Дорогая Эмэ!

      Поздним вечером, когда я отдыхала дома — родители уехали в гости, и мне даже не пришлось объясняться за свой утренний балаган — мой сотовый настойчиво завибрировал, звонил Холси. Я сняла трубку и едва не выпала в осадок в первые же три секунды разговора.       — Привет, ласточка моя, как ты? — вопросил его ласковый как никогда голос. Я опешила и не успела выдумать ответ, когда Хэссл продолжил: — я тоже скучаю. Какие планы на завтра? Осознав, наконец, что рядом с ним явно наблюдается кто-то из родни, я выдохнула и буркнула в ответ:       — Чего надо?       — Отец узнал, что я ни разу не видел Грейсленд и загорелся мыслью нагрянуть туда завтра днём, составишь компанию?       — Ну, а какой у меня выбор, чёрт подери, — устало произнесла я. — Это вся пытка на завтра?       — Надеюсь, милая, — проговорил Холси, пользуясь тем, что меня не слышно. — Хорошенько выспись.       К своему стыду и я в Грейсленде не была ни разу, однако исправлять это пока не торопилась. А вот то, что Холси ни разу не был в усадьбе легендарного Элвиса, вызывало удивление — он ведь музыкант, по крайней мере, мнит себя им.       Что ж, Грейсленд это неплохо, такой досуг быстротечен, особняк вроде бы был небольшим, так что: короткая прогулка, чашка кофе — и даст бог, на этом моя работа будет окончена.       Утром было пасмурно, но душно, я долго раздумывала, как одеться, но отчего-то решила принарядиться. Нацепив очки от солнца, которого не было, я распустила волосы, завила их на концах, набросила блузочку и юбку белого цвета, а ноги сунула в кожаные низенькие туфли. До Грейсленда было три дня скакать на хромой лошади, благо я вовремя вспомнила про свою карту и без намека на зазрение совести взяла такси.       Огороженный белыми ленточками светлый статный особняк Элвиса сегодня был почти пуст. Джуди сфотографировалась около каменного льва, а я купила билеты на четверых. Внутри оказалось не так интересно, как я ожидала — дом был тесным, совсем не похожим на музей; всё время, пока мы ходили по нему, создавалось ощущение, будто мы вломились к кому-то и собираемся поживиться.       — Как ты мог ни разу не побывать здесь, ты же типа музыкант? — спросила я Холси, когда мы немного обогнали родителей. Он недовольно покосился, заслышав моё «типа музыкант», а после поджал губы.       — Я не поклонник Элвиса, — хмыкнул он. — Переоцененный, зажравшийся бездарь.       — Элвис — бездарь? — опешила я. — Бог мой, Хэссл, уж не возомнил ли ты себя кем-то, кто имеет право так говорить?       — Я просил тебя больше так меня не называть, — процедил он.       — А я просила вести себя по-человечески, но ты на это просто не способен.       — Знаешь, давай-ка молча погуляем, — кашлянул Холси.       Я закатила глаза, но в душе была на все сто согласна на предложение. Он попытался отойти от меня, но впереди, как назло, собралось несколько человек. Остановившись, несчастный Хэссл замер, не зная, куда ему деться. Я уже словила укол совести оттого, что загнала его в ловушку, но нам повезло — рядом остановились его родители.       — Джуди, а когда вы уезжаете? Я хотела пригласить вас искупаться, — отвлеклась я. Одним вопросом обеспечив себе хотя бы один желаемый досуг и выспросив информацию, которая вот уже полторы недели мучила меня по ночам, я улыбнулась и воззрилась на неё.       — Собирались в начале следующей недели, — ответила она. — О, Реджина, разве у вас можно купаться в Миссисипи?       — Нет, нельзя, но есть спа-центры и бассейны, — пожала плечами я.       Стало быть, пять дней. С одной стороны, не такой уж это долгий срок, но, учитывая каждодневные всё более разгромные ссоры между мной и Холси, каждая минута в его обществе становилась пыткой. Я мысленно вздохнула и поставила отсчет на секунды.       — Как жаль, что в такую жару даже негде окунуться, — задумчиво произнесла Джуди, поглядывая на меня.       — О, вы и не представляете! — сокрушенно качнула головой я. — Я иногда думаю, что душу бы продала, только бы полежать на пляже хоть пару недель! Здесь такое пекло в июле.       Ничего не ответив, Джуди стала рыться в телефоне, а я лишь вознадеялась, что она подыскивает спа, и решила, что это чудная возможность слинять от неё. Заиграла какая-то знакомая мелодия, маленькая толпа, наконец, рассосалась, и я юркнула в следующий зал. Как я и предполагала, после посещения музея Освальд галантно пригласил всех на чай, и я поспешно согласилась, о чём незамедлительно пожалела через мгновение.       — Поедем к нам, — продолжил Освальд. — Не люблю пить чай в ресторанах, они его готовят как попало.       — Да, Реджина, едем! — обрадовано добавила Джуди. — Я хотела предложить тебе и Лейтону посмотреть что-нибудь на DVD? Что скажете?       — DVD? — усмехнулась я. — Не может быть, у вас он есть?       — О да, — грустно улыбнулась Джуди. — Я запретила мальчикам его выбрасывать! Это так напоминает мне о времени, когда мы все ещё жили вместе… — Она машинально погладила Хэссла по волосам. — Поедем? Этот порыв остудил мой пыл, и я покивала. «Пять дней, пять дней, пять дней», — молилась я всем возможным богам, мечтая только о пульте из фильма «Клик».       По приезде я без стеснения шепнула Джуди о том, что не прочь приготовить домашнюю Маргариту, уже зная наверняка, что она поддержит идею. Так и случилось. Для просмотра Джуди выбрала «Крёстного отца», и, разжившись Маргаритами, мы вернулись в гостиную, где мистер Холси только удивленно смеялся, глядя на сына, сидящего около телевизора по-турецки.       Я в очередной раз застала Хэссла, занятого чем-то, в чём он понимал, и уже догадалась, что подобное зрелище будет довольно занимательным. Два состояния ему необычайно шли — увлеченность прекрасным и сосредоточенность делом. Теперь Холси с такой внимательностью перекручивал неподходящие к DVD-плееру провода, чтобы они к нему подходили, что я невольно засмотрелась. Снова механизм с тонкими длинными детальками работал по инструкции: ловкие пальцы перебирали разноцветные проволоки, пока зубами Холси закусил кусок провода, который он разрезал. Ощутив, что я до неприличия долго пялюсь, я стряхнула наваждение, но уже через мгновение поняла, что зря — Джуди сверлила меня таким довольным взглядом, что явно придала моему ступору нечто романтическое.       Нет, я видела лишь эстетику (признаться честно, эстетику, которую я Хэсслу никогда не приписала бы). Даже электрика, чёрт подери, в его руках казалась чем-то утонченным. В ту секунду меня даже взяла злоба, и как он умудрялся делать красивыми совсем некрасивые вещи? В злобе была и капля зависти: я даже красивое не всегда могла облечь в красоту! Видимо, Хэссл обладал даром, которым всегда и обладают люди, совсем в нем не нуждающиеся.       Спустя мгновение ещё один тычок пережила моя самооценка — Холси вставил провода в телевизор, и тот послушно стал показывать нужное. Проклятье, он не только красиво вертел проводки, но ещё и сделал всё правильно! Начался фильм, и я воспользовалась молчанием, чтобы налечь на Маргариту.       Одной части Джуди показалось мало, и она попросила нас поставить следующий фильм, а после она и Освальд смылись в супермаркет под предлогом того, что вечер, кажется, планируется долгим, и необходимо купить ещё текилы и ветчины.       Новость о том, что отпускать меня никто не собирается, ненадолго расстроила, но то ли просмотр фильма разморил, то ли перспектива приближающейся текилы грела душу, а может, двухчасовое молчание Холси успокоило — я решила остаться.       — Я сразу предупреждаю, что сплю в кровати, если придется остаться, а судя по всему — придется, — протянула я, пока Хэссл рылся в коробке с дисками.       — Может, хотя бы ради справедливости в этот раз я посплю в своей постели? — недовольно спросил он.       — Ради справедливости ты спишь в ней каждый день, — отмахнулась я. Цокнув, Холси заткнулся. Я отпила ещё Маргариты.       — Мы ведь могли бы так славно веселиться, — зачем-то проговорила я. — Если бы ты просто воспринял всё это как игру. Нам обоим было бы легче, не будь ты так невыносим…       — Давай включим фильм сейчас, — перебил он. — Не хочу разговаривать.       — Вот об этом я и говорю, — хмыкнула я. — Мне просто интересно, ненавидел бы ты так любую другую на моем месте? Или мне достается именно потому, что это я?       — Реджина, ты можешь заткнуться? — напрямую попросил он.       Я махнула на него рукой. «Крёстный отец-2» начался, Маргарита закончилась, я поймала себя на мысли, что пол уже неслабо плывёт под ногами, а внизу живота приятно покалывает.       Фильм разморил ещё сильнее, Холси сидел от меня в заметном отдалении — пока не вернулась его родня, он опасался даже случайно касаться меня. Но если в начале вечера я разозлилась бы этому, то теперь, благодаря Маргаритам, мне было плевать, я только из интереса тихо разглядывала его в полутьме.       