Дорогая Эмэ!

      Удивительно, но обед прошел достаточно тихо — мне не задавали провокационных вопросов, Холси меня не бесил, а после того, как я порыдала, мне даже начало казаться, что он стал со мной помягче. Мы больше часа сидели рядом, и я решила, что будет странно не проявлять друг к другу ласки столь долгое время для обрученных, поэтому, сделав вид, что машинально, я легла затылком на его плечо и взяла за руку, сцепив пальцы. Хэссл, к слову, не выглядел удивленным, наоборот — казалось, сам выбирал момент, когда бы сделать нечто подобное. Решив, что я достаточно повыкаблучивалась, чтобы поставить мудака на место, я поутихла и стала отрабатывать свою зарплату.       — Какие планы у вас на завтра, ребята? — несколько отвлеченно спросил Освальд, глядя в телефон.       — В кампусе у Алекса вечеринка, пойдем немного развеемся, — ответил Холси, отпивая из бокала с вином. «Развеемся отдельно друг от друга», — добавила я мысленно, в этот момент резко выпрямилась, тряся Маргаритой, Джуди.       — Студенческая вечеринка! — обрадовано воскликнула она. — Умоляю, Лейтон, возьмите меня с собой!       — Нет! — в один голос выкрикнули мы оба. — То есть, — добавила я. — Там такое творится иногда… Вам лучше этого не видеть… Освальд смерил жену снисходительным взглядом.       — Джуди, ну что тебе всё неймется? Дай ребятам отдохнуть от нас, — вставил он.       — Я клянусь, что не помешаю, даже и виду не подам, что я с вами! — хлопая глазами, взмолилась та. — Прошу, я не была на студенческих тусовках уже лет двадцать!       Хэссл умолк, медленно краснея со лба, я в отчаянии задержала дыхание, чтобы не закричать. Нет, только не это. Только не это! Еще одного вечера в компании семейства Холси я просто не вынесу!       Джуди смотрела так умоляюще, что я никак не могла раскрыть рта и проорать ей в лицо «оставь меня в покое!», потому мысленно закатила глаза, и мне даже показалось, услышала немой отчаянный стон Хэссла, сидящего рядом со мной. Стоило почаще повторять себе, что ему тоже это всё не к месту, а то становилось совсем тошно.       Провожая меня до такси, Холси был хмур. Я даже не знала, ждать ли от него извинений, или лучше было бы извиниться самой, но пришла к выводу, что и то, и то, наверное, будет лишним.       — Кошмар, — выдохнула я, когда мы отошли достаточно далеко от родителей. — Неужели она и впрямь туда потащится?       — Потащится, — покивал Холси. — Меня греет только одно: Алекс обещал, что у них будут наливать, так что, надеюсь, к полуночи она как следует накидается. Он вскинул голову, сделав паузу, а после мы в один голос добавили:       — И я тоже.       — Как же я скучаю по уединению, — простонал он, потерев лоб, после того, как открыл мне дверцу такси.       — До завтра, Холси, — бросила я с тоской, захлопывая дверцу.       И сразу после мысли о том, как сильно я скучаю по уединению, пришла другая: я даже не сразу заметила, что мой рот невольно повело, и я не смогла произнести заветное «Хэссл», обращаясь к нему. Подействовало ли то, что он сказал мне? Или то, как он мне это сказал? Я вспомнила его взгляд — отрешенный и хмурый, он не взглянул мне в глаза, как делал всегда, когда угрожал мне — это намного больше походило на… обиду? Этот взгляд даже не напугал меня, а я отчего-то повиновалась его, с позволения сказать, просьбе. Помотав головой, я решила, что теряю хватку, и закрыла глаза, устраиваясь на сидении.       Выпрашивать еще один выходной я не стала, решив, что свободный день до назначенных девяти вечера в общежитии у Алекса — это и есть мой выходной. Прошёл он, надо сказать, довольно тоскливо, но я наслаждалась уединением, как и завещал мне Хэссл, а около восьми набросила нарядные вещички и поспешила в кампус.       