воскликнула Камилла, вскочив с дивана, — ты опять заводишь свою шарманку! «Клаус испортит им жизнь, разобьёт Грейс сердце», мама, неужели ты не понимаешь, что она сама хочет этого? — Ками смотрела на Софию, — и ни ты, ни папа, никто из нас и права не имеет ей указывать, ты понимаешь? Оставь их в покое, — бросила Ками напоследок и направилась в комнату к сыну, еле сдерживая слёзы. До её матери невозможно было достучаться, и Камилла понимала, что она ни за что её не послушает. Ну и к чёрту. Ками в этой херне больше участвовать не собиралась.       — Мама, расскажи ту историю, которую всегда рассказывает тётя Нина! — попросил Шон, как только Камилла вошла в комнату. Ками прикусила губу и села к сыну на кровать.       — Не сегодня, милый, — она провела рукой по волосам Шона, — тётя Нина скоро приедет и сама расскажет, хорошо? — улыбнулась Камилла сыну, а он кивнул в ответ.

***

      Грейс открыла входную дверь своим ключом. Она долго стояла у дома и думала, стоило ли ей входить и начинать этот разговор с семьёй. Они уже несколько раз обсуждали это, но каждый раз Грейс отказывалась от лечения. Но теперь Элла попытается её уговорить. И Грейс чувствовала, что долго отказывать она не сможет.       Элла сидела за кухонным столом, напротив неё была Софи; девочка уплетала хлопья за обе щёки и мотала головой в такт музыке, играющей на телефоне старшей сестры. Грейс улыбнулась. Так же выглядит счастье, да? Семья. Именно так оно выглядит.       — Привет, — тихо проговорила она, вставая у кухонной тумбочки.       — Привет, Грейси, — с набитым ртом сказала Софи, а Элла обернулась. Она соскочила со стула и подлетела к сестре.       — Слава богу, ты жива, — Элла крепко сжала Грейс в объятиях, — тупой ты кусок говна! — стукнула она её по плечу, — могла бы и ответить на звонок, неблагодарная ты сука! — Элла вновь ударила Грейс, а та лишь послушно кивнула.       — Я не помню, что вчера наговорила, — начала она, — но прости меня. Я не имела этого в виду.       — В каком это смысле ты не помнишь? — Элла держала руки на плечах Грейс и обеспокоенно смотрела на неё, — ты что, была под наркотой?       — Нет, — поморщилась Грейс и села за стол, — я помню только, как ты говорила мне о том, что Клаус похож на Алекса, а потом — ничего, — развела руками она, — будто пелена.       — И где ты проснулась утром? — спросила Элла.       — Ты и сама прекрасно знаешь, — отозвалась Грейс, делая глоток чая из чашки сестры. Элла громко вздохнула и закатила глаза.       — И как? — скрестила руки на груди она.       — Что как? — ответила Грейс, — я же говорю, не помню ничего, — она на мгновение замолчала. — Но точно знаю, что поехала к нему по своей воле, — уже тише добавила она.       — Тебе нужна помощь, Грейс, — сказала Элла.       — Со мной всё в порядке, — Грейс провела рукой по волосам и вновь отпила чая.       — Всё далеко не в порядке, — стояла на своём Элла, — у тебя в голове какой-то переключатель, — покрутила она пальцами и виска, — бум! — и ты ничего не помнишь. Тебе нужно лечение, — Элла накрыла своей ладонью руку сестры, — мы найдём деньги, только, пожалуйста, не отказывайся от этого.       — Я здорова, Элла, — сказала Грейс, — мне не нужно лечиться.       — Нужно, — твёрдо ответила Элла.       — Нет, не нужно! — громче сказала Грейс, — я всё о себе знаю, — добавила она, — и, уверяю тебя, я знаю, что здорова, — Грейс встала из-за стола; Софи доела свой завтрак и отнесла тарелку к раковине, поблагодарила сестёр и убежала наверх. Грейс вздохнула. — И даже если я пойду лечиться, — проговорила она, — вдруг об этом узнают соседи? Что они скажут? «Грейс сошла с ума?». — Элла закатила глаза.       — В этом проблема, — сказала она, — ты боишься, что скажут люди. Общественное мнение ведь куда важнее, чем собственное психическое здоровье — саркастично заметила Элла.       — От общественного мнения зависит моя репутация….       — На хуй репутацию! — крикнула Элла, вставая из-за стола, — на хуй общественное мнение. Пусть они катятся в задницу, — сказала она.       — Ты же знаешь, что я так не могу, — проговорила Грейс, смотря сестре в глаза.       — Значит, — Элла сглотнула, — ты не будешь лечиться? — на кухне повисла напряжённая тишина.       — Нет, — прошептала Грейс. Элла облизнула губы и вздохнула.       — Хорошо, — сказала она, — захочешь избавиться от своего расстройства — обращайся, — добавила Элла прежде чем уйти из кухни. Грейс закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что ей нужно было хотя бы посетить психолога (или психиатра — один чёрт, Грейс их не различала), но боязнь осуждения со стороны общества давила на неё. Грейс боялась того, что скажут соседи, знакомые, друзья — она выросла с этим страхом. Соседи всегда судачили про их семью, распуская слухи и говоря, что дети вырастут такими же, как и их родители — алкоголиками, наркоманами и неуравновешенными отбросами общества. И Грейс всю жизнь боялась сделать хоть одну маленькую ошибку, чтобы только оставаться «чистой» в глазах окружающих. Элла была другой. Ей было наплевать на общество — она делала то, что считала нужным. Грейс хотела быть такой, как и её старшая сестра, но ничего не выходило. И, в конце концов, она сдалась. Грейс была собой: зависимой от общественного мнения ненормальной девушкой. Быть может, в будущем, когда она сможет спокойнее относиться к тому, что люди говорят о ней, то и попробует пойти к врачу. Но точно не сейчас.       Телефон короткой вибрацией оповестил Грейс, что пришло сообщение; Клаус до сих пор был записан как «Индюк» и она напомнила себе переименовать его.       «Ты занята сегодня вечером?».       Грейс хмыкнула и набрала его номер.       — Боишься спросить лично? — сказала она, как только услышала его голос.       — Нет, — невозмутимо сказал Клаус, — ты занята сегодня вечером? — повторил он свой вопрос.       — С какой целью интересуешься? — Грейс улыбнулась. Что, блин, с ней творилось?       — Можем куда-нибудь сходить, если хочешь, — ответил Ник.       — Хорошо, — Клаус не ожидал, что она так легко согласится.       — Хорошо? — переспросил он, — отлично, — добавил Клаус, — я заеду за тобой в восемь.       — И что, даже не скажешь мне, куда мы поедем? — Грейс присела за стол. — А то вдруг я оденусь не по обстоятельствам, — усмехнулась она.       — Не беспокойся по этому поводу, — сказал Ник.       — И это всё? — спросила она, — то есть, я могу одеть джинсы и футболку?       — Надеть, — машинально исправил её Клаус, — и да, можешь.       — Надеть, одеть, мне до фонаря, — отозвалась Грейс, — увидимся, умник, — бросила она и закончила разговор. Её Клаус что, сейчас пригласил на свидание? Джун чуть ли не истерично рассмеялась. Могла ли она ещё несколько месяцев назад представить такое? Да ни в жизни. Но теперь-то всё по-другому. Теперь Грейс уже не боялась признаться самой себе, что у неё к Нику определённо есть чувства. Бороться с ними — уже поздно и крайне бесполезно. Остаётся только гадать, что же из этого выйдет.       Ровно в восемь Грейс садилась в машину Клауса; он приоткрыл для неё дверь переднего сидения, а она, как обычно, закатила на это глаза. Грейс бы возмутилась ещё больше, узнай она, что за всем этим наблюдал Алекс. Он стоял за углом у своего мотоцикла и недовольно смотрел на них, выкуривая сигарету. Алекс всё разузнал о нём. Клаус Майклсон — такой богатый, что можно обосраться от количества денег. И это так Грейс с ним не встречалась? Анрессо сплюнул. Она наврала ему. Она никогда раньше не лгала ему. Хотя, с чего ей вообще говорить Алексу правду? Они могли быть друзьями, но не такими близкими; он причинил Грейс много боли, а она не могла простить этого до конца. Он изменил ей, предал. А теперь она предавала Алекса, ложась в постель к богачу. Анрессо зажёг ещё одну сигарету. Он чувствовал такую злость на Грейс, что даже не мог это контролировать. Она предала все свои принципы, трахнулась с богачом, который выбросит её, как ненужную вещь, когда она ему надоест. И Грейс, видимо, это устраивало. Но это ненадолго. Грейс хочет быть шлюшкой богача? Пусть будет ей. А Алекс уж позаботится о том, чтобы её репутация была подпорчена.