моё сердце разбито, где бейсбольная бита

После собрания её мама вернулась с полным разочарованием в глазах и без бумажного пакета с продуктами в руках. Это означало лишь одно: Лизу посадили под домашний арест. Родители молчали, нервы окончательно сдавали, а известие о дискотеке и вовсе сбивало с толку. Шло время перестройки, но Советский союз по-прежнему был в рабочем состоянии, и граждане не намеревались отказываться от старых и настолько приевшихся идеологий. Танцы всё ещё считались одним из самых любимых развлечений человека, проживавшего в СССР. Но даже проведя большую часть своей жизни в Чайковском, Лиза не была особым фанатом подобных мероприятий: ей, конечно, приходилось посещать их из-за родителей, которые, как правило, покупали ей новые, необычайной красоты платья и заставляли выходить на люди лишь потому, что в семье Неред было так принято — и мать, и отец хотели доказать всем знакомым, что они — чистокровная интеллигенция, у них заведено закупаться вещами подороже и получше, поэтому спорить и отказываться было бесполезно; и Димы, которому она всего-навсего не могла сказать нет. Тогда считалось модным заявляться в компании: девочки ходили по двое, мальчики держались небольшими кучками на случай драк или из-за неимения подружки под рукой. Но единственным кавалером Лизы всегда был Дима. И её, в принципе, это устраивало. Они с Малиной никогда не оставались до конца дискотеки — максимум, бывало, до середины, когда народ уже начинал потихоньку уходить, а музыка становилось невыносимой для восприятия (в самом начале крутили исключительно молодёжные современные хиты, поэтому никто не хотел опаздывать). Перед отъездом в Ленинград она даже немного расстроилась: это было увлекательно, потому что танцевали даже те, кто не умел, а кто именовал себя профи, показывали лёгкие и запоминающиеся движения для остальных. А с другой стороны была рада тому, что теперь ей не придётся выходить на люди как разукрашенный клоун. Но когда Юля сообщила ей о месте встречи и настоятельно порекомендовала пойти вместе с ней, её ожидания дали трещину и моментально разрушились. Хотя, зная о строгости своей матери и наказании, которое она ей уготовила, Лиза счастливо выдохнула и на одном дыхании выдала всю историю своей однокласснице. — Ой, Лизонька, как жалко! — ответила ей тогда Реш, невзначай вспомнила про срочное неотложное дело и упорхнула к другим девчонкам из класса. Но Лизе было не жалко: ни дискотеку, которую она в скором времени пропустит, ни Юлю, которая выглядела лицемерней бездомных животных, выпрашивающих корм под скамейкой возле её подъезда. Она закончила с выполнением домашнего задания именно в тот момент, когда раздался длинный и внезапный стук во входную дверь. Девочка на цыпочках пробралась в коридор и принялась выглядывать из угла, безуспешно рассматривая пришедшего гостя. — Добрый вечер, мама Лизы, — мягкий голос разнесся по всему дому, и странное ощущение прошлось по всему её телу. Она была точно уверена, что знала этого человека, но память, словно намеренно, не давала ей каких-либо подсказок. — А вы кто? — Лиза недовольно прошипела: её родительница стояла прямо напротив незнакомца и неосознанно пресекала любую возможность разглядеть его лицо. Он откашлялся. — Я её па... точнее сказать, друг, Юрий. Но это пока что! Потому что я пришёл поговорить и сделать всё как можно более культурно и цивилизованно. Позволите ли вы мне, мама Лизы, пригласить вашу прелестную дочь на лучшее танцевальное мероприятие в местном дворце культуры и стать её рыцарем на один (хотелось бы гораздо больше, конечно, но можно начать и с одного) вечер? Её брови полезли наверх не только потому, что парень в спортивном костюме с бутылкой пива в руках приоделся ради неё и подготовил настолько пронизывающую сердце речь, но и из-за матери, ответ которой не заставил себя долго ждать. — Боже! Ты такой образованный и воспитанный, Юрий. Спасибо за букет цветов, и я думаю, что ты можешь составить ей компанию, безусловно. И в этот момент девочке стало не по себе: она возвратилась в комнату, забралась под одеяло и впервые заснула, будучи полностью неготовой к новому школьному дню и с таким ураганом мыслей в голове.

