Дорогая Эмэ!

      К вечеру похолодало, и, сойдя с парома, мы двинулись в ресторанчик на побережье, чтобы немного выпить. Это была идея Джуди, и я заметила, что она вообще ищет «немного выпить» везде, где находится: на пароме она уже немного выпила (пометка: не немного) и собиралась немного выпить ещё. Хэссл молчал всю дорогу, как кусок полена, но, к счастью, его родители перестали обращать на это внимание, потому что с ними весь вечер непринужденно болтала я.       Мне очень нравилось, что весь досуг я проводила за счет Холси, и даже не этого пришибленного мудака, а его обходительного, остроумного и на редкость приятного в общении отца. Я заказывала Маргариту за Маргаритой, оказалось, что это любимый коктейль Джуди, и я немного сымпровизировала, изобразив, будто бы и мой тоже. Моё настроение приближалось к отметке «отлично», когда Джуди, хохоча и безошибочно выдавая цифру содержащихся в ней Маргарит, выдала:       — О, милая Реджина, поедем к нам! Этот вечер слишком хорош, чтобы окончиться сейчас!       — Боюсь, уже поздно, — развела руками я. — Мои родители не любят, когда я возвращаюсь домой после полуночи…       — Глупости! — ахнула Джуди. — Оставайся у нас! Мы все понимаем, вы с Лейтоном ведь помолвлены.       А вот это было уже лишним. Оставаться с ним наедине на целую ночь после того, что он наговорил мне на пароме, я совершенно не хотела. Моё лицо залила краска, к счастью, Джуди и Освальд списали это на смущение, но я была до ужаса расстроена. Когда мы вышли из ресторанчика, Хэссл сделал вид, что решил оставить на чай, а сам схватил меня за локоть и притянул к себе.       — Что надо? — фыркнула я.       — Я ужасно от тебя устал, так что дома сошлёшься на усталость и попросишься спать, ясно? Скажешь родителям, что у тебя принципы, и пойдешь в гостевую.       — Спать в гостевой — с радостью, — отозвалась я. — Только на усталость сошлёшься сам и провалишь в свою нору.       — Ты еще будешь мне указывать? — ахнул он.       — Еще как буду, — кивнула я. — Я знакома с твоей семьей всего два дня, а отношения у меня с ними уже лучше, чем твои. Теперь понятно, почему тебя так зовут — ты не в состоянии найти общий язык даже с деревянным табуретом.       Хэссл снова промолчал на это и, сжав зубы, кивнул мне на выход. Я начинала привыкать к тому, что обыгрываю его на его территории, но, едва мы вернулись в особняк, всё пошло кувырком.       — Давайте поиграем! — воскликнула совсем уже развеселившаяся Джуди. — Лейтон, у тебя ведь есть игры? Монополия или что-нибудь вроде того?       — Нет, есть только карты, — ответил он.       — Неси! — обрадовалась она. — Я знаю одну игру, мы славно повеселимся.       Славным весельем эта святая женщина обозвала мою обязанность играть в Криббедж один на один с Хэсслом. В игре я понимала мало, но, к счастью, Холси понимал в ней еще меньше, и я обставила его. Позора Джуди показалось мало, и мне пришлось обставить его еще дважды. После он отбросил карты и сделал вид, что обиделся, но это возымело обратный эффект — мне пришлось сесть ему на колени и утешать, изображая максимальную нежность.       Чтобы не умереть от стыда и неловкости, я решила налечь на бурбон, который достал из бара Освальд, его сын незамедлительно сделал то же.       — Я знаю одно милое развлечение, — объявила Джуди, расплескивая из бокала теплый мартини. — Гадание на судьбу, Реджина, тебе когда-нибудь гадали?       — Ни разу, — отозвалась я, радуясь тому, что появился шанс слезть с колен Хэссла.       — В Италии мне гадали на картах, я попросила меня научить… — Джуди взяла колоду и перемешала её. — Вот, возьми, подержи её в руках. Я взяла карты и сжала в ладонях, зажмурившись.       — Они должны зарядиться твоей энергией, — с видом знатока покивала Джуди. — Давай. Она разложила пять карт рядком, после положила сверху еще пять, а потом еще, но лицевой стороной. Вскрывая по очереди каждую стопку, Джуди морщила нос, вспоминая значение.       — Это значит огорчение… известие и… обручальное кольцо! — рассмеялась она, вспомнив.       — Кольцо у меня уже есть, — радостно поведала я, помахав рукой.       — Так, а это… это какой-то подарок… неожиданный подарок, но и ссора, — продолжила она, кладя карты лицом вниз. — Эта карта значит нехорошего друга, кого-то, кто притворяется другом, но на деле не хочет тебе добра. А эти две — ревность и темпераментного, неверного мужчину.       