Дорогая Эмэ!

      Я вырубилась почти сразу, как только поднялась в спальню Хэссла, решив оставить приведение себя в потрепанный вид до утра. Утром это не понадобилось — я была потрепана в нужной степени, и Холси тоже — вечером он унес бутылку с собой наверх, чтобы хоть как-то залить горе от очередной обязанности спать на подоконнике. В итоге выкушал он её один, кажется, ночью, пару раз вставал, чтобы блевануть и попить из-под крана, а наутро поднялся с лицом человека, редко появляющегося в приличном обществе.       Мы оба умылись, я оделась в его очередную «одежду на выброс», Холси снова попил из-под крана, почистил зубы, и мы спустились к завтраку.       — Реджина, милая, как спалось? — поприветствовала меня радужно, как обычно, Джуди. — Не приготовишь Лейтону завтрак, а то мы уже сели?       — Ой, — коротко ответил Холси и вспомнил, что ему еще есть, что сказать унитазу.       Когда он вернулся, я сжалилась и позволила ему приготовить омлет, сделав это частью нашего романтического ужина, переходящего в завтрак. Я решила не торопиться, после завтрака приняла душ, переоделась в своё, пока Хэссл налаживал себе какой-то сериал. Джуди и Освальд сорвались куда-то, велев мне ждать у них, и помчались на такси, я прилегла на диван подальше от Холси, поглядывая в его сериал.       — Когда самолет у твоих родителей? — спросила я.       — Завтра, — ответил Хэссл. — Чёрт, я возьму Алекса и напьюсь, как свинья, как только они взлетят.       — Можно и мне с вами? — рассмеялась я.       — Можно, — покивал он, глядя в экран. Мы на некоторое время замолкли, а после я призадумалась.       — Они не говорили тебе ничего? — спросила я. — Ну, обо мне или деньгах. Ты ведь хотел, чтобы они и дальше слали их. Они будут?       — Наверное, — пожал плечами Холси. — По крайней мере, они не задавали мне вопросов, да и мама целыми днями трещит, какая ты милая. Думаю, дело сделано.       Мне стало хорошо от его слов. Если дело сделано, я растрачу свой гонорар с совершенно чистой совестью. Пусть нам и не было легко друг рядом с другом, но по итогу-то затея удалась!       Я вновь пустилась в приятные размышления об Алексе и его вчерашнем предложении, фантазируя, как мы вместе заживём в квартирке на бульваре Эруэйс. Я до того замечталась, что даже нафантазировала собственное возмущение о том, что поблизости от Касталии нет ни одного детского сада, но мои мысли прервало копошение у двери — вернулись родители Хэссла.       — Реджина, Лейтон! — с порога оросила нас дружелюбием миссис Холси. — У нас для вас сюрприз! Я покосилась на неё несколько недоверчиво, от таких «сюрпризов» ничего хорошего ждать не приходилось.       — Помнишь, ты говорила, что хочешь искупаться, Реджина? — напомнила Джуди, и страх отступил.       — Сюрприз — это поход в СПА-центр? — улыбнулась я. — Да, я бы искупалась, на улице который день духота.       — И вправду, хорошая мысль, — кивнул Холси, поднимаясь с дивана и выключая звук на экране.       Джуди очень (пожалуй, даже слишком) счастливо улыбнулась и присела посреди комнаты. Освальд опустился позади неё и странно насмешливо бросил взгляд на сына.       — Это лучше СПА-центра, дорогая! — обрадовано сообщила Джуди. — Мы с Освальдом собирались поехать отдохнуть после того, как повидаемся с вами, но… решили, что вам тоже не помешает отдых — всё-таки, учебный год был таким длинным! Так что мы только что оплатили четыре путевки на Гавайи! Правда чудно? — вопросила она, заглядывая мне в лицо. — Почти целый месяц на океанском побережье!       Мне показалось, что Холси сейчас разбежится и изо всех сил влетит головой в стену — огромное желание сделать это было написано на его лице, и, кажется, Джуди его тоже прочла.       — Не подумайте, мы уже забронировали бунгало, вы будете жить отдельно от нас! — успокоила она. — Обещаю, мы не помешаем!       Раздавать такие обещания она уже неделю как не имела никакого права — по причине хронического неисполнения. В глазах зарябило, по стенам поползли белые пятна, мне показалось, что кто-то изо всех сил ударил меня в живот, а звуки на мгновение смолкли в ушах. Холси на моих глазах медленно сел обратно на диван, глядя на меня, не отрываясь.       — Я думаю, — кашлянула я. — Мы с Лейтоном должны это… обсудить, верно?       — Конечно-конечно, — покивала Джуди. — Мы всё понимаем, у вас, должно быть, свои планы, но… это же Гавайи!       На негнущихся ногах я поднялась в спальню Холси, он вошёл за мной и плотно закрыл дверь. Несколько секунд мы просто стояли молча, а после Хэссл тяжело опустился на кровать, уткнув лоб в ладони. Я села рядом с ним.       — Это катастрофа, — проронил он.       — Может, мы можем просто отказаться? — с надеждой спросила я. — Джуди верно сказала, у нас и свои дела есть.       — Видела лицо отца? — вскинул голову Холси. — Он заподозрил что-то. Уверен, это его идея. Откажемся — считай, признались. Проклятье! — он вновь закрыл лицо руками. — Я не знаю, что делать, Реджина. Я не знаю. Я тоже не знала. Целый месяц рядом с Холси? Ещё целый месяц?! В глазах защипало.       — Мы не выдержим вместе ещё столько времени, — проронила я.       — Боже мой, неужели всё это было напрасно, — простонал он. — Всё пропало.       — Да брось, — выдохнула я. — Послушай, Холси, ну что такого, если и не получится? Я отдам тебе свой гонорар, не волнуйся, я ничего не тратила. Подумаешь — не смог убедить их, это ведь просто деньги!       — Не просто деньги, — в панике произнес он. — Чёрт! Он воскликнул это так громко, что я даже испугалась, что нас услышат.       — Это не просто деньги, — повторил он. — Господи, как я мог так подвести её…       — Кого подвести? — озабоченно спросила я, заглядывая ему в глаза.       — Амару, — почти бесшумно выдал он. — Когда она жила здесь, она работала, чтобы слать деньги своей сестре в Сент-Луис, она там жила… Её сестра Слоан лечится от лейкемии, уже не один год. Я тоже помогал ей, а когда… Эмэ умерла, стал слать деньги сам.       От услышанного меня словно парализовало. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Деньги могли быть нужны Холси на баб, на наркоту, да даже на искусство, но только не на такую святую филантропию! Снова какая-то часть его души совсем не вязалась с моим о Хэссле представлением, но на сей раз мне было важнее понять другое:       — Ты же работаешь на фабрике? Почему ты не помогаешь ей из своих?       — Каких своих? — невесело усмехнулся Холси. — На свои я даже не могу толком поесть, за работу на фабрике меня бесплатно обучают на настройщика, а всё, что у меня есть, присылают они. — Он кивнул на дверь, намекая на родню. — И так будет еще невесть сколько, но если я сам согласен жить в дерьме, то Слоан без денег долго не протянет. Это ей и её матери я оплачивал гостиницу в Нэшвилле, они приезжали туда на лечение… Проклятье, на эту сделку была вся надежда. Я больше не смогу ей помочь, а теперь и Амара не сможет. На его глазах снова выступили слёзы, а я не решилась упрекнуть его в чём-то ещё.       Придраться тут было не к чему — Холси не оказался меркантильным ленивым козлом, но, говоря по правде, мне было бы легче, если бы оказался.       — Сколько ей? — спросила я, ошарашено глядя в пол.       — Четырнадцать, — ответил он, а я закусила губу.       От сделки зависело бесконечно много. И снова, будь я повнимательнее, я поняла бы это по тому, как Хэссл сжимал зубы и терпел всё то время, когда терпеть уже становилось невозможно. Вздохнув, я потерла лоб.       — Холси, мы должны придумать что-то, — проронила я.       — Что? — простонал он, зажмуриваясь. — Что придумать? Ничего мы не придумаем, если я не смогу убедить родню в том, что деньги пойдут на угодное им дело, они не станут меня обеспечивать, Реджина, мне уже почти тридцать!       — Успокойся, — приказала я, но, кажется, было уже поздно.       Зажав ладонями лицо, Холси бормотал что-то сквозь зубы, я заметила, что он совсем побледнел, а на щеках выступил болезненный румянец. Его руки тряслись, я поняла, что если сейчас же не приму меры, случится непоправимое для всей нашей миссии.       — Холси, возьми себя в руки, — повторила я. — ещё не всё потеряно, твои родители думают, что я — Эмэ, время, проведенное здесь, мы это только доказывали…       — Ты не Эмэ, — вдруг произнес он, а после вскинул голову на меня и выкрикнул: — хватит! Ты не она! Схватив меня за руку, он с силой сдернул с моего пальца помолвочное кольцо и швырнул его в сторону, а после зажал рот рукой, стараясь сдержать эмоции.       — Ты не она! — простонал он, шумно вздыхая, будто вот-вот расплачется.       — Я не она, — повторила я, вскакивая с кровати. Сев на колени около него, я взялась за его ладони, пытаясь отвести их от лица.       — Холси! — позвала я. — Посмотри на меня! Сейчас же! Лейтон! И обращение, которого он ещё ни разу не слышал из моих уст, кажется, сработало. Холси оторвал руки от лица, взглянув на меня раскрасневшимися глазами.       — Я не Эмэ, — повторила я. — Я не пытаюсь ею быть. Я не смогу заменить её — никто никогда не сможет. Я лишь… протез, понимаешь? Она была органом, который помогал тебе жить, а я — просто протез, который выполняет её функцию. Но я не она.       Говоря это, я машинально гладила его по лицу, стараясь не дать ему отвести взгляда.       — Слышишь? Вдохни, вот так. Ну, какая из меня Эмэ? Она же совсем другая, намного лучше, так? Ты скучаешь по ней?       — Конечно, — ответил он почти неслышно. — Конечно, я скучаю по ней.       Вдруг он сделал то, чего я в глубине души от него никак не ждала, хоть и знала, что именно этого и стоит ждать от человека, который страдал, как он. Он закрыл глаза ладонью и заплакал.       С секунду я сидела перед ним ошарашено, покуда и мой взгляд не затуманился от слёз. Я поставила колено на кровать, без стеснения и даже ни о чем не думая, обняла его. И почувствовала, как его рука обняла меня в ответ.       Я знала, что Холси в ту секунду было плевать даже на то, что это я. Боль настолько переполнила его, что ему наверняка до ужаса хотелось почувствовать рядом хоть одного человека, который просто знал о ней.       — Она была единственным человеком, который был мне близок, Реджина, — произнес он сквозь слёзы, прижавшись лбом к моему плечу. — Единственным среди них всех, я всё потерял, когда она умерла.       — Я знаю, Лейтон, — ответила я, судорожно утирая слёзы. — Я знаю.       Мне было настолько больно за него, что я даже удивилась, и откуда было взяться такому пониманию? Но в какой-то момент мне надоело анализировать происходящее, придумывая себе оправдания, и я позволила себе просто разделить с ним нашу общую усталость, бессилие и горечь от произошедшего. Конечно, в нём её было больше, но я так явственно ощущала её, как будто вся его душа в эту минуту вывернулась наизнанку передо мной. И словно ещё один кусочек пазла вошел на своё место в довесок к первому. Не был он бездельником и дегенератом, наоборот — Холси выбивался из сил ради той единственной цели, что осталась у него после смерти девушки, которую он любил. Любил — и это я тоже чувствовала явственно, любил сильнее, чем я когда-либо любила кого-то в своей жизни. Он умел лучше, чем я, это точно.       — Вдохни, — повторила я, сглатывая слёзы. — Холси, всё будет хорошо. Мы справимся с этим.       — Как? — кашлянул он, неотрывно глядя на меня глазами, полными слёз.       — Мы вернемся вниз и скажем твоей семье, что всё уладили. А после соберем вещи и поедем вместе с ними.       — Реджина, даже если мы каким-то чудом не убьем друг друга за целый месяц — у меня нет больше денег, чтобы платить тебе, — почти бесшумно напомнил он. Пережив кратковременный приступ ноющей боли в области сердца, я сглотнула и мотнула головой.       — Не надо денег, Холси. — Я подняла взгляд на него. — Твои родители ведь оплачивают путевки? Будем считать, что бесплатная поездка на океан — и есть мой гонорар.       — Зачем тебе это? — спросил он, а мне вдруг стало ужасно стыдно.       Неужели я и впрямь выглядела настолько черствой тварью, которая могла оставить его теперь? Оставить Слоан, эту девочку, борющуюся с такой бедой в одиночку, которая ещё и каких-то полгода назад потеряла сестру, вместе с надеждой на выздоровление? Притом, что мне это будет стоить лишь… провести с ним отпуск? Я посмотрела на Холси укоризненно.       — Затем, что ты мог и раньше сказать, как много зависит от этого спектакля! — возмущенно ответила я. — Не твоя возможность бить баклуши — а человеческая жизнь! Возьми себя в руки, я тоже не намерена дать сестре Амары умереть, а значит, мы это сделаем.       Последующие несколько минут он судорожно искал по всей комнате моё кольцо, после оно вернулось на палец вместе со скомканными извинениями за грубость — а я даже и не почувствовала её, до того потрясена была всем произошедшим. Я умылась, поправила его волосы, а после мы затормозили, прежде чем выйти.       — Что сказать им о том, что мы тут делали так долго? — неуверенно кашлянул он.       — Да ничего, — ответила я, смекая.       Растормошив назад его зачесанные волосы, я как следует до румянца потерла его щеки, вытащила рубашку, заправленную в брюки, расстегнула пару верхних пуговиц и заставила его снять носки. За всем этим Холси наблюдал почти с улыбкой, после я растрепала и свои пряди, стащила лифчик через платье, бросила его в сумку и поскребла ногтями подбородок и шею.       — Теперь задержи дыхание на столько, на сколько сможешь, а потом выдохни и иди вниз. Скажи им, что «уговорил меня поехать», несмотря на то, что мне жутко неудобно всё делать за ваш счёт. А потом спущусь я, — проинструктировала я.       — А голова у тебя иногда работает неплохо, — усмехнулся он, делая вдох. — Когда нужно…       — Главное — правильная мотивация, — хмыкнула я. — Говорю это как самая отстающая студентка на курсе. Лейтон бесшумно рассмеялся, не выдыхая, а после ещё потёр щеки и пошёл прочь.