Дорогая Эмэ!

      Следующее утро выдалось прохладным. Я проснулась в непонятном настроении, одновременно подстегиваемая будущей встречей с Алексом и несколько удрученная обязанностью общаться с Хэсслом.       Одеться я решила как всегда: Алекса впечатлять уже поздно, а Хэссла вовсе ни к чему. Натянув свободные джинсы, кружевную майку и надев единственные туфли, в которых я не казалась дылдой, я связала волосы в тугой хвост и поспешила на уже оговоренное с Алексом место встречи. Это был маленький бар на Спотсвуд-авеню, расположенный через улицу от нашего кампуса. По пути туда из Сейнт-Ника я трижды прокляла свою паршивую интуицию, которая велела мне тепло одеться — к полудню снова запекло.       Бар был тесным, Алекс и его хвостик уже ждали меня, первый сидел за стойкой в белоснежном поло и прикладывал к загорелому лбу стакан с мартини, а Хэссл, одетый в черную водолазку, неприязненно оглядывал вход, видимо, ожидая меня.       Когда я вошла, оба слезли с барных стульев и подошли.       — Как настроение, Реджи? — улыбнулся Алекс, но я проигнорировала его приветствие. Вскинув голову на Хэссла, я смерила его взглядом и поджала губы.       — Алекс вчера был очень настойчив, пообещал мне почти золотые горы. Хочу сразу увериться, что ты заплатишь. Хэссл смерил друга взглядом, в котором читалось буквально всё, и неловко поскреб пальцами зачесанные назад волосы.       — Заплачу три тысячи, — наконец выдал он. — Если ты справишься, конечно.       Негодование захлестнуло всего на мгновение. Недаром я играла в университетском театре, как верно подметил Алекс. Сделав глубокий вдох и мысленно досчитав до четырех — дольше выглядело бы странно — я коротко кивнула и лаконично ответила:       — Мне просто нужны деньги.       На этом разговоры с Хэсслом, хвала Небесам, на некоторое время окончились. Алекс стал расписывать мне задачу, пока Холси сидел за столиком, пялясь в свои ладони. Я от нечего делать оглядывала тело, рядом с которым мне предстоит провести следующие две недели. Черная водолазка худила его, и хотя Хэссл был довольно высоким, с длинными, даже изящными руками и пальцами, он не выглядел тощим, скорее гибким, казалось, если прыгнет — отпружинит от пола. Но он не прыгал, Холси вообще был не очень подвижным, вечно забивался в угол и сидел, следя за окружающими одними глазами. Вполуха слушая Алекса, я прикидывала, каковы были бы мои шансы запасть на его друга даже при условии, что я не знала бы их обоих, и пришла к выводу, что шансы стремятся к нулю. Это был совершенно не мой типаж.       Девчонкам Хэссл, однако, нравился. За ним частенько вилась стайка девиц помладше, с которыми он вел себя как с детьми. Удивительно, как при таком отталкивающем нраве он умудрялся затаскивать кого-то в постель? Но всё же, умудрялся; и даже я пару раз лично становилась свидетельницей того, как какая-нибудь дуреха с филологического, покусывая губки, слушала во все уши его наиутомительнейшие рассказы об устройстве электросети (придурок учился на инженерном и больше ни о чем, кажется, поддержать разговор не мог).       Признаю, рассказы Алекса о регби тоже были тоскливыми, но стоило ему улыбнуться хоть раз своими острыми резцами и заискивающе заглянуть мне в глаза, как я сама принималась покусывать губки. Внешность Хэссла же мало служила ему на пользу в деле совращения баб.       Он выглядел моложе своих двадцати шести, но все равно был слишком рослым и скучным на вид для ребят своего возраста. Лицо его было обычным, вытянутым, с высоким лбом и скулами, длинным носом, цепкими неприветливыми глазами. В нем не было ни благородной английской неказистости, что была в лице Алекса, ни выдающихся черт, ни одухотворенного взгляда — Хэссл напоминал мне заготовку на человека, которой забыли придумать образ да так и бросили. Еще более блеклым он казался из-за светлых волос, которые зачесывал назад или коротко стриг. Кроме того он вечно скрупулезно и до блеска выскабливал подбородок, скидывая еще пару лет и пару баллов индивидуальности.       Алекс наконец закончил длительную оду своей богомерзкой просьбе, из его рассказа я вычленила самое важное: родня Хэссла приезжает на две недели, жить они будут в его доме, и я должна буду ради приличия хотя бы пару раз там заночевать. Знакомство ожидало меня через четыре дня, и за эти четыре дня мне нужно было зазубрить родословную Холси до пятого колена, запомнить, какие хлопья у него любимые, и выучить, где в его доме находится уборная. Повеяло тоской, но я не подала виду.       — Для начала, какие манипуляции стоит провести с собой Реджине? — спросил Алекс. — Ты говорил, что описывал невесту родителям?       — Она должна быть блондинкой, — недовольно проронил Хэссл.       — Ни за что, — отозвалась я.       — Купим ей парик, — пришел к компромиссу Алекс. — Что еще, Лейтон? Как ее должны звать?       — Как и зовут, — коротко ответил Холси. Он задумался, прижав пальцы к губам, и вновь смерил меня своим любимым змеиным взором.       — Ты должна по возможности стать другим человеком, — наконец выдал он. — Но так как это потенциально проблематично, попробуй притвориться другим человеком, Бехан.       — Где моё кольцо? — бесцеремонно поинтересовалась я.       — Будет тебе кольцо, — невнятно произнес Холси, кусая пальцы, он всё еще не отрывал прищура от меня. — Инструктаж твоей личности отложим до завтра. Сегодня посмотришь дом и запишешь себе на подкорочку, откуда брать тарелки и бокалы, а куда ходить, когда надо припудрить нос. Шутку про уборную собиралась отпустить я, но пришлось промолчать.       — Не будем медлить! — веселился Алекс. — Поедем, Лейтон, я как раз проголодался, покормишь нас.       Дом Хэссла находился у чёрта на рогах, почти на границе, на Риверсайд драйв, идущей прямо вдоль Миссисипи. Чтобы кататься каждый день из такой глуши в центр, ему, должно быть, приходилось подниматься в четыре утра, и я мысленно уже прокляла всё на свете, понимая, что чтобы провести здесь следующие две недели, из центра в четыре придется подниматься мне. Дом был просторным и светлым, отделанным розово-коричневым камнем, похожим на домик для деревенской куклы барби. Тут были круглые окошки, колонны, галереи и очень много террас. Я насчитала целых восемь.       — Что, жарко тут у вас? — спросила я, пока Хэссл отрывал дверь.       — Чего? — непонимающе фыркнул он, даже не обернувшись, я отмахнулась.       Внутри тоже было светло, стояли фикусы в горшках, всё было оформлено как в лучших домах Италии, я прикинула, что родители Хэссла и вправду неплохо зарабатывают, раз он может позволить себе такой дом.       — Ну, надо же, — присвистнула я, проводя пальцем по миниатюрной женской статуе, стоящей в одной из ниш в холле. — У тебя тут прямо-таки роскошно…       — Ничего не трогай, — отрезал он, беря меня за локоть и мягко, несколько брезгливо оттаскивая в центр комнаты. — Это не мой дом, не хватало еще убытки за тобой нести.       — Не ссорьтесь, голубки — изобразил мирового судью Алекс. — Идем на кухню.       Он сам поспешил туда первым и сразу же начал рыться в поисках еды. Я вошла в просторное светлое помещение, Алекс как раз оккупировал самое крупное сооружение в этой комнате — огромный двухдверный холодильник. Присев в новомодное металлическое обитое кожей кресло за овальным столом, я простучала ногтями по столешнице. Солнечные лучи озаряли всю кухню, здесь уже было довольно жарко, и я поняла, почему в этих домах предусмотрено столько террас.       — Не теряйте времени, Лейтон, рассказывай, что хотел. — Алекс нетерпеливо покрутил пальцем, изучая ассортимент холодильника. Тот вновь принял выражение лица великомученика и, присев в кресло, закинул ногу на ногу.       — Знаешь, у меня нет большого желания рассказывать ей всю свою жизнь, — проронил он. — Так что спроси меня то, что спросила бы, познакомься мы в параллельной вселенной, где ты мне понравилась.       Моё лицо вытянулось от изумления, такой наглости я давненько уже в свой адрес не спускала. Алекс выглянул из-за дверцы холодильника и укоризненно покачал головой.       — Ты был бы повежливее, друг мой, — произнес он, запихивая в рот внушительных размеров пончик.       Хэссл снова вздохнул так, будто сидел на гвоздях, и поежился. Я кожей чувствовала, как ему неуютно оттого, что я здесь, и надо сказать, сама ощущала то же. Не желая затягивать пребывание в этом доме, я закатила глаза и поразмыслила.       — Тебе скоро тридцать, а ты нигде не работаешь? — в лоб спросила я.       — Работаю, — удивился Хэссл, отвлекшись от позирования невидимому Эль Греко.       — Где? — справедливо продолжила я. Холси постучал пальцами по подбородку, задумавшись.       — Я не хочу, чтобы родители знали, где я работаю, поэтому для них я буду продавать сотовые, — выдал он.       — О, а мы не запутаемся в твоем трехэтажном вранье? — засомневалась я. — Ты сам-то запомнишь?       — Я-то запомню, — огрызнулся он.       — Могу я взять наггетсы? — высунулся из-за дверцы холодильника Алекс.       — Да бери ты уже, — устало проговорил Хэссл. Алекс водрузил пищу пирамидкой до самого подбородка и захлопнул дверцу. Подойдя, он вывалил многочисленные упаковочки, контейнеры и коробочки на стол, разложил это вокруг себя и присел.       — Так мы до вечера не управимся, — решительно сказал он. — Давай, Лейтон, расскажи про свою семью. Где ты жил, почему учишься в Мемфисе, почему не уехал с отцом.       — Я родился здесь, — пожал плечами Холси, не глядя на меня. — Родители получили повышение в Нэшвилль, сначала мама, потом и отец тоже. Я остался, потому что он настоял на обучении.       — А почему ты всё еще учишься, если тебе двадцать шесть? — продолжила я, взяв маленький кексик и повертев его в руках.       — Я учился в Ноксвилле, но… — Он запнулся. — Пришлось уйти оттуда. Вернувшись, поступил опять.       — Дело пошло быстрее, — обрадовался Алекс, забирая у меня кексик: — это моё. Лейтон, продолжай. Я проводила кексик взглядом и вздохнула.       — Глупости, родители не станут спрашивать у нас того, что уже знают. — Я вскинула голову и посмотрела на Хэссла. — Почему ты решил жениться на мне? Холси запнулся и в эту минуту побелел так, будто увидел мертвеца. Он уставился в стол, словно внутри него произошел сбой какой-то программы.       — Эй, Лейтон, — погладил его по плечу Алекс. — Ты чего? Ну, придумайте что-нибудь на двоих.       — Я решил жениться потому, что заключил, что люблю тебя настолько, — проговорил Холси, и я готова была поклясться, что в этом не было ни грамма шутки. — Звучит логично?       — Да, — кивнула я.       Отчего-то захотелось перестать говорить об этом. Я ощутила желание завыть в голос от чувства неудобства, потому что мы исчерпали темы, на которые можно было говорить. Алекс невозмутимо набивал рот, а я была близка к тому, чтобы попросить бурбона.       — Вот что, Холси, ты ведь нанимаешь меня потому, что наплел своим родителям с три короба о своей невесте? — к радости вспомнила я. — Расскажи мне, что ты им наплел. Открыв рот, Хэссл секунду помедлил, а после деликатно кашлянул.       — Мы познакомились в университете, — медленно произнес он, вспоминая. — Где-то в августе прошлого года. Встречались, в феврале я решил жениться… — Он снова изобразил прищур, кажется, воспоминания давались ему с трудом. — Потом… да вроде бы всё. Описывал им тебя… как блондинку, невысокую… красивую.       Тут он вскинул голову и смерил меня очень придирчивым взглядом. Я приподняла одну бровь, Холси медленно, выразительно поджал губы, как бы намекая, что я не подхожу ни по каким параметрам.       — Значит, тебе нужны их деньги? — подытожила я. — Я должна достоверно сыграть, чтобы они продолжили слать их тебе?       — Да, — кивнул Холси. — Деньги мне нужны, как никогда, и много, отцу их девать некуда, а мне он просто так помогать ни за что не станет.       — Почему? — уцепилась я.       — Считает, что без женщины из меня не выйдет толка, — пожал плечами Хэссл. — Он и мама не желают допускать, чтобы я тратил их резервы на девчонок, с которыми у меня несерьезно — только на будущую миссис Холси.       — А для чего деньги? — спросила я, откидываясь на кресле.       — Это неважно, — отрезал Холси. — Того, чего они не должны знать, тебе и подавно знать не надо.       Алекс почти изничтожил запасы еды, которую он выгреб из холодильника, я удрученно вздохнула. Провести в подобной обстановке еще две недели теперь казалось мне испытанием почище, чем я себе представляла. Хэссл явно не собирался заключать со мной деловое соглашение, и склоки и мелкие стычки ожидали нас каждый день по сотне раз. Я была сверхнежеланной гостьей в его доме и даже не представляла, что ждет меня, когда Алекс оставит нас наедине. К счастью, наедине нам хотя бы не придется изображать расположение. Подумав об этом, я ощутила навязчивый холод в груди.       — О Боже, нам же не нужно будет… — прошептала я, чувствуя, как бледнеет моё лицо. Хэссл молчал, я вскинула испуганный взгляд на него.       — Мне придется целовать тебя?       — Нет, — отрезал он. — Это лишнее. Мои родители отменно воспитаны, они этого не оценят.       Не скрывая, я вздохнула с облегчением.