Дорогая Эмэ!

      Пищу в Паиа подавали потрясающую: я чуть не умерла от счастья, пока поглощала красного морского окуня с лаймовым соусом и гарниром из ананаса и сердцевин пальмы — название даже пришлось записать в телефон! Разумеется, дома я не смогла бы это повторить, сердцевины пальмы в наших супермаркетах не продавались. Впрочем, продавайся там даже манна небесная, с моим уровнем готовки я и из неё вряд ли смогла бы сделать что-то съедобное.       Холси смаковал вино, Джуди без конца трещала об их с Освальдом поездке на Гавайи два года назад, а после обратилась ко мне:       — Реджина, милая, мы обещали, что не будем мешать, так что вы можете быть сами по себе! Не стесняйся просить меня отстать, хорошо?       — Обещаю, — улыбнулась я. — Но, может быть, вы покажете нам, куда здесь можно съездить, завтра? Я впервые за пределами Мемфиса…       — Правда? Нигде не была? — удивленно вскинула брови Джуди. — О, Реджина, мы это исправим, вот увидишь, после свадьбы ты побываешь во всех уголках мира!       По моей спине прошёлся холодок. Я ненароком кинула взгляд на Лейтона, он был совершенно спокоен на вид даже после этих слов, тянул вино, щурясь в сторону моря и, кажется, даже получая какое-то удовольствие.       — Кстати, когда вы планируете свадьбу? — вдруг спросил Освальд.       Проклятье, он даже не потрудился помахать каким-то предупредительным знаком перед этим ужасным вопросом! Я, казалось, в секунду побелела до состояния мертвеца, а Холси каким-то чудом вновь остался невозмутим. Оговаривая легенду, мы не обсуждали дату свадьбы, это казалось чем-то далеким и совершенно фантастическим, тем, о чем точно не зайдет речь даже в нашем положении. Мы ошибались не только в этом. Я кашлянула и поджала губы, стараясь казаться опечаленной.       — Вообще-то, мы собирались пожениться этим летом, но не успели накопить достаточной суммы… так, Лейтон?       — Именно, — кивнул он, кусая рыбу. — Придётся ждать ещё год, до следующего лета, Реджина хотела открытое платье.       Забавно, что он сказал это. Теоретически продумывая свадьбу мечты, я действительно размышляла об открытом платье… а ещё о женихе! Я хотела нормального настоящего жениха!       — Что ж, жаль, что мы не приехали раньше, — покачала головой Джуди. — Навести мы вас хотя бы в июне, всё бы организовали совсем недорого! Знаешь, Реджина, а вы ведь можете пожениться зимой где-нибудь на островах, тогда не придется ждать следующего лета!       — Придётся, — отмахнулась я. — На острова явно придется вдвое дольше работать.       Холси непринужденно посмеялся вместе со мной, Джуди пришлось согласиться, тем более что она уже присосалась к своему любимому коктейлю Маргарита — здесь в него добавили кокосовый ликёр.       После ужина нас, как и обещали, оставили наедине. Лейтон изъявил желание, наконец, искупаться, он заполз по шею, даже не снимая футболки и, улыбаясь, как кот, медленно окунул затылок, уходя под воду.       Я допивала вино на террасе, сидя на лежаке и ощущая прикосновения ветерка — к вечеру с океана дуло довольно ощутимо, я даже набросила вязанную лёгкую накидку с крупными дырками. Выбравшись из воды, Холси внаглую развалился на соседнем лежаке прямо в мокрой одежде, стащив оттуда мягкие подушки.       — Такая погодка мне по душе, — проговорил он, закрывая глаза и причёсывая намокшие волосы назад. — От жары мозг плавится.       — Когда ты перечисляешь Слоан деньги? — спросила я. Холси поморщился от неожиданности и поднял голову на меня.       — Почему ты спрашиваешь?       — С ней ведь всё будет в порядке, пока мы здесь? — спросила я, теребя край кофты. — Мне как-то… не по себе, что мы здесь отдыхаем, а она там в беде…       — Ты это серьезно? — удивился Лейтон. — Не бери в голову, Реджина, Слоан — моя ноша, не твоя. Ты и так достаточно помогла.       — Я всего лишь согласилась отдохнуть на Гавайях, — вздохнула я.       — Помнишь, я сказал, что заберу карту после кино? — напомнил Холси. — Тогда я отсылал ей деньги. Это было совсем недавно.       Меня успокоили его слова. Несмотря на подозрения Алекса, я верила в то, что Слоан существует, и ей нужна помощь. Алекса можно было понять — Холси ни слова не сказал о столь важных вещах ему, своему лучшему другу. Почему же он открылся мне? От безысходности?       — Лейтон, почему ты не рассказывал Алексу о том, что произошло? — спросила я, когда он только опустил затылок на подушку вновь.       — Я никому не рассказывал, — пожал плечами он, даже не открывая глаз.       — Почему? — поморщилась я от удивления. — Такое горе нельзя переживать одному, тебе стоило с кем-то поделиться.       — Какое там, — отмахнулся он. — Нет, я думал, если буду один знать о произошедшем, быстрее забуду. Что никто не сможет напомнить. Как же я ошибался. Мы вновь помолчали с минуту, а после я, наконец, осмелилась.       — Как это произошло? — спросила я коротко. Я была готова к тому, что он снова скажет «это не твоё дело, Реджина», но он промолчал. Молчание длилось с полминуты, а после он, всё ещё не открывая глаз, проговорил:       — Она сорвалась с песчаного обрыва в реку, ударилась головой и утонула. В словах не было ничего жуткого или устрашающего, но меня пробрал холод.       — Я узнал из новостей, наверное, от этого было больнее всего, никого из её родных я не знал, мне никто не позвонил, не объяснил. Даже на похороны не пригласили, я пришёл сам.       — Ты не видел её перед тем, как она… — проронила я.       — Нет, — качнул головой Лейтон. — Мы поругались. — Тут он усмехнулся, горько и скомкано. — Я не видел её весь день, она не отвечала на звонки, а потом… не отвечала всё равно, я и не понял, что что-то случилось.       — Что она делала на обрыве?       — Наверное, смотрела в телескоп, — ответил Холси. — Она часто ходила на реку, на границе меньше машин, Амара говорила, лучше видно звёзды.       Я вспомнила слова Джуди о том, что Эмэ увлекалась астрономией. Внутри меня будто начал складываться образ девушки, которая могла быть увлечена звездами, которой суждено было трагически погибнуть, но Холси? Он по-прежнему не вязался с ней.       — Я когда узнал, не поверил, такой тупой была эта фраза «ударилась головой и утонула», — внезапно продолжил Лейтон, а я замерла, не желая нарушить хрупкое доверие, которое заставляло его говорить начистоту.       — Было, наверное, очень больно, да? — сипло спросила я.       — Первые пару дней — нет, — качнул головой он. — Я просто ходил, удивляясь, как это могло с ней произойти? Такая глупая смерть. Много общался со Слоан и её матерью, мы даже смеялись о чем-то после похорон — они обе были зареванные, а я такой спокойный, они косились на меня с подозрением, ну, и немудрено! Какой-то мужик, говорит «любил вашу дочь», а сам… ни единой мышцы не дрогнуло, когда её гроб опускали в землю. А после похорон пришёл в дом, один, сел и понял, что её больше нет.       Помолчав, Лейтон всё-таки решил говорить дальше, он раскрыл глаза, глядя в ночное небо, я видела, что слова даются ему теперь уже с трудом.       — Я тогда думал, ни дня не протяну больше, — произнес он. — Бухал, рыдал, ходил к её семье, мы рыдали вместе, они поняли, что это шок меня отпустил.       В его глазах снова блеснули слёзы, Холси потёр затылок, поджимая губы.       — А потом всё исчезло. Они уехали из Мемфиса, всё как будто застыло без неё. Самое страшное — никто не мог её вспомнить. Алекс быстро оставил затею говорить об Эмэ после того, как я объявил о разрыве, а больше никто о ней и не знал. Я ходил по университету, а люди вокруг жили, как будто её и не было. Алекс жил, ты жила, все вокруг просто продолжали делать то, что делали, а меня как будто жарили на углях, только внутри, в собственном теле.       Я заметно потрудилась, чтобы выудить из памяти хоть один подобный день. Да, верно, последние месяцы, когда я и Алекс ещё были вместе, Холси ошивался с ним чаще обычного, вечно бесил меня своим выражением лица… Он как будто ненавидел весь мир. Неужели этот взгляд появился у него именно тогда?       Конечно, он его ненавидел. Мир продолжал вертеться, в то время как его жизнь остановилась на середине и потеряла всякий смысл.       — Но ещё страшнее стало, когда я сам начал забывать, — проронил он. — Потихоньку забывать её голос, мимику, запах… Когда она умерла, я подальше убрал все фото, чтобы не дай бог не наткнуться. Спустя месяц, как безумный, обвешивал себя её изображениями, пихал фото в бумажник, тетрадки, в телефон, только бы она всё время была перед глазами. Она уходила, из моей памяти, и это было уже безвозвратно, как будто рассыпалась песком сквозь пальцы. Это было невыносимо, Реджина. Просто невыносимо.       — Но потом тебе ведь стало лучше? — спросила я. — Хоть немного?       — Да, — кивнул он. — Когда я стал помогать Слоан, рассудок прояснился, у меня было дело, не было больше времени себя жалеть. Вроде как появился смысл что-то делать, я заставлял себя вставать с кровати по утрам, работать больше. Ради денег нужно было врать родне о том, что моя невеста в порядке, поэтому был стимул бриться, причесываться и бодрым голосом говорить с ними о ней.       — Это было тяжело? — спросила я.       — Нет, воспоминания о ней были приятными. Не заплакать было тяжело. Я не сдержала вздоха, сглотнув.       — Ты покажешь мне её? Я тоже не помню её в лицо.       Молча поднявшись, он зашёл в бунгало, я проследила взглядом за тем, как Холси порылся в чемодане и достал оттуда бумажник. Вернувшись на террасу, он раскрыл его и протянул мне. Внутрь была вставлена маленькая полароидная фотография, на ней была изображена одна Амара, стоящая около ограждения на трассу, щурясь под палящим солнцем. Едва взглянув на её лицо, я мгновенно её вспомнила — эту девушку я точно видела в университете. Узнала бесцветные раскосые небольшие глаза, курносый нос, пухлые губы, светлые, словно всё время удивленные брови. Малорослая, никогда не надевавшая каблуков, Амара и теперь стояла на фотографии в легких сланцах, невесомой короткой одежке, собрав коротко остриженные почти белые волосы в небрежный хвост. По сторонам и на затылке выбились пряди, на её лице совсем не было косметики, зато на запястье виднелся рисунок татуировки.       Алекс был прав, эта девушка была совсем не в стиле Холси, таких он никогда при мне не соблазнял. Эмэ была нехорошенькой, казалось, даже намеренно нехорошенькой, не скрывала, а наоборот, подчеркивала неказистости своего тела — угловатые плечи вскидывала ещё выше, на плоский бюст надела майку с глубоким вырезом, обнажившим рисунок ребер на груди. Скрестила ноги, украв еще немного от роста, прищурила и без того небольшие глаза. Но что-то в ней всей было завораживающим, будто смотришь на зверька в его естественной среде обитания. Жизнь, в каждом движении, легко прослеживаемая даже на недвижимом фото, делала её фактурной, как любую женщину, которой восхищаются. Неужели, и Лейтон восхитился?       — Она тебе сразу понравилась? — спросила я. Почему-то он рассмеялся.       — В одном вы с ней похожи, — проронил он. — Вначале она меня ужасно бесила.       Когда меня окончательно сморило, было уже за полночь, Холси плескался в душе, смывая с себя солёную воду, я расстелила постель, переодевшись в бархатные спальные шортики и майку, не слишком откровенную и одновременно не слишком тесную для сна. Холси вылез из душа, уже накинув шорты и футболку, и встал посреди комнаты, энергично вытирая волосы полотенцем.       — Что решим с кроватью? — спросил он. — Кто сегодня на ней спит?       — Сегодня? — удивилась я. — Ты хочешь сказать, ты заставишь меня спать на полу в какой-то из дней?       — Не спать же мне на полу все дни напролёт! — справедливо заметил он. — Реджина, давай не будем начинать это снова, мы договорились договариваться!       — Так, стоп! — отрезала я. — Холси, я не буду спать на полу… и ты тоже не будешь.       — То есть? — вскинул бровь он, уже, кажется, приготовившись орать. Испустив вдох, я потерла лоб и решилась сказать:       — Прими мысль, что нам обоим придется лечь в кровать.       — Чего? — опешил он, и я прекрасно его понимала, но отступать было поздно.       — Ты видел эти полы? — качнула головой я. — Они же каменные! Это долбанное бунгало, здесь с океана ужасные сквозняки! Если ты схватишь пневмонию, проблем от этого навернешь не только ты один, так что спать на полу я тебе не позволю. Лейтон очень подозрительно оглядел кровать, а после — не менее подозрительно — меня.       — Кровать большая, — напомнила я. — Мы оба поместимся, а если ты не большой любитель вертеться — и вовсе не встретимся во сне.       — Но я привык спать один, — фыркнул он.       — О боже, Холси! — закатила глаза я. — Если ты забыл, мы тут делаем общее дело, так что придется идти на компромиссы!       — Это не было претензией, скорее, предупреждением, — мягко поведал Холси. — Я привык спать один. Так что первое время могут возникать проблемы. Я осеклась и с подозрением глянула на него.       — Я привыкла спать с Алексом, — наконец, поведала я. — Так что пространства занимаю мало, а с твоей непосредственной близостью как-нибудь смирюсь.       — Ага, — вдруг отчего-то злорадно заулыбался Лейтон. — Ладно-ладно, ложись со мной, посмотрим, сколько решимости у тебя останется утром.       — А что утром… — не поняла я, но, хвала небесам, мозг заработал раньше, чем язык. — Холси! — гневно выкрикнула я. — Не смей это!       — Чего не сметь? — рассмеялся он. — Я это не контролирую, прости! А постель привык делить с теми, кто извлекает из этого пользу.       — Фу! — поморщилась я. — Постой, я, возможно, передумала!       — Ну, уж нет, — решительно ответил Холси, укрывшись одеялом. — Ты права, тут на полу недолго и пневмонию подхватить, так что давай, ложись.       Он похлопал рукой по одеялу, я гневно зарычала, проклиная себя за доброту, и юркнула на подушку. Свернувшись клубком, я выключила ночник и на ощупь потрогала пространство за собой, отмечая, сколько десятков сантиметров остается до тела на правой половине. Моя рука неожиданно быстро натолкнулась на чей-то теплый бок, и я резко отдернула руку.       — Мне стоит спросить? — лаконично отозвался хозяин бока.       — Спи, — рассерженно приказала я.       Ответом мне послужил короткий смешок, и я потуже закуталась в одеяло, жалея о том, что сама позвала мерзавца в свою постель. Впрочем, за минуту до того, как я провалилась в сон, в голове пронеслась мысль о том, что Холси вредный, язвительный или даже орущий — куда лучше, чем Холси, в глазах которого стоят слёзы.