Я задумалась. В гадания я не верила, но эти совпадения были даже забавными. Однако нехороший друг? Кто это мог быть, неужто, Хэссл? Но он дерьмовый друг разве что Алексу, а мне вовсе никакой не друг. О неверном мужчине задумываться даже не хотелось, я и так знала, что если гадание и говорило правду, то речь о Холси — это он не задерживался с женщиной дольше, чем на неделю.       — А это значит дальнюю дорогу и… какую-то неприятность, — задумчиво продолжала Джуди. — А еще признание… О, последняя комбинация — это твое долгосрочное будущее, Реджина!       — Что там? — с интересом спросила я, отпивая.       — Не понимаю… — пробормотала Джуди. — Джокер — это неожиданность, превратность судьбы. Король червей — мужчина, но не такой, как в той комбинации — а благородный, с хорошим, но упрямым нравом. А семерка — скандал. Ужасный скандал!       Она рассмеялась, и я вместе с ней. Я уверилась в том, что гадания — это глупость. Мужчина с благородным нравом, должно быть, мог быть Алексом, но что тут неожиданного? Я очень даже ждала, что рано или поздно, он одумается и попросится назад.       Алкоголь разморил меня, я испытала мимолетное желание набрать Алекса, но побоялась, что из-за опьянения не буду достаточно осторожна в присутствии семейства Хэссла. Он сам уже почти спал, я молилась, чтобы он поскорее убрался к себе, но он отчего-то медлил. Должно быть, всё же решил пересидеть меня из принципа.       — Наверное, пора ложиться, — сдалась я, — могу я попроситься в какую-нибудь из гостевых спален?       — Зачем гостевая? — удивился Освальд. — Разве ты не заночуешь с Лейтоном?       — Мне кажется, это было бы некрасиво, — замешкалась я, но Джуди меня перебила.       — Ничего такого, милая Реджина, мы уже обо всем этом знаем. Лейтон ведь просил отца зарезервировать двухместный номер, когда вы ездили в Нэшвилль. Я замерла на полуслове, от услышанного Холси проснулся и поспешно покивал.       — Да-да, Реджина, не нужно скромничать, мы взрослые люди. Идём.       Я на ватных ногах поднялась и, прихватив бокал с бурбоном, разбавленным яблочным соком, пошла на второй этаж — где находится спальня Хэссла, он мне, к счастью, успел показать.       — Какого черта? — прошипела я. — Какой нахрен номер ты бронировал на двоих? Захлопнув дверь, Хэссл остановился и, прижавшись к ней лбом, задышал, как припадочный.       — Хэссл? — робко переспросила я. — Тебе плохо?       — Да, — отозвался он, зажмурившись. — Дерьмовая, дерьмовая, какая же дерьмовая была идея…       Я молчала. В ту минуту мне стало не по себе, но где-то в глубине души кольнул интерес, смешанный с волнением. Кажется, Хэссл был не только асоциальным и беспринципным, но и на всю голову тронутым. В ту минуту он протянул руку и качнул на меня головой, не открывая глаз.       — Дай мне свой бокал.       Я повиновалась, хотя и не хотела, он взял бокал из моих рук и опустошил залпом. После протянул его назад, я взяла и поставила на прикроватную тумбочку.       — Я бронировал номер не для себя, — наконец, отозвался он. — Проклятье, я и забыл, что говорил им… Глупо вышло. Пожав плечами, я поставила колено на кровать.       — Ладно, что уж теперь. Можешь поспать на полу или подоконнике, — протянула я, связывая волосы в хвост.       — Что? — фыркнул Холси. — Нет уж, на полу будешь спать ты, а я — в своей кровати.       — Ни за что! — воскликнула я, нахмурившись. — Ты и без того меня достаточно подставил! Я не намерена терпеть такое скотское отношение даже за деньги! Кровать моя или…       — Да понял я уже, замолкни, — процедил он, стаскивая галстук. — Чертова шантажистка, и угораздило же связаться…       — Я предлагала тебе мировую, ты решил быть козлом, — отрезала я. — Пожинай теперь. Остановившись, я гневно выдохнула.       — Ты так и будешь смотреть, как я раздеваюсь?       — Это всё ещё моя спальня, так что придется тебе потерпеть! — изумился он. — Я буду только рад, останься ты одетой.       Сжав зубы, я медленно сделала вдох и, зажмурившись, приглушенно зарычала. Приведя дух в равновесие, я раскрыла глаза. Хэссл, к сожалению, никуда не делся, а, поставив колено на кровать, как и я, смотрел на меня бесстрастным змеиным взором, сложив руки на груди.       — У тебя есть ванная? — сдалась я. Он сделал кивок в сторону, не отрывая взгляда от меня.       — Дай мне что-нибудь из одежды, — потребовала я.       — Ещё чего! — поморщился Хэссл.       — Иначе буду спать в твоей кровати голой, — выразительно произнесла я.       