Студенческие вечеринки я особенно не любила, на них всегда было слишком шумно, тесно и суетно, но, к счастью, сегодня мне это было кстати. Алекс меня, кажется, не ждал, но я не стала искать его сразу, остерегаясь предупреждения Холси. Он сам, кстати, еще не явился, а потому еще не успела наставить на меня своё неусыпное око Саурона его «старшая сестра на один день», так что я просто мирно попивала Отвёртку, шатаясь по холлу общежития, озаглавленного непонятными греческими буквами. В этих аббревиатурах студенческих братств я ничерта не смыслила, но Алекс вроде бы попал в самое элитное, и если бы не вырос из этого к моменту поступления, наверняка задирал бы членов других менее авторитетных братств. Помнила я, и как он рассказывал мне об адской неделе испытаний, что ему пришлось пройти, чтобы беднягу приняли — я ожидала, что речь пойдет о спортивных состязаниях или тестах, но Алексу требовалось только украсть и поджечь чьи-то носки, пробежать раздетым по лужайке перед кампусом и четырежды надраться в сопли.       Мне до братств и их великосветских традиций не было, в общем-то, никакого дела. Туда вступали либо помешанные на будущей карьере президентов ботаники, либо не имеющие ни грамма индивидуальности и жаждущие поскорее сбиться в стаю безмозглые девицы, либо по самую задницу закомплексованные придурки, но во всех университетах и колледжах страны это, похоже, было настоящей сектой. Разумеется, были и исключения, и с некоторыми особями я была знакома вживую — включая Алекса, который хотел состоять в братстве исключительно для того, чтобы тусоваться без перерыва каждый день, что проведет в университете.       Я знала наверняка, что в девчачьем балагане Альфа Дельта Фи состояли и именовали себя Адельфийками две мои однокурсницы с экономического. Они вступили в братство с хитрым расчетом стрясти с состоявших там старшекурсников побольше выгоды, начиная от выполненных домашних заданий и тестов, заканчивая рекомендациями их состоятельных отцов при приеме на работу. Именно они рассказали мне, что мой нынешний недожених Холси частенько захаживал к ним в Альфа Дельта Фи, хотя сам ни в каком братстве не состоял. Однокурсницы тоже отзывались о нём не лучшим образом, и это как раз было одной из причин моего благосклонного к ним отношения. Они обе утверждали, что Хэссл постоянно снимал девиц из Адельфиек, но до них двоих так и не снизошел, и я толком не поняла, были ли они расстроены или довольны.       Пока я допивала свой коктейль и размышляла о том, почему же Холси так дались именно Адельфийки — девичьих братств в кампусе было пруд пруди — он сам пожаловал в холл.       Я поспешила спрятаться. Меня уже тошнило от притворных сцен приветствия в стиле «мы не виделись четыре года», когда Холси лез на запрещенное моим личным пространством расстояние и задерживал дыхание, чтобы его, по-видимому, не вывернуло, а я усилием воли сдерживалась, чтобы не вцепиться зубами ему в губу.       По правде говоря, я начинала тихо ненавидеть себя за день, в который согласилась на проклятую сделку — она не стоила обучения в Колледже искусств, она вообще ничего не стоила, я настолько устала от общества Холси, что была готова заплатить ему вдвое больше, лишь бы он забыл, что мы знакомы.       Я решила игнорировать его и Джуди так долго, как только смогу, а потому нырнула в толпу уже набравшихся студентов и стала лавировать, надеясь напороться на выпивку — бокал некстати опустел. Однако удача снова отказала мне — едва я подбрела к импровизированному бару, как прямо передо мной развернулась Джуди, стараясь не расплескать содержимое длинного бокала с жидкостью цвета аквамарин.       Подавив гневный выдох, я постаралась усмирить внутреннюю богиню, которая уже нервно подергивала бровью, и изобразила радость встречи.       — Добрый вечер, Реджина! — Теперь меня даже взяла злоба — и откуда в Джуди столько оптимизма на каждый долбанный день?!       