Холси сидел рядом спокойный и тихий, и отчего-то это зрелище меня умиротворяло — как же мне нравилось, когда он молчал и не двигался! Я снова задумалась о нём и Амаре, в голове не укладывалось, что Хэссл был способен на отношения. Я слышала, что он вроде был по девицам, от Алекса знала, что у него с ними выходило неплохо, но отношения? Это ж как бы получается, нужно быть… обходительным. Вежливым, милым. Казалось, он совсем этого не умел, совсем. Казалось, он родился скрытным, язвительным, холодным и склочным. Как он мог кого-то любить?       Я с трудом представляла даже, как он мог с кем-то спать. Для этого тоже нужна была какая-то доля ласки, впрочем, быть может, Холси любил пожестче?       От этой мысли я невольно поморщилась. А после снова перевела взгляд на него.       Да нет, какое к чёрту пожестче — он слишком скучный для этого. Я всегда думала, что Хэссл из тех, кто занимается сексом под одеялом в темноте, для галочки, он как будто уже заочно был женат и заочно несчастливо. Есть такой сорт людей, которых совершенно не представляешь романтичными, и он был одним из этих людей. Тем временем Холси перевёл взгляд на меня и поджал губы — я заметила это даже в полумраке.       — Долго ты будешь на меня пялиться? — шепотом спросил он.       — Это запрещено? — удивилась я.       — Мне некомфортно, — ответил он, отворачиваясь. Смотрите-ка! Ему некомфортно. Да ты такой некомфортный человек, что просто не заслужил комфорта! Тьфу ты.       Мы вновь умолкли на время. На экране снова появился Аль Пачино, я отвлеклась. Теперь я смутно начинала догадываться, почему Холси в последние дни стал ещё невыносимее, чем всегда (а это возможно?). Кажется, я несколько просчиталась, выложив свой козырь и поддев его чувства, он явно затаил злобу.       Теперь он, казалось, был ещё подозрительнее и воспринимал в штыки каждое моё слово — неужто, настолько был сломлен тем, что я знаю его слабость? Я, разумеется, знала, что как только использую свой туз как оружие, Хэссл озлобится до безумия, но мне казалось, что в такого рода шантаже должна быть и положительная сторона для меня.       Если теперь Холси станет цеплять меня ещё чаще (это уж точно невозможно), я определенно сорвусь и не вытерплю отмеренных дней до отъезда его родни.       Я даже слегка приуныла, размышляя, не стоит ли мне извиниться за вчерашнее, но тут будто многозначительно постучал мне по голове и укоризненно покачал головой Его Величество Случай.       Сидя на немалом отдалении от Холси, я протянула руку, чтобы оставить бокал на тумбочку, стоящую с его стороны, но в темноте промахнулась мимо неё, и бокал, скользнув ножкой между диваном и деревом, выплеснул содержимое прямо на колени Хэсслу.       — Проклятье, Бехан! — выругался он. — Какого черта тебе не сидится?!       — Заткнись, я случайно, — поморщилась я.       — Какая же ты безрукая, — закатил глаза он, стряхивая с брюк Маргариту.       — Какой же ты мудила! — Высказало за меня мое пьяное сознание. — Чёрт тебя дери, Хэссл, ну когда ты перестанешь меня цеплять?! Ты невыносим!       — Это ты меня облила! — гневно воскликнул он.       — Да тебе только дай повод меня позадирать! — прокричала я, подскакивая на колени.       — Да я тебя видеть уже не могу! — ответствовал он, сжимая зубы. — Ты бесишь, каждое твоё движение бесит, каждое слово! Можешь ты оставить меня в покое, хотя бы пока мы наедине?       Я задохнулась от возмущения. Нет, я, конечно, знала, что бешу его, но… чёрт, да почему же так сильно?! Соглашаясь на сделку, я совершенно не была согласна на постоянные тычки и оскорбления, и меня порядком достало терпеть его постоянное скотское поведение!       — Какого чёрта я вообще всё это выслушиваю?! — опешила я. — Нет, чёрт подери, это ты меня бесишь, Хэссл, твоё слово, твое движение! И это я тебе нужна, помнишь? Ты мне нахрен не сдался со своей тупой сделкой! Чуешь разницу?! Или ты уже забыл, что я в любой момент могу швырнуть твои гребаные деньги в твоё вечно недовольное хлебало и забыть о твоем существовании!       — Ты можешь так не орать? — приглушенно произнес он сквозь зубы. — Господи, можешь ты просто заткнуться? Хоть на секунду? Я почувствовала укол обиды где-то в районе ключиц. Проклятье, да почему же ты такой склочный!       — Сам заткнись, — огрызнулась я. — От твоего гонора уже уши болят, подумать только, как какая-то несчастная баба могла терпеть тебя столь долгое время…       Теперь я буквально кожей почувствовала, как вскипает злоба в Холси, сидящем слишком близко, чтобы я не расслышала едва различимого гневного рычания. Решив, что новая ссора нам уж точно некстати, я умолкла, но Хэссл, кажется, уже был на взводе.       — Помнишь, я говорил, что не исполню угроз? — спросил он, неотрывно глядя на меня. — Я передумал, если ещё раз заговоришь со мной об этом — огребёшь.       — Что?! — опешила я, подскакивая на месте. — Только тронь меня, Холси, клянусь, ты так сильно пожалеешь об этом, как не жалел ещё ни о чем!       — Да заткнись ты уже! — в который раз попросил он. — Так сильно жалеть о чем-то, как я уже жалею о том, что связался с тобой — невозможно. Какая же ты хабалка, можешь ты хоть секунду просидеть молча?       — А ну перестань затыкать мне рот, — угрожающе пропела я, поднимаясь с дивана. — У тебя заело что ли, тупой ты дегенерат? Опять угрожаешь мне? Это я огребу? Да ты сам сейчас огребешь так, как не огребал никогда в жизни, хренов слабак! Такие как я в школе развешивали подсрачники таким как ты, будь уверен, я помню, как это делается!       — Как и говорил, ты просто чертова гопница, — заключил он. — Лучше бы я нанял девицу на час, она и то справилась бы лучше тебя, и уж точно почаще бы молчала…       И хотя я осыпала его сотней оскорблений за последние шестьдесят секунд, эта фраза вывела меня до того, что ярость на мгновение застлала глаза до темноты.       — Ты сравнил меня со шлюхой?! — едва слышно произнесла я.       — И ты проиграла, — произнес он, сжимая кулаки.       — Ну, да, конечно, — стиснув зубы, проговорила я. — Шлюха! Что же еще можно было ждать от тебя. Ты ведь наверняка привык платить за досуг с собой, верно, Хэссл? И я снова прибегла к запрещенному приему, на этот раз — совершенно осознанно.       — Скажи честно, сколько ты платил Амаре? — спросила я, выдержав паузу.       — Что? — Холси поднялся на диване, лицо его буквально вытянулось от злости.       — Сколько ты ей платил? — повторила я. — Ты же не хочешь сказать, что она настолько умалишенная, что проводила время с тобой по своей воле, а? Ты, быть может, её и любил, но тебя терпеть без пары сотен в неделю просто невозможно. Какова была её цена?       — Заткнись, Бехан, — произнес он едва слышно. — Прошу, заткнись или я действительно сделаю тебе очень больно.       — Еще больнее, чем я тебе? — злобно плюнула я и от осознания своего превосходства вдруг глупо и громко рассмеялась. — И знаешь что? Ты это заслужил. Что бы ни произошло между тобой и Эмэ, ты, лживый, лицемерный, мерзкий ублюдок — заслужил это.       В эту секунду произошло то, чего я ждала, но, признаться, всё равно не была готова. Холси замахнулся на меня, а я, не зная, отчего, зажмурилась и закрыла лицо руками, пытаясь сжаться в точку. В голове в этот момент стучало только одно: как бы больно он сейчас ни сделал бы мне, ему точно было больнее. Но секунда истекла, и я раскрыла глаза. Хэссл опустил руку, закрыв глаза, и мерно дышал, держа свой кулак в другой ладони.       — Нет, всё-таки, не могу, — произнес он сипло. — Хоть и очень хочу, Бехан, просто знай, я мечтаю выбить из тебя всё дерьмо, а его в тебе просто дохрена.       — Славно, — кивнула я, чувствуя, как в глазах повисает пелена слёз. — Потому что я могу.       И замахнувшись, я отвесила ему пощечину ещё сильнее, чем в прошлый раз. Казалось, злость переполнила Хэссла до того, что у него должен был случиться передоз, но он просто смотрел вперед себя, словно из него вытянули все силы.       — Это тебе за шлюху, — добавила я.       — Ну, а может, и я смогу, — вдруг добавил он. И в следующую секунду, схватив меня за горло, он, хоть и не сильно, но резко придавил меня к дивану, вцепляясь мне в волосы.       — Дерешься как баба, — просипела я, зарядив ногой ему в живот, — ещё лицо мне расцарапай, сопляк…       Я знала, что поступаю нечестно — по Холси было видно, что он не в состоянии меня ударить, но он до того сдавил руку на моей шее и плече, что стало не до шуток.       Уже набрав воздуха, чтобы оглушительно заверещать и призвать на помощь кого-то из соседей, я вдруг осеклась — щелкнул входной замок. Хэссл тоже замер, я, брыкнувшись, ударила его по голове, заставляя отпустить меня, а как только мне удалось скинуть его руку со своей шеи, я резко подскочила и вперилась взглядом в вошедших в комнату Джуди и Освальда.