Дорогая Эмэ!

      Я не потеряла сознание, только ориентацию — но в этом случае ущерб был равнозначен. Вокруг воцарился бурлящий хаос, боль в голове заглушила все мысли и даже инстинкты, я резко вдохнула, набрав в лёгкие воды.       Грудь словно расперло изнутри резкой болью, я поняла, что в глазах темнеет, и из последних сил забрыкалась, нутром чуя, что должна выплыть — не так уж глубоко я забралась на доске.       Мои подозрения оказались верными — через мгновение я почувствовала дно и на адреналине резко вскочила, наконец, вырываясь из плена воды и делая вдох. Кашель задушил меня, когда я сделала ещё несколько шагов по дну и упала на колени, понимая, что уже нахожусь на мелководье.       — …джина… Реджина! — В мгновение вода покинула уши, и до мозга стали прорываться звуки. Я подняла голову и уставилась на сидящего напротив меня на коленях Лейтона.       Он был мокрым насквозь, от рубашки до ботинок, смотрел на меня с таким невыразимым ужасом, что на мгновение мне подумалось, не умерла ли я?       Опустив голову, я оглушительно закашлялась, освобождая легкие от соленой воды, от боли и напряжения на глазах выступили слёзы, Холси подхватил меня на руки и поднялся, вытаскивая меня из воды.       — Реджина! — истерически поприветствовала меня Джуди. — Милая, боже мой! Что случилось?!       — Всё нормально, — произнесла я с большим трудом, словно меня стошнило этими словами.       — Позовите врача! — резко произнёс Холси, опуская меня на песок. — Реджина, посмотри на меня!       — Да зачем врача… — снова прокашляла я, чувствуя, как плывет происходящее.       Лейтон протянул руку и осторожно коснулся моего лба. Наконец, я вспомнила, что, кажется, ударилась им, но Холси отвёл руку, по которой стекала кровь.       — Реджина! — Он поднял меня на колени, держа за пояс. — Посмотри на меня!       — Всё хорошо, Лейтон, — наконец, более-менее ровно произнесла я, поднимая взгляд. — Ну, ты что, я же не утонула, всё нормально…       И, несмотря на явно весьма затрудненное сознание, я, наконец, догнала ситуацию.       Я чуть не захлебнулась, ударившись головой. Кто-то, кого Лейтон назвал невестой, чуть не захлебнулся, ударившись головой. Опять.       Конечно, я не была в этом виновата, но вдруг ощутила ужасный стыд. Спеша успокоить Холси, я погладила его по плечу.       — Всё в порядке, я так просто от тебя никуда не денусь, — скомкано улыбнулась я, стирая кровь со лба.       — А тебе, значит, смешно? — сжал зубы мокрый насквозь Лейтон.       Но я этого ожидала. Я уже поняла, что страх, боль, грусть и другие негативные эмоции Холси всегда переводит в гнев. Ему, быть может, так было и проще, но ссориться с ним на этой почве я теперь точно не собиралась.       — Ладно тебе, Лейтон, ты не обязан скрывать чувства за злостью, — остановила его я. — Я знаю, что ты испугался. Прости меня.       Я не знала, за что прошу прощения, но это сработало. Пару секунд Холси хмурился, после потер лоб, уставившись в землю, а затем поднял взгляд, в котором теперь уже читалось сожаление. Он вдруг потянулся и трогательно обнял меня, крепко прижав к себе.       Снова, как и в тот день, когда Лейтон рассказал мне о Слоан, он не попытался скрыть от меня то, что ощущал, просто потому, что я угадала это, и скрывать больше не было смысла. В эту секунду я почувствовала такое единение с ним, какого не чувствовала ещё ни разу, а он даже не рассердился, что я так быстро раскусила его.       Я всё поняла. Холси чудовищно недоставало сочувствия. Он ждал его, ждал человека, которому не придется ничего объяснять, доказывать, оправдываться, от кого можно просто принять участие и не винить себя за это. Очередная деталь, совершенно не вязавшаяся в моем воображении с этим конкретным человеком, теперь как влитая вошла в его образ. Лейтон не был замкнутым по отношению к другим, он лишь искал того, кому сможет довериться. Неужели, нашел во мне?       Из сарайчика на берегу спешно прибежала медсестра, очаровательная смуглая островитянка в белом брючном костюме. Холси оставил меня на время в покое, пока девчушка обрабатывала рану у меня на лбу. Я глядела на него из-под её рук, на его затуманенный взгляд, мокрые волосы, стекавшие каплями на лоб. Значит, он прыгнул в воду за мной? И даже если бы я хотела назвать это благородством, не смогла бы — нет, им двигал страх.       