Прокручивая в голове сумму, которую я получила за сделку, чаще, чем во все предыдущие дни, я решила просто улыбаться ей в ответ. Улыбка, по-видимому, вышла натянутой, потому что Джуди сразу посерьезнела:       — Всё в порядке, дорогая?       — Ерунда. — Я не успела сообразить достоверный ответ и отмахнулась. — В начале тусовки всегда бывает немного тоскливо.       — Ты ведь простишь меня за то, что я уцепилась за вами? — уточнила она, заглянув мне в глаза неподдельно очаровательно, а после взяла меня за руку и приблизилась к моему уху. — Я так скучаю по Лейтону в Нэшвилле, что хочу провести с ним здесь как можно больше времени… Я смягчилась и, наконец, улыбнулась искренне.       — Не берите в голову, Джуди, — проговорила я. — Мне очень приятно ваше общество.       В самом деле, я почувствовала себя ужасной эгоисткой — мы ведь оговорили две недели спектакля, выходных мне вообще никто не обещал, так что стоило быть к этому готовой, а Джуди и впрямь выглядела искренней, говоря о Хэссле, потому я расслабилась и решила просто перетерпеть этот вечер.       Холси даже не поздоровался со мной, по-видимому, сделав вид, что мы уже виделись. Теперь он, поймав проницательный взгляд своей матери, поспешил взять меня за ручку, притянуть к себе и поцеловать несколько раз в макушку, бормоча мне что-то матерное, что, должно быть, выглядело, как проявление нежности. Как я и ожидала, Джуди отвлеклась на алкоголь, и мы с Хэсслом остались предоставлены сами себе.       — Пойду накину, — отчитался он. — Без глупостей здесь, Бехан, ясно?       — Я слежу за твоей мамой, — отозвалась я.       — Следить за мамой я буду сам, а ты — без глупостей, — отрезал он и нырнул куда-то в толпу.       Облегчение оказалось не таким сильным, как я ожидала. Заглатывая отвертку, я искала глазами хоть кого-то знакомого, с кем можно было бы элементарно поговорить, ничего не изображая. С Алексом я без конца изображала безразличие, с семейством Холси — без конца его скрывала, а с ним наедине без конца выдумывала заклятия, чтобы его не убить. Знакомых лиц не наблюдалось, я не заметила, как вошла в толпу танцующих, неловко подняв бокал над головой. В этот момент мою руку кто-то цепко схватил, я уже подумала, что меня нашел Алекс, успела испугаться, обрадоваться и запаниковать опять, но за моей спиной стоял незнакомец. Парень моего возраста или чуть старше, высокий, симпатичный и, кажется, уже пьяный. Я растеряно заморгала, когда он качнул головой в мою сторону.       — Ты одна здесь? — спросил он, стараясь перекричать музыку.       — Ага, — не думая, кивнула я, а сама огляделась, чтобы удостовериться, что за мной не наблюдает Джуди или, не дай бог, сам Хэссл. — А ты?       — С другом. Мы из пси фи, — ответил парень.       Мне было плевать. Я отпила из бокала и улыбнулась, делая вид, что очень заинтересована в беседе, паренек всё еще держал меня за руку, а в этот момент отпустил и тронул мои волосы.       — Ты красивая, — проговорил он. — Потанцуем?       — Спасибо, — отозвалась я, не на самый высокий балл оценив его способности к пикапу, но пожала плечами в ответ на предложение.       Тогда парень внаглую обнял меня за талию и, наклонившись, отпил из моего бокала, я на пару секунд оторопела, не зная, что делать: общество незнакомца было вроде бы приятным, но он не только форсировал события, а ещё и подвергал опасности мою сегодняшнюю миссию. И только мне пришла в голову гениальная мысль по-быстрому смыться, как кто-то грубо схватил меня за воротник и оттащил от парня.       — Бехан, ты спятила?! — проорал мне на ухо Хэссл.       — Эй, ты еще кто такой? — опешил мой спутник.       — Заткнись и пошел отсюда к дьяволу! — разъяренно, но с ноткой безнадеги произнес Холси, сжимая кулаки.       