—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—

— Она даже не обговорила это со мной! Просто взяла цветы из его рук и согласилась, — шептала Лиза на тригонометрии. Их учитель раздал им незапланированную контрольную работу, чтобы проверить реальный уровень успеваемости в классе, а не списанные как под копирку решения из учебников. Данил сидел сзади неё, внимательно слушал и ждал, пока она сделает ему первый номер. Было очень непривычно вообще заботиться об этом, потому что на проверочных он, как правило, играл в морской бой с соседом по парте, смотрел в окно и считал листья на дереве. По большей мере, занимался всем, что приходило в голову. Но в конце урока на столе учителя всегда лежал пустой лист с криво подписанными инициалами в верхнем углу и очередной законный кол в его дневнике. — Не знаю и знать не хочу, что он задумал, но это всё тот же Юра, который творит хуйню во благо себе чаще, чем у меня случаются встречи с директором. А в свете последний событий ты типа знаешь, что это происходит нередко, — он услышал, как у неё вырвался нервный смешок и продолжил говорить. — Но я не буду помогать, я же, бля, не Д'Артаньян там какой-нибудь. Она повернулась к другу и отдала листочек с полностью решённым вариантом. — А, знаешь, к черту. Я пойду с ним на дискотеку, — неожиданно предложила она и ухмыльнулась. И одному богу было известно, что, блять, творилось с ней в тот момент.

—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—

Вечер выдался беспокойным. После школы его заставили сходить за хлебом и пачкой масла — он терпеливо простоял в очереди от силы двадцать минут, когда выглянула продавщица и сообщила, что магазин закрыт на учёт. Люди злобно ворчали и жаловались на бесчеловечное отношение. Он даже стал свидетелем того, как одна из женщин, стоявшая в очереди за детскими йогуртами чуть ли не с самого утра, решила, что угрозы — это лучший выход из сложившейся ситуации и принялась кидаться камнями. Кашин возвратился домой, готовый получить новый выговор, но в конечном счёте застал мать, совокупляющуюся с незнакомым мужчиной, в гостиной. И он, конечно, взял бы и в который раз закрыл на это глаза: да только гостиная и его комната никак не разделялись, и диван временно располагался прямо напротив раскладушки его родительницы. Он зашёл на кухню и поставил чайник, пытаясь хоть как-то заглушить жалобные стоны и всхлипы, доносившиеся из соседней комнаты. В одной из телевизионных программ заявили: в СССР нет секса, здесь много любви. В семье Кашиных всё было совершенно по-другому. У них не придерживались правил и не соблюдали ни одну из двенадцати заповедей революционного пролетариата. Его мама знала, что любовь должна быть моногамной, в те года это знали даже маленькие дети, да только мужчины продолжали и продолжали наведываться к ним домой с бутылкой водки в руках. Время от времени Даня даже размышлял о том, что если один из её многочисленных поклонников когда-нибудь дойдёт до белочки и решит изувечить тело его матери до такой степени, что его будет невозможно опознать — следователю надо будет всего лишь послушать запах её тела (а поскольку её любимый аромат — это алкогольное опьянение, он на раз-два поймёт, кто есть кто). Скрипы внезапно прекратились, и она появилась на кухне, попутно завязывая только что надетый домашний халат. — Ты долго сидеть будешь? Я со вчерашнего дня прошу буханку в дом принести. Не сын, а тюфяк, — прорычала она, насыпав сахар в свою кружку с чаем. — Не мать, а курва, — сухо сказал Кашин. — Ты бы об отце хотя бы подумала. — Тебе надо — ты и вспоминай. Как он в 85-году со второго пути Финляндского вокзала уехал, так и стал для меня никем. Она налила кипяток, едва не ошпарив все свои ноги, громко и неразборчиво проматерилась и обернулась в сторону закрывшейся входной двери. — Я вот к нему в Москву перееду и заживу, а ты спивайся дальше, — её внешний вид начинал действовать на нервы, и он поднялся со стула. Она резко схватила его за руку, потянув на себя. — Как ты со мной разговариваешь? Я в этой семье единственная работаю как Папа Карло, одеваю тебя, счета оплачиваю. Ты хоть копейку матери принёс? Данил тяжело вздохнул, поморщившись от запаха алкоголя, которым она была насквозь пропитана. — Где ты работаешь, на фабрике? Я знаю, что тебя сократили полторы недели назад. И последние два месяца я питаюсь исключительно на свои деньги. А кто оплачивает счета? Удивительно, но тоже не ты, мам. Она дала ему пощечину и покинула кухню, оставив Кашина наедине с самим собой. Он не собирался жаловаться на боль, которую она причиняла ему изо дня в день: Даня давным-давно привык и единственное чувство, которое он испытывал по отношению к ней — это жалость. Потому что ему действительно было тоскливо от её беспомощности.