Только страх в ущерб благородству вовсе не делал Холси плохим человеком. Этот страх был гораздо важнее для меня сейчас — в его благородстве я уже убедилась — а вот слабости, которых он был полон, всё ещё сидели где-то в глубине его души, травя изнутри.       От ужина я решила не отказываться — мой лоб обрызгали обезболивающим, дали ещё пару таблеток, и головная боль отступила. В зеркало мне довелось глянуть в ресторанчике, куда мы зашли, когда напряжение отступило. Из отражения на меня глядела Реджина полугодовалой давности — что-то подобное я изобразила на своем лице на Хэллоуин. Лоб рассекла длинная ссадина, которую медсестра даже предлагала зашить, но после моих уговоров решила ограничиться фиксирующим пластырем. Вокруг уже расползался багрово-лиловый синяк, от ушиба отекла правая бровь, из-за чего я казалась немного озадаченной и сердитой одновременно.       Отступать было поздно — я уже заказала Гавайский салат с лососем под названием «Ломи-ломи» и не могла позволить себе его не съесть. Холси весь вечер вёл себя, как настоящий джентльмен, совершенно не стесняясь, что рядом с ним сидит образ из фильма ужасов, подкладывал мне еду из своей тарелки, ругался с официантами, добавлявшими мне алкоголь, и даже провожал до уборной, боясь, что у меня закружится голова. Забота была несколько преувеличенной — так я думала, пока действительно едва не хлопнулась в обморок около раковины, благо, Лейтон этого не видел.       В машине мне даже позволили сложить на себя ноги, чтобы поудобнее устроиться, только диву оставалось даваться, откуда в Холси столько заботы. Впрочем, он привык жить со слабым полом, наверняка скучал по заботе об Амаре, поэтому я позволила ему насладиться в полной мере. Отчего-то я всё никак не желала признать, что заботиться Лейтон мог хотеть именно обо мне, казалось, это была безликая потребность, которую я позволяла ему пресыщать, раз уж мне приходится подменять Эмэ.       Перед тем, как уснуть, пока Холси плескался в душе, я беспокойно вертелась в кровати — так много эмоций относительно него я успела пережить за какие-то несколько часов. Забота была, несомненно, приятным дополнением к моему постельному режиму, но вот слишком долго позволять Холси играть со мной в ролевые игры было категорически нельзя — так недолго было и привыкнуть. А привыкать к чужому чревато.       Утро встретило меня не так радужно, как я предполагала — голова жутко разболелась, а на улице распогодилось и снова запекло. Холси спал, я вспомнила о предостережениях по поводу утренних неожиданностей, но лапать его для проверки не решилась, так что просто тихонько вылезла из постели и поплелась в холодный душ.       Когда я выбралась оттуда, самочувствие моё не стало лучше, но кровать освободилась, Лейтон что-то готовил. Я прилегла, крича ему, чтобы принёс мне обезболивающего, но его не оказалось.       — Сходи на ресепшн, там точно что-нибудь придумают, — простонала я.       Холси снова заворчал, выходя из бунгало — вчерашний страх, кажется, его отпустил, и теперь ему снова не хотелось напрягаться ради меня. Обезболивающее он всё-таки принёс, а после пошёл купаться, без конца жалуясь на погоду.       Я предусмотрительно пошла в ванную переодевать свой купальничек затем, чтобы он меня не увидел, и еще немного затем, чтобы не слушать его нытья. Выйдя, я подсунула корм черепашке, которая возилась в своем мини-аквариуме, набрала в углубление в дне свежей воды и поставила мини-Лейтона в тень. Я всё еще была полна решимости воспитать его и увезти в Мемфис, несмотря даже на то, что его дылда-тезка был настроен к этой идее скептически.       После я сделала заплыв в гавани, Холси куда-то провалился из бунгало. Решив, что это к лучшему, я решила поскорее покинуть его тоже, чтобы исполнить заранее задуманное намерение провести день отдельно от Лейтона. Позавтракав оставленными мне на сковородке оладьями (видимо, остаточным эффектом от вчерашней заботы), я переоделась и собралась на весь день завалиться в платное СПА, потешив своё самолюбие ко всему прочему еще и собственными расходами.       