Холси пронзил меня долгим пристальным взглядом, пытаясь понять, блефую я или нет, а потом, наконец, уступил и побрел к шкафу. Через пару секунд мне в лицо прилетела мягкая на ощупь серая футболка, на вид потрепанная, но, кажется, целая.       — Лучше даже не говори мне, куда ты её надеваешь, — попросила я, перевешивая её через руку.       — Никуда, я собирался выбрасывать, — выдал он.       Запершись в ванной, я приняла душ, смыла косметику, преодолев себя, вытерлась полотенцем, которое взяла из шкафчика (на ощупь и на вид оно было, кажется, чистым), переоделась в футболку и вышла, ступая пятками по холодному полу.       — Ну и задница! — вырвалось у меня, когда я узрела произошедшее.       Хэссл стащил с кровати матрас вместе с постельным бельем, положил его на пол и с невозмутимым видом растянулся на нем, копаясь в телефоне. В кровати остались только деревянные рейки, я с ошарашенным видом остановилась посреди комнаты.       Обида заполонила меня до самого горла — проклятье, чем я это заслужила?! Говнюк мстит мне за то, что потерял свои деньги? Так ведь он всё равно бы мне их отдал!       Подойдя, я села на край деревянного каркаса и злобно посмотрела на Хэссла. Он ответил таким невинным взглядом, будто бы и впрямь не понимал, на что я злюсь.       — Ты из принципа гадишь мне? — хмуро вопросила я.       — Да где же я тебе гажу? — удивился он.       — Что не скажу — всё наоборот делаешь! — возмутилась я.       — Неправда, — отчеканил Холси. — Ты сказала, что кровать твоя — она твоя. Я держу слово и сплю на полу. Что тебе не так? Я удрученно вздохнула.       — Нечестно, — проронила я. — Не моя вина, что мы оказались в одной комнате.       — Не твоя, — кивнул он. — Твоя вина — что ты все время пользуешься положением и грозишься заложить меня семье, а я, между прочим, плачу тебе деньги и за послушание тоже.       — Воспитывать меня собрался? — фыркнула я. — Самого бы тебя поучить воспитанию.       — То есть? — вкинул бровь Хэссл.       — Забудь, — поморщилась я, устраиваясь на твёрдых деревянных реях. — И так придется объяснять маме, почему я возвращаюсь в синяках. В сказку про умалишенного папу не поверят ни она, ни он сам! Хэссл испустил вздох, и мне на мгновение показалось, что я его пристыдила.       — Ладно тебе, — буркнул он, а после сделал паузу. — Ну, не рассчитал силы, извини.       Я пораженно подняла голову. Холси извинился? То есть, извинился прямо своим собственным ртом? Он умеет быть вежливым? Матерь Божья!       — Да что уж там, — отмахнулась я. — Завтра синяков прибавится благодаря моему супер-комфортабельному койко-месту.       Теперь это был уже холодный расчёт — если я нащупала брешь в его мудачьей броне, стоило всадить туда еще пару копий. Как я и ожидала, Хэссл со вздохом, больше похожим на стон, поднялся с матраса и вытянулся передо мной в полный рост.       — Ложись, — сдался он, кивнув на матрас. — Не хватало мне ещё завтра маминых вопросов о твоих новых увечьях. Нежная какая, смотрите на неё…       Перебравшись, я без лишних слов нырнула под одеяло любовно приготовленной себе Хэсслом постельки. Растянувшись там, я победно замурлыкала от удовольствия и оглядела стоящего посреди комнаты в замешательстве хозяина. В одной футболке и шортах, он босой стоял, не зная, что делать — своей выходкой бедняга отрезал все пути к спасению (продумывая свой гениальный план, он явно не намеревался капитулировать). Задумчиво погладив себя по затылку, он взял какой-то плед и развернул его, оглядывая комнату.       — Напоминаю идею про подоконник, — выдала я.       Холси гневно развернулся ко мне, но смолчал, выражение его лица было очень рассерженным. Забравшись на подоконник, он скользнул и для начала хорошенько оттуда навернулся. Я не смогла сдержать истерического хохота, от окна послышалось не то рычание, не то стон.       — Как свои синяки будешь маме объяснять, гений? — спросила я.       — Сейчас я передумаю и перестану быть таким добрым, — простонал Хэссл. — Подоконник мне явно мал, а вот для тебя будет в самый раз.       — Я не вылезу из-под одеяла, даже если загорится дом, — отрезала я. — Хочешь занять моё место — придется меня потрогать.       Вздохнув снова, Хэссл принял поражение. Он перешагнул через меня и улегся на пол около моего матраса. Укрывшись по самую шею пледом, Холси отвернулся от меня и напоследок пробурчал:       — Свет выключишь?       — Я же сказала, не встану, — напомнила я. Раздраженно цокнув, Хэссл вынул руки из-под одеяла, громко хлопнул, и комната погрузилась во тьму.