Дорогая Эмэ!

      Едва продрав глаза, я сразу поняла, что всё еще нахожусь в комнате Алекса. Похмелья на этот раз я не ощущала, зато ощущала ненавязчивую тоску от воспоминаний о вчерашней ночи. Алекс был так мил и настойчив, но я почему-то осталась неприступной и легла на свободную кровать его соседа по комнате. Теперь я и не могла точно сказать, обиделся он или был расстроен, а сам Алекс на моих глазах сладко потянулся на кровати напротив.       — Доброе утро, — произнесла я, ложась на живот и утопая подбородком в подушке. — Как спалось?       — Вертолётило до пяти утра, — пожаловался Алекс, садясь в кровати и беря сотовый. — А ты как?       Он вскинул голову и сонно улыбнулся мне, я поняла: мой отказ его не обидел и даже не разозлил, а только, кажется, еще больше раззадорил. Я улыбнулась в ответ, оглядывая его обнаженную до пояса спортивную фигуру, поддаваясь приятным воспоминаниям. В таком виде я заставала Алекса нередко во время наших отношений: сонного, раздетого и довольного (сегодня, однако, неясно отчего). Он поворошил ладонью спутанные русые волосы, спадающие на лоб, и снова отвлекся на телефон.       Мой взгляд тем временем упал на задвинутый к стене знакомый багет, в котором я подарила Алексу портрет.       — Послушай, — протянула я, кивая на картину. — Ты так и не повесил портрет… позволишь мне взять его?       — Что? Нет! — вскинул голову Алекс, отбрасывая телефон. — Ты хочешь забрать его? Почему?       — Хочу показать на вступительных, — успокоила я. — А после верну тебе назад. Я невольно улыбнулась, увидев, с какой почти детской обидой Алекс воззрился на меня, посчитав, что я хочу отобрать свой подарок.       — А, — стушевался Алекс. — Конечно, бери. Я, знаешь, думал повесить его в квартире. Собираюсь переехать на следующий год.       — Неужели? Где решил обосноваться?       — Где-нибудь в Бингемптоне, весной я нашел там неплохой дюплекс, но он уже занят. Надоело мыкаться по общежитиям, хочу своё жильё.       — Это чудно, Алекс, — покивала я. — Значит, ты решил остаться в Мемфисе?       — Не знаю, но, по крайней мере, до окончания университета надо где-то жить, — пожал плечами он. — Здесь мило, и погода мне нравится.       Я познакомилась с Алексом в университете, а потому иногда забывала, что он не местный. Алекс приехал из Элизабеттауна, маленького городка в Кентукки, и, сколько я его помнила, говорил, что непременно уедет в город ещё больше, чем Мемфис, как только спортивные карьерные успехи ему это позволят. Когда мы встречались, я одновременно и хотела, и не хотела, чтобы мечты Алекса исполнились: Мемфис, как мне тогда казалось, был тесноват для моей творческой жажды, но он хотел податься куда-то в Новую Англию, а мне больше был по душе запад. К счастью, Алекс разрешил мои сомнения, когда расстался со мной.       — Да, погода здесь отменная, — кивнула я. — Жаль только, океана нет.       — Точно — покивал Алекс. — А ты собираешься куда-то поехать, когда весь этот балаган с Лейтоном окончится?       — Тех денег, что я стрясу с него, хватит только на поступление, — усмехнулась я. — Так что — нет, придется перекантоваться в Мемфисе.       — А я получил немного наличности за соревнования. — Алекс снова улегся в кровать, устраиваясь на подушке. — Может быть, возьму билет в один конец до Флориды. Он рассмеялся, я вторила ему и неохотно поднялась с постели.       — Здорово, что ты осталась, — промурлыкал Алекс, ловя меня за руку. — Приготовишь кофе?       Около трёх я покинула общежитие Алекса, скрестив пальцы — Холси ни разу не проявил себя за всё это время, даже не отвечал на сообщения своего друга. Однако радовалась я недолго: через час после того, как я вернулась домой, мне позвонили с неизвестного номера.       — Реджина? — послышался в трубке голос Джуди. — Милая, прости, что беспокою! Лейтон заболел, а мне так тоскливо дома с ними обоими… Ты не хочешь прогуляться по магазинам? Признаться, не представляю, кого еще попросить составить мне компанию, я ведь тут никого, кроме тебя не знаю…       — О, а что это с Лейтоном? — усиленно изображая беспокойство, вопросила я.       — Голова болит после вчерашнего и, кажется, подхватил простуду… Он, как обычно — ворчит, что всё хорошо, но уверена, захочет, чтобы ты его проведала. Что скажешь, Реджина? Заезжай к нам на чашку чая, а после поедем, прошвырнемся по центру?       Перспектива встречи с Хэсслом обещала быть недолгой, общество Джуди подразумевало не самый дурной досуг, особенно если в её присутствии не придется изображать нежность к её отмороженному сынку, так что, недолго думая, я согласилась. Прошвырнуться по магазинам я собиралась как раз по окончании сделки, а тут часть расходов на такси и обед даже будет оплачена из кармана Холси. Я немедленно набрала ему сообщение и предупредила о своём приезде, а также вписала сумму, которая понадобится мне в пути.       Без лишних слов Хэссл напомнил о карточке, которую давал мне на покупку платья, так же напомнив об уведомлениях, по которым он за мной следит. Я только рассмеялась: бедняга до сих пор думал, что мне не плевать!       Приодевшись в бордовую юбку, так, будто я хотела кого-то впечатлить, я выдвинулась в сторону Даунтауна. Поднимаясь по уже знакомым ступеням, я поймала себя на мысли, что начинаю привыкать хотя бы к этому дому, если уж не к его бешеному хозяину. Сам Холси был у себя, Джуди встретила меня на пороге, расцеловав в щёчки, и дала в руки поднос с супом, который как раз приготовила для больного. Я поднялась наверх и нарочито громко постучала много раз подряд. После, прислушавшись, кашлянула и приглушенно крикнула в щель:       — Холси, это я, надень всё, если что-то, не дай бог, снял.       Не услышав ответа, я аккуратно нажала на ручку двери и вошла. Спальня была такой же, как я её помнила, только на этот раз кровать занял Хэссл, свернувшись на ней в клубок прямо в одежде. Рядом с кроватью на тумбочке валялся ворох таблеток, стояли две кружки с водой и одна — с чаем.       — Всё ясно, пациент безнадежен, — протянула я вместо приветствия, взяв с тумбочки градусник и нажав на кнопку. — Температура тридцать семь? Уже написал завещание?       Холси поморщился и вытащил голову из-под одеяла. Под носом сиял наливной синяк, волосы спутались и спали на побледневший лоб. Незамедлительно после пробуждения он закашлялся, как чахоточный, я невольно отшатнулась и поджала губы, присаживаясь рядом с ним.       — Кажется, ты вчера сглазил, Холси, — хмыкнула я.       — Ты уже что ли? — сонно вопросил он, поднимаясь на локтях. — Сколько я спал?       Он помотал головой, я заметила, какие у него румяные щеки, кажется, температура всё ещё не спала.       — Не знаю, — флегматично ответила я. — Я принесла тебе суп, ешь.       — Не хочу, — отозвался Хэссл, опуская затылок на подушку.       — Я не спрашивала, хочешь ты или нет, — скривилась я. — Джуди сказала, что стояла у плиты впервые за последние пять лет, давай живо ешь. Почему-то он повиновался и, сев, поджал ноги под себя и взял тарелку.       — Вот и здорово, можешь сказать родителям, что я тебя кормила с ложки. Романтично?       — До одури, — невнятно произнес Холси, глотая суп.       Я оглядела его, размышляя о том, насколько же его мальчишеский излишне агрессивный рассудок не подходил этому длинному телу. Да и не только рассудок: даже брюки, которые были надеты на нём сейчас, явно были ему коротки: из штанин торчали худые лодыжки и вытянутые ступни в максимально коротеньких носках. Я даже на мгновение отвлеклась, подумывая, откуда только он взял на свой размер такие крошечные носки, а Холси вскинул голову на меня и кивнул:       — Надолго ты тут?       — Нет, проведаю тебя, — округлила глаза я, — и поеду по магазинам с твоей матерью.       — А, — коротко ответил он. — Хорошо. Увези её, она надоела мне почти так же, как ты.       — Вот скажи, Холси, неужели ты не можешь просто быть нормальным? — поморщилась я. — Зачем постоянно напоминать мне о том, как сильно ты меня бесишь?       — Мне нужно куда-то вымещать свою боль от твоего постоянного присутствия в моей жизни, — пробулькал Хэссл.       — Всё-таки, ты невыносим, — констатировала я. — Как ты живёшь всю жизнь с таким характером?       — Без особых усилий, — произнес он.       Я вновь вспомнила о словах Алекса. Нет, он определенно что-то спутал, Холси просто не был способен на ласку или — не дай бог — любовь, да даже на простую приязнь к ближнему. Ещё больше, чем своим прищуренным взглядом, змею он напоминал своим стилем общения: без конца жалил кого-то — резко, исподтишка, оставляя мерзкий ядовитый привкус от каждого своего слова.       — Холси, я хотела спросить, — неуверенно начала я. — У тебя когда-то была девушка? Он вскинул голову на меня и пронзительно взглянул в лицо.       — Что? — спросил он, отставив тарелку. Опомнившись, я пояснила:       — Ну, девушка. Отношения с кем-то, больше, чем на одну ночь?       — С чего это ты решила говорить об этом? — удивленно нахмурился Хэссл.       — Алекс рассказал мне об Амаре, — просто ответила я.       Холси замер. Снова, как и всякий раз, как он слышал это имя, программа словно выдавала ошибку. Я видела, что он пытался изо всех сил скрыть эмоции, но получалось у него довольно паршиво: стараясь изображать равнодушие, он бегал глазами из стороны в сторону, думая, что я не замечаю. Даже болезненный румянец сошёл с его щек — он снова побледнел.       — Я хотела спросить, не солгал ли он? Просто из интереса, — добавила я.       Нет, не солгал. Что бы не произошло между Холси и Амарой, это причинило ему боль, и эта боль теперь проступала на его лице, словно невидимые чернила, стоило мне только заговорить о ней. Я даже не хотела, чтобы он отвечал, мне было довольно доказательств, но в этот момент Холси раскрыл рот и выдал:       — Я дам тебе еще одну тысячу, если ты больше никогда не заговоришь со мной о ней.       Я оторопела. Сам факт того, что Хэссл мог испытывать чувства, да ещё и такие сильные, переворачивал всё моё представление о нём. Это выглядело несуразно, неестественно, но я отчетливо уловила, что эмоции его были искренними.       — У вас… Не сложилось? — аккуратно спросила я. — Ты можешь рассказать, если хочешь, я не стану смеяться над тобой.       Дура, с чего это ты решила, что он станет с тобой откровенничать? Казалось, Холси вот-вот произнесет вслух то, о чем я подумала, но он сделал глубокий вдох, потёр синяк, поморщившись от боли, и сделал ещё глоток воды.       — Не сложилось, — коротко ответил он. — Это не твоё дело, Реджина.       Я поджала губы, понимая, что он не расскажет мне правды. Спрашивать у самой Амары было бы, пожалуй, слишком навязчиво, тем более, что мы даже не были знакомы, а я не так сильно хотела лезть в личную жизнь Хэссла, чтобы унижаться подобным образом. Вздохнув, я взяла тарелку из его рук.       — И всё же странно, ты и вдруг… девушка, — сказала я напоследок.       — Моё предложение про тысячу всё еще в силе, — отозвался он.       — Да брось, откуда у тебя ещё одна тысяча, — отмахнулась я. — Я только хотела сказать: если вдруг захочешь поговорить… Он прервал меня.       — Бехан, послушай-ка, — окликнул Холси, когда я поднялась.       — Что? — пожала плечами я.       — Договоримся вот о чём, — проговорил он. — Мы с тобой не друзья. Даже не приятели — мы чужие люди. Не смей задавать мне подобных вопросов больше никогда. Ты поняла?       