—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—✰✰✰✰✰—

Юра подошёл к дому Лизы около шести — дискотека начиналась ровно в семь вечера, но они решили перестраховаться и оставить немного времени про запас. Она спустилась к нему в джинсовой юбке с белыми оборками и объемной шелковой рубашке с короткими рукавами и принтом в виде ярких цветов — он не мог оторвать от неё глаз и внимательно оглядывал каждый сантиметр её тела. Волосы девочки были пышно завиты и собраны в высокий конский хвост, как у всех манекенщиц, снимавшихся для обложки известного «Журнала мод». Но Лиза казалась живой и пленяющей, словно не одежда дополняла её образ, а как раз наоборот. Он подал ей руку и продолжил восхищаться вслух: — Ты как Синди Кроуфорд. Настолько клёво выглядишь, — она ни черта не была на неё похожа, но Хованский никогда не читал глянцевые журналы, а это единственное имя модели (он искренне надеялся, что не перепутал её с какой-нибудь порноактрисой), которое он запомнил из разговоров со своей младшей сестрой. Перед выходом ему пришлось покопаться в отцовском шкафу и окончательно стереть запах алкоголя со своей кожи с помощью мочалки. Юрий пребывал в нервном состоянии с тех пор, как встретил Неред на лестничной клетке: он всего лишь хотел пошутить — но шутка вышла боком и вылилась в тонну ненужных мыслей и испорченных нервов. Он беспокоился, что может не понравиться её маме, цветы, ранее отложенные на пиво, завянут к моменту встречи, или Лиза просто-напросто пошлёт его с этим дурацким приглашением на танцы куда подальше. Но когда он получил незамедлительное согласие, то понял, что судьба точно придерживалась его стороны. И сейчас, когда все детали были обговорены, он лез под родительскую кровать в поисках новой пары обуви, которую подарили его отцу на прошлый день рождения. Расправившись с картонной коробкой, он завороженно глядел на чёрные лоферы с кисточками и представлял, как удобно они будут сидеть у него на ноге. Обувь и правда пришлась ему впору: особенно круто они смотрелись, выглядывая из-под широких штанин. Он не любил следовать тенденциям, но даже собственная совесть не позволяла надеть что-либо, помимо высоких белых носков — это было актуально с любым низом, но с лоферами же считалось высшим пиком моды. В тот вечер Хованский был доволен своим внешним видом. — А ты похож на Майкла Джексона, честное слово! — засмеялась Лиза и вцепилась в его большую ладонь. Местный дворец культуры выглядел совсем недурно: он встречал людей высокими белыми колоннами, распахнутой массивной дверью и большой разноцветной вывеской. Пока они стояли в очереди на кассу, откуда-то издалека слышался голос Ирины Аллегровой и звуки полицейских сирен. Юра рассказал про некоторых продуманных безбилетников, которые вместо того, что заплатить пятьдесят копеек, перелезали через забор и оказывались внутри здания незаконным путём. По его словам, для поимки зайцев делали разнообразные ловушки, а на крайний случай расставляли дежурных по всей территории. Лиза оглянула толпу и обзавидовалась противоположному полу: большинство ребят были одеты в брюки-клёш и белые рубашки. Вот кому точно было легко жить — так это им. Купил самые необходимые для жизни вещи и ходи в таком виде, куда и когда захочешь — и в школу, и на праздник, и даже на официальные мероприятия сойдёт. А знали бы они, как тяжело девчонкам, которым приходилось постоянно ухаживать за собой и одеваться, следуя новым трендам, лишь бы привлечь к себе чужое внимание. В этом мире справедливость спала сладким сном, думала светловолосая. Когда они поднялись на нужный этаж, то первым, что они увидели, оказался плотно заполненный подростками зал. Стены были украшены плакатами, нарисованными от руки, в центре располагался небольшой подиум с аппаратурой, где всем управлял местный диск-жокей, а у окон в ряд строились школьные парты, занятые пластмассовыми стаканчиками со сладким лимонадом, купленным за гроши. Играла какая-то лёгкая незамысловатая мелодия, мальчики застенчиво стояли в стороне, поглядывая на девочек в надежде найти ту единственную, которая в скором времени согласится на медленный танец, а девочки то и дело метались от дамской комнаты до танцевальной площадки, нанося последние слои пудры и блёсток на щеки. Диджей взял микрофон в руки и начал вечер со слов: — Сегодня мы танцуем под самые свежие хиты с лучшими из лучших! К большому удивлению Лизы, дискотека проходила достаточно весело, и никто из рядом стоящих по-прежнему не отдавил ей ног. Чего греха таить: в Ленинграде и впрямь умел танцевать каждый второй. Когда первая часть музыкальной программы подошла к концу, настало время