В главном корпусе отеля было роскошно: высокий, многоярусный белокаменный гигант подпирал безоблачные небеса, чуть поодаль от побережья; внутри всё отделали вишневым деревом, стеклярусом, белым мрамором и лазурного цвета керамическими панелями. Прямо посреди двора располагался бассейн в форме лотоса, но я прошла мимо, по гигантскому холлу-ресторану с приглушенной подсветкой и золотистыми крапинками в полупрозрачных шоколадных стенах.       СПА-центр тоже порадовал, миловидные худенькие островитянки, которых, по-моему, набрали сюда просто для колорита, исполняли все прихоти человека, если на нем был ярко-голубой браслетик посетителя высшего сословия (а на мне как раз был такой). Полотенца тут были ослепительно-белыми, каменные чёрные ванные наполняли разномастной грязью, молоком, шоколадом, и едва ли не плавленым сыром. Я взяла все процедуры, на которые теоретически хватало времени, и больше четырёх часов наслаждалась массированием камнями и чужими конечностями, обтиранием глиной, жемчужным обертыванием, пилингом с помощью морской соли и водорослей, горяченными ванными с гидромассажем и даже настоящей римской сауной.       Радости не было предела, процедуры для лица пришлось существенно сократить из-за ссадины на лбу, а в остальном мне даже стало лучше, хоть я и боялась, что баня плохо скажется на ушибленной голове.       Вышла из СПА я отдохнувшей и расслабленной, даже сердиться на Холси за всё подряд расхотелось. Злоба брала лишь от одного: я то и дело постоянно о нём думала.       Голову словно отпустили с десяток металлических обручей — до того легче стало дышать и мыслить. Я вдоволь поплескалась в душе и решила закрепить успех кружочком в лотосовом бассейне.       Там почти не было народа, я тихо порадовалась, скинула вещи на ближайший лежак и стала завязывать покрепче тесемки бикини, которое нацепила только ради СПА. Разбежавшись, я прямо с бортика нырнула в прохладную воду, запоздало осознавая, что бросаться головой вперед в моем положении было не лучшей идеей. Вынырнув, я приложила ладонь ко лбу, останавливая звенящую боль, и в тот же момент осознала, что в прыжке волной с меня смыло верх от купальника.       — Проклятье! — возопила я, на этот раз сообразив прикрыться, ведь уровень воды в бассейне доставал мне аккурат до груди.       — Реджина?! — послышался сбоку ошарашенный голос. Я повернулась на звук и столкнулась взглядом с совершенно офонаревшим Лейтоном, который сидел на краю бассейна в плавательных шортах и ворошил волосы, вытряхивая из них воду.       — Ты что тут делаешь? — удивилась я.       — Плаваю, что за дебильный вопрос? — осведомился Холси, презрительно меня оглядывая. — Почему ты опять голая?       — Мой купальник смыло, — бессильно простонала я, утирая выступившие (по большей части от хлорки) слёзы.       Лейтон закатил глаза так, что ему, по моим расчетам, должно было стать больно, и нырнул. Через несколько секунд он вынырнул, гневно поозирался, набрал воздуха и нырнул опять. В следующий раз он показался над водой уже с добычей. Молча протянув бюстье мне, он хмуро поплелся прочь из бассейна, а я стала судорожно одеваться, молясь, чтобы никто, кроме Холси не узрел моё очередное дефиле. Что касается Лейтона, он, наверное, должен был уже привыкнуть, по крайней мере, на этот раз я почти не почувствовала неловкости.       — Лейтон! — позвала я, неуклюже пробегая по дну бассейна. — Подожди меня! Я тоже хочу уйти!       Он присел на лежак и подпер ладонью подбородок, глядя, как я грациозно (поправка: ну вообще не грациозно) выползаю из воды. Наспех протеревшись полотенцем, я набросила беленькое платье и сунула скользкие от воды ноги в резиновые тапочки. Холси, послушный, как дикая лань, покорно следовал за мной, не говоря ни слова. На остров уже начали спускаться ранние сумерки, хотя ещё не пробило и семи.       Когда мы вернулись в бунгало, на мой сотовый пришло сообщение от Джуди, они хотели поужинать на нашей террасе и сделать какие-то фотки. Я сообщила это Лейтону, он просто кивнул, странно молчаливый весь день. Я вопросила, в чем причина.       — Всё нормально, — отозвался он. — Немного устал от тебя, только и всего.       — Видишь, как вовремя я решила дать тебе передышку, — справедливо заметила я.       — Да уж, не то слово… — пробурчал недовольно Холси, но последние слова я не расслышала и махнула рукой.       Он возился на нашей импровизированной кухне, пока я решила по-быстрому стащить купальник, на всякий случай не снимая платья, если вдруг Лейтону приспичит снова ко мне ворваться. С низом проблем не возникло, а вот верх меня бессовестно предал, промочив ткань платья насквозь. Выглядела я теперь, пожалуй, даже слишком соблазнительно, но до прихода семьи Холси ещё было время, и я стала рыскать в чемодане в поисках чего-то поплотнее.       — Ты издеваешься? — раздался голос позади меня. Я неловко развернулась и поднялась с корточек, вопросительно глядя на Лейтона, лицо которого не выражало ничего хорошего.       — Что? — продублировала я после паузы.       — Теперь ты решила ходить без белья? — рассерженно вопросил он.       — Я просто купальник сняла, — смущенно проговорила я, осознавая, что платье предательски прилипло к верху.       — Реджина, если я должен сказать это прямо, чтобы ты поняла, я говорю: перестань раздеваться передо мной! — гневно приказал Холси. Я буквально опешила от подобной наглости! О боже, мир крутится вокруг этого Лейтона, так он себе думает?!       — Ты думаешь, я это специально?! — возмутилась я. — Вот это претензия! Знаешь, любой другой на твоем месте молча порадовался бы и забыл! В чем твоя проблема, Холси? Я так плохо выгляжу?       — Неважно как ты выглядишь, просто прекрати это, — терпеливо повторил он, потирая лоб.       На мгновение мне стало очень обидно. То есть, я и раньше замечала, что Лейтон кидает на меня неодобрительные взгляды, застав в неглиже, но для мужчины ему это доставляло что-то слишком уж сильное неудовлетворение!       — Мне и без того было достаточно неловко рядом с тобой, я не виновата, что ты врываешься ко мне без предупреждения или купаешься в том же бассейне, что и я! — выдала я, стараясь не дать воли слезам. — Уж прости, если зрелище было слишком отвратительным, но я не пытаюсь как можно чаще тебе показаться!       — Да не об этом я, Реджина! — простонал Холси, отрывая руки от лица. — Боже, просто перестань меня провоцировать! Признаюсь, тут я сглупила.       — То есть, тебя даже это раздражает?! — ошарашено воскликнула я. — Да ты самый невыносимый человек на планете, Холси, знаешь ты это?!       В тот момент Лейтон вдруг сжал зубы от злости, в два шага преодолел расстояние между нами, подхватил меня на руки и усадил на столик около кровати, где стояли какие-то бокалы? Стаканы? Лампы? Что бы это ни было, оно со звоном расшиблось об пол, а меня с такой силой придавили к стене, что на мгновение сперло дыхание. Лейтон прижался ко мне, запустив ладонь мне под платье, другой рукой он несильно, но крепко схватил меня за волосы и заставил посмотреть себе в глаза.       — Да, ты раздражаешь меня даже голой, Бехан, — процедил он. — Но это не помешает мне из тебя всю душу вытрахать, ясно?       Его дыхание обожгло мою шею, взгляд пронизывал, нарезая меня на тоненькие слайсы, которым уже не свойственна была сила воли. Пальцы, которым я мнила лишь одно холодное применение — перебирать шестерни, сейчас так трогали меня под платьем, что хотелось завизжать от нахлынувших чувств. Голос Холси, бесивший меня без конца занудный шершавый говор, сейчас хрипло доводил до истомы мой слух, а сам он, весь, казалось бы, стройный и легкий, подавил все заготовленные мною упреки такой сумасшедше сексуальной силой, что у меня не хватило духу возразить. Оглушив жаром своего тела, он просто вбил меня в стену, задушил любое сопротивление в горле, заставив подавиться им и остаться довольной.       — Ясно, — сглотнула я почти бесшумно, не отрывая взгляда от его затуманенных от желания глаз.       — Не провоцируй меня, — повторил он. — Не надо тебе этого.       Отпустив меня, он побрел в сторону кухни, чтобы вызвать уборку номера, а я так и осталась сидеть на столике, восстанавливая дыхание и словно пробуя на ощупь очередную деталь пазла, которая встала во всё преображавшийся в моем воображении образ, как влитая.       Да, помимо нежности, Лейтон оказался еще и ох как способен на страсть.