Парень гневно сверкнул на него глазами и куда-то испарился. Я застонала от обиды, а Холси уже вёл меня прочь из холла, испуганно озираясь по сторонам, во взгляде его я отчетливо уловила густую ярость.       — Какого черта ты вытворяешь?! — прорычал он мне на ухо, остановив около бара.       — Успокойся, твоя мама ничего не видела, — оправдалась я. — Мы только поболтали.       — Ты на работе, чёрт тебя дери, Бехан! — прошипел Холси. — Веди себя подобающе!       — Ой, отстань, — мяукнула я. — Ты дольше отчитываешь меня, чем мы танцевали.       Хэссл с заметным усилием подавил желание проорать в голос, затем отпустил мой воротник и, подтолкнув к бару, ткнул указательным пальцем мне в грудь.       — Реджина, еще раз я увижу подобное — клянусь, я тебе вмажу!       — Лейтон, как ты себя ведешь? — послышался изумленный голос Джуди.       Она и сама показалась в эту минуту около недобара, забирая сразу три бокала. Мы оба замерли от неожиданности (Хэссл еще и от злости), а после я выдохнула и спешно рассмеялась:       — Ну, что вы, миссис Холси, — отмахнулась я. — Лейтон так шутит. Он такой ревнивый, я это обожаю!       Повиснув на нём, я горячо расцеловала Хэссла в щёчки и потащила за собой якобы танцевать. А дотащив его через толпу так, чтобы Джуди пропала из виду, я остановилась и изо всех сил ударила его в плечо.       — Проклятье, Холси, перестань угрожать мне расправой! — гневно воскликнула я.       — Какой расправой? — поморщился он.       — Ты без конца твердишь, что вмажешь мне, а ну прекращай это, мать твою! Я уже предупреждала, что не потерплю этого!       — Я не стану тебя бить, и ты об этом прекрасно знаешь, — вскинул бровь Хэссл. — Бехан, когда я говорю, что сейчас вмажу тебе, это такая фигура речи, означающая «перестать нахрен делать то, что делаешь»!       — Однажды ты уже оставил на мне синяки, так что чёрт тебя знает, — буркнула я. Закатив глаза, Холси ударил себя ладонью в лоб.       — Да хватит уже, ясно? — застонал он. — Это вышло случайно, и я уже извинился, чего ты еще хочешь?       — Я уже сказала: чтобы ты перестал мне угрожать, — отрезала я.       Ощущать себя жертвой мне порядком надоело, хотя, пожалуй, где-то в глубине души я знала, что он говорил правду — Холси не походил на человека, который регулярно отвешивает женщинам.       — А может, тогда ты перестанешь творить всю эту хрень, которую ты творишь вместо того, чтобы делать свою работу? — резонно заметил он. — Кто призывал положиться на честное слово? Мы заключили сделку, а всё, что ты делаешь — подвергаешь дело опасности из-за своей глупости, упрямства или настроения! А вместе с тем бесконечно угрожаешь мне заложить меня семье и шантажом тянешь из меня деньги! Вот это ты называешь честной игрой?       — Честной игрой? — расхохоталась я. — А что ты называешь честной игрой? Ты и сам творишь непонятно что, пользуясь тем, что заплатил мне! Скажешь, это не так?       — И что же такого я творю? — удивился Холси. Я гневно вздохнула.       — А что такого ты выделывал позавчера в театре, м? — напомнила я. — Кажется, мы так совершенно не договаривались!       — Ты подписалась изображать мою невесту, — изумился моей наивности он. — Да, целоваться с тобой я не был намерен, но идея о том, что мои родители могут наблюдать за нами, была твоей! Так, может, ты сама хотела, чтобы я делал всё это с тобой?       Опешив от подобного хамства, еще раньше, чем я успела о чем-то подумать, я вскинула руку и залепила Хэсслу пощечину. Казалось, этот оглушительный звук слышал весь дом, я и сама замерла в ужасе от того, что сделала.       — Ну, знаешь, Бехан, — процедил Холси, держась за лицо. — Это уже слишком.       Но стоило мне открыть рот, чтобы пролепетать, что я погорячилась, как Холси кто-то схватил за плечо. Обернувшись, он поморщился, глядя на остановившихся позади двоих, один из которых был тем самым парнем, которого я так неудачно пыталась соблазнить.       — Что за… — только и начал Хэссл, как тот самый идиот вдруг размахнулся и изо всех сил зарядил ему по лицу.       Тот отшатнулся, едва не упав, хватаясь за лицо второй раз за последние десять секунд, я завизжала от испуга, инстинктивно кидаясь между ними.       — Что ты делаешь?! — в ярости выкрикнула я.       — Пусть твой говнюк знает, что бывает, если обломать меня, — плюнул он.       Приятель за его спиной поддакнул, как заправский дегенерат, оба захихикали, пока Холси приглушенно и очень грязно матерился, держась за стену.       — Идиот! — осадила я неудавшегося соблазнителя. — Что за дебилы в этих ваших братствах собираются! А ну проваливай! Чего встал?       — Ты же была не прочь… — начал он, но я, словно бешеная кошка, с которой меня так кстати сравнили днем ранее, вцепилась ему в куртку и зашипела.       — Проваливай к черту отсюда и живо, иначе он тебе сейчас знаешь, чего выпишет?!       — Ну и чего же? — презрительно усмехнулся обидчик.       — Ничего, мать твою, — прорычал Хэссл, всё еще согнувшись пополам. — Бехан, клянусь богом, если я кому и выпишу, то тебе…       — Эй, а ну довольно! Мы договорились! — Я пнула его носком ботинка и, взяв за воротник, потащила прочь, поняв, что до дауна, махающего кулаками, еще нескоро дойдет, что его отшили.       Добравшись до ванной, где тоже было полно народу, я растолкала каких-то баб, фотографирующихся в зеркало около умывальника, и подтолкнула Хэссла к раковине.       — Почему ты ему не ответил? — возмущенно спросила я. — Холси, отец не учил тебя давать сдачи?       — Что?.. — в гневе воскликнул он, умывая лицо от кровоподтеков. — Какой нахрен сдачи?! Я не умею драться, Бехан! Господи, будь проклят тот день, когда я согласился взять тебя на эту роль…       Далее он забулькал, снова умыв лицо, а после выпрямился и посмотрел в зеркало. Вокруг носа уже расползался багровой дымкой синяк, одним ударом обидчик умудрился разбить Холси нос и губу одновременно. Он смотрел в зеркало, сморщившись от боли, пытаясь слизывать кровь, но это не помогало. Сама не знаю, почему, я ощутила что-то, смутно напоминающее жалость, глядя на его изувеченное лицо. Жалость к Холси была чувством мне доселе незнакомым — да и теперь казалось неуместным, он явно не впервые получал на орехи за свой бескостный язык. Да и жалеть его было мне совершенно чуждо — его увечья не имели никакого отношения к попыткам защитить меня или отстоять мою честь (как это временами бывало с Алексом). Хэссл огрёб по лицу за свою уникальную способность ссориться с человеком за шестьдесят секунд, однако я всё равно отчего-то ощутила едва заметный укол совести.       — Послушай, Холси, — проговорила я. — Тупо вышло с моей стороны… Дай-ка сюда.       Я выдернула пару салфеток из сушки, свернула одну из них в несколько раз и пихнула краешком Хэсслу в нос, откуда все время капало. Он взвыл от боли и схватил меня за руку.       — Бехан, если ты хочешь сделать мне ещё больнее, лучше ударь ещё раз, это хотя бы быстро, — прорычал он. Пропустив мимолетную мысль о том, какой же он всё-таки нытик, я качнула головой.       — Потерпи. Лучше подумай, что мы скажем твоей маме, — ответила я, промакивая ссадину на губе другой салфеткой.       — Да какая разница, господи, будто мне в морду никогда не давали, — простонал Хэссл, зажмуриваясь.       — Что, часто попадало? — участливо спросила я. — Ну да, ты хилый, странненький, наверняка в школе был первым кандидатом на «пни меня».       — «Пни меня» лепили ботаникам, — устало отозвался Холси. — Это было слишком сложной схемой с элементами личностного унижения, меня просто били. Я расхохоталась и дернула ещё одну салфетку.       — Так вот почему ты такой козел, — протянула я. — Комплексы, да, Холси?       — Они самые, видишь, изо всех щелей лезут, — покивал он. — Остановилась, кажется, — отметил он о крови. — Довольно играть в Мать Терезу, Реджина, я в порядке. Те двое наверняка от испуга уже убежали на границу.       — От какого такого испуга? — вскинула бровь я. — Ты же ничего им не сделал.       — Я — нет, но ты так орала, что я чуть не оглох в придачу. И чего это только ты так распсиховалась?       — Придурок же тебя ударил! — удивленно выдала я.       — Ты тоже, и что? — вскинул бровь Холси. — Кстати, на этот счёт мы с тобой ещё поговорим.       Жалость и сочувствие сдуло, словно ветром. Я закатила глаза и дернула плечами, собирая салфетки с раковины.       — Нашёлся тут воспитатель, — фыркнула я. — Между прочим, я тебя за дело.       — И за какое же? — проницательно спросил Хэссл. — Для оскорбленной в лучших чувствах пуританки ты поздновато решила возмутиться, не находишь?       Мозг вновь сработал позднее мышц, я резко развернулась и снова отвесила Холси затрещину — правда на этот раз несколько послабее (видать, даже мои рефлексы решили его пожалеть). Судя по выражению лица, из глаз у него в самом деле посыпались искры.       — Проклятье, Бехан! — проорал он, нагибаясь к раковине. — Честное слово, в следующий раз я дам сдачи!       — Ты же не умеешь драться, — напомнила я в ответ, хватая его за плечи и разворачивая к себе. — Ну-ка покажись. Больно?       — Если я скажу «да», прекратишь? — умоляюще вопросил он, прижимая к носу новые салфетки. — За что, Реджина?!       — Ладно тебе… — Я погладила его по плечам. — Ну, будет, Холси, извини. Не знаю, что на меня нашло.       Он снова наклонился к раковине и стал умываться, кашляя в воду, а я отдышалась, постепенно успокаиваясь, даже толком не осознавая, из-за чего так вскипела. Холси только намекнул, что я лукавлю о своих оскорбленных чувствах — стало быть, лукавлю о своей неприязни к нему — а меня это вмиг привело в ярость. Теперь меня медленно, но беспощадно накрывало чувство стыда. Боже, я вела себя как настоящая истеричка, и наверняка, так остро реагируя на предположения Хэссла, давала ему только больше поводов для подозрений. Стоило прояснить мою обиду словами, а то, не ровен час, он так и не поймет, за что я его так изувечила.       — Я не хотела говорить о том, что было в Орфеуме, — помотала головой я. — Послушай, я понимаю, на что подписалась, но к таким вещам… Надо готовить, понимаешь? Предупреждать. Ты мне угрожаешь без конца, я… тебя боюсь.       — Что? — изумленно поморщился он, обернувшись. — Что за глупости, Бехан? Ты же умная девица и прекрасно знаешь, что я не исполню угроз. Я ведь уже сказал, что не намерен тебя и пальцем трогать. Я груб с тобой, потому что ты меня выводишь. Он запрокинул голову — от моей пощёчины из носа снова пошла кровь.       — Конечно, после этой фразы угрозы теряют всякий смысл, но просто уясни себе: я никогда не ударю женщину. Даже тебя.       Я смягчилась и покивала. Ладно, я знала, что он не ударит. Но сам факт того, что человек без конца тебя запугивает, не располагает к доверию и приятию его на столь короткие расстояния от своего лица. Чувство вины, навязчиво сжимавшее горло, отступило. Холси тем временем зажмурился и снова дернул пару салфеток.       — Как ты? — спросила я.       — Бывало и лучше, — отозвался Холси, убирая руку с салфеткой ото рта.       Выглядел он, признаться, дерьмово, на мгновение мне снова стало его пронзительно жалко, особенно когда чувство вины вернуло хватку, напомнив мне, что все увечья Хэссл получил только благодаря мне. Я совестливо вздохнула.       — Возьми-ка ещё пару салфеток, найдем Алекса, тебе нужно приложить лёд. Это поможет.       И вопреки ожиданию, Холси только молча выбросил окровавленные салфетки в урну и последовал со мной.