Я знала, что боль, которую ему явно причинила Эмэ, сейчас находит выход, а я некстати попалась на пути, но слова, сказанные с слишком осточертевшим мне прищуром, резанули обиднее, чем должны были.       — Это она бросила тебя, а не я, — произнесла я. — Срывай свою злобу на ней.       В этот момент Хэссл вскинул взгляд на меня и пронзил такой едкой злобой, какой я никогда ещё не видела в его глазах. Я хотела дать ему понять, что знаю, как уколоть его побольнее, и он это понял. Между нами в эту секунду словно пролегла густая тень, и я осознала, что теперь война неизбежна.       — Проваливай, — процедил он, а я вскинула брови, недобро усмехнувшись, и исполнила его приказ. Впервые без слов и впервые, не чувствуя себя проигравшей.       Шопинг с Джуди и впрямь стал довольно приятным времяпрепровождением: оказывается в отсутствии Хэссла досуг мог радовать, в кои-то веки я не ощущала навязчивого напряжения, словно искрившего между нами каждый неладный день. Джуди показала мне премилую кафешку в центре, где я ни разу не бывала, и пустилась в воспоминания дней, когда они все трое жили в Мемфисе.       — Лейтон не показывал тебе наших фото? — спросила она.       — Нет, он такой скромный, — усмехнулась я, попивая безалкогольную пина-коладу.       — И нам он твоих фото не показывал, — отозвалась Джуди. — В толк взять не могу, почему! Он, кажется, говорил, ты была блондинкой?       — О да, была, — вспомнила я. — Но думаю, мне это не очень идёт, мой натуральный цвет мне больше к лицу, да?       — Да-да… — Джуди интенсивно покивала, набив рот макарунами. — Знаешь, Лейтон всегда был очень скрытен… ну, в вопросах отношений, я имею в виду. Но про тебя он рассказывал много.       — И что говорил? — улыбнулась я, проницательно глядя на неё. Джуди помотала трубочкой в бокале и подняла глаза к небу, вспоминая.       — Вспомнить бы… Ах да, говорил, что ты любишь астрономию… или что-то в этом роде, да?       — Да, — неопределенно покивала головой я. — Увлекалась раньше. Кстати, это совпало и с настоящей мной — астрономия меня интересовала с детства.       — А ещё, — протянула Джуди, — что вы вместе как-то ходили на скалодром. Ты любишь скалолазание?       — О, честно говоря, получалось у меня довольно скверно, — рассмеялась я. — Наверное, если бы не Лейтон, не решилась бы!       Сегодня я даже не чувствовала себя с ней как на допросе — а я почти привыкла чувствовать себя так с семейкой Хэссла. Однако, как выяснилось, элемент пытки в наше общение вносил именно он, теперь же разговоры с Джуди были непринужденными и легкими, я даже не боялась посыпаться, ведь она, как я и предполагала, не тестировала меня, а лишь пыталась узнать получше.       — Да, Лейтон всегда очень здорово лазал по деревьям в детстве, — с усмешкой покивала Джуди. — Особенно когда хотел спрятаться от Освальда или от меня.       — Он единственный сын? — спросила я.       — Да, — кивнула Джуди. — Знаешь, он быть может, и обижается на нас за то, что мы ему не позволили заниматься всем этим… творчеством… но мы очень любим его, несмотря ни на что. Надеюсь, он это понимает.       — Конечно, понимает, — уверила её я. — Он рад, что вы здесь, хоть ему и неловко.       — Ну, разумеется, неловко, — расхохоталась Джуди. — Я всё понимаю, мы вам обоим поперек горла, но надеюсь, в наше отсутствие Лейтон поласковее с тобой? Он так сдержан.       — О да, — отозвалась я. — Лейтон… Лейтон — прелесть.       — Я так рада, что он нашёл тебя, Реджина. — Джуди взяла мою ладонь и проникновенно глянула мне в глаза. — Ты сделаешь его счастливым, я чувствую.       Не найдя, что ответить, я только улыбнулась в ответ и сжала её ладонь, сдержанно кивнув. Тут Джуди, сама того не зная, попала в цель: я сделаю Холси самым счастливым на свете, когда он, наконец, от меня избавится.