первого медляка, который так ловко избегала мужская половина, пришедшая на сегодняшнее мероприятие. Заиграла одна из песен советской рок-группы «Наутилус Помпилиус», в зале включили жуткую светомузыку, состоящую лишь из красного и синего оттенков, и первые парочки вышли в центр площадки. Юра мягко улыбнулся и протянул руку своей спутнице. — Сегодня ты можешь осчастливить меня, подарив мне кое-что. — И что же? — игриво спросила она, расправляя складки своей юбки. — Танец. Ты обязана со мной станцевать, — он галантно обнял её за талию и засмеялся. Некоторые подростки любили наивно полагать, что медленный танец — это сложный механизм, к которому либо приходят, либо нет. Но порой даже бесконечные вращения по кругу, казавшиеся всем бессмысленными и дьявольски банальными, могли сблизить двух влюбленных сильнее старинного классического вальса. Лиза заметила его, когда их с кавалером ноги в очередной раз совершили поворот в сторону, а яркие фонари начали постепенно потухать. Кучерявая голова Юры удобно покоилась у неё на плече, пока в зале смешивался запах пота, счастья и робких поцелуев в щёку. Даня стоял около открытого окна, одетый в чёрную футболку, небесно-голубой пиджак, который, видимо, был чуть великоват ему в плечах, и слегка обтягивающие брюки цвета, соответствующего верху. В тот момент ни одни лоферы и рядом не стояли с целым образом Кашина, заявившегося под самый конец веселья. Он встретился с ней глазами, едва заметно нахмурил брови и направился на улицу, отсалютовав ей фляжкой и исчезнув из виду именно в тот момент, когда диск-жокей объявил о долгожданном перерыве. Хованский поблагодарил её за танец и удалился, ссылаясь на сильное желание выкурить пару сигарет. Одна треть присутствующих направилась в сторону выхода, создавая вокруг себя небольшую давку. Когда она поняла, что свежего воздуха и правда не хватало, то незамедлительно последовала примеру других людей и поспешила поскорее выйти на улицу. Только решив оставить свой плащ в гардеробе, она уже совершила большую ошибку. Разгоряченное тело почувствовало холодный порыв ветра, и по коже пробежался обезумевший табун мурашек. Данил стоял с правой стороны от парадной в компании нескольких человек, которых она абсолютно не знала. Но поскольку Лиза не горела особым желанием ходить за Юрой по пятам и решила дать ему немного свободного времени, позволив тем самым отдохнуть от себя, то идея подойти к нему и поздороваться, показалась ей весьма разумной. — Даня, — сказала она, одёрнув своего приятеля за локоть. Он повернулся к ней лицом и нахмурил брови. — Почему ты не сказал мне, что придёшь? Я была удивлена, увидев тебя здесь! — продолжила Лиза, теперь уже привлекая внимание не только Кашина, но и остальных ребят, стоявших рядом с ним. — Это Неред, она делает мне домашку и зависает с Хованом, — объяснил парень, вызывая волну смеха у своих приятелей. Она недоуменно уставилась на их лица и попыталась понять суть сказанных слов. — Юра действительно замечательный парень! Он галантен со мной и — Она не успела закончить, как её перебил парень с длинными волосами. — Кашин, где ты её откопал? — Бля, мелкая, подрастёшь — узнаешь, что люди не такие хорошие, как кажутся с первого взгляда, — ответил Данил, проигнорировав вопрос своего друга и ни на секунду не прервав зрительный контакт с Лизой. Компания, стоявшая перед девочкой, продолжила прерванный ею разговор и перестала обращать на неё какое-либо внимание. Она снова одёрнула его за пиджак и махнула головой в сторону, как бы спрашивая о возможности разговора с глазу на глаз. Он глубоко вздохнул, встал поодаль от друзей и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты не хочешь завтра погулять? — радостно поинтересовалась девочка, прихлопывая в ладоши, словно маленький ребёнок. — Лера предложила нам устроить кутеж у неё дома, не в силах отказать. — А послезавтра? — Работаю. С этими словами он кивнул ей головой, повернулся спиной и встал обратно на прежнее место. Лиза всё ещё стояла там, когда на втором этаже снова заиграла музыка, и небо разразил неожиданный раскат грома. В этот вечер она возвращалась домой одна, не вспоминая про забытый в гардеробе плащ, но неоднократно восстанавливая в памяти слова своего одноклассника. Юра догнал её, когда она уже практически достигла своего двора, и сказал, запыхавшись: — Я не такой уж и взрослый, а у меня уже возникают проблемы с бегом. Лиз, он тебя обидел? Ты только скажи — один мой удар и его уже не будет поблизости. Она улыбнулась и приняла свою верхнюю одежду из протянутых в её сторону рук. — А в Ленинграде все бандиты? — пробормотала девочка под смех своего соседа.