eternity for kiss

      Хосок сидел и потягивал светлый эль из большой глиняной кружки. От скуки разглядывал других посетителей трактира из своего укромного уголочка и вспоминал последние полгода своей жизни. И что его больше всего радовало — это действительно можно было назвать жизнью. Яркой, насыщенной.       Очнувшись в лесу и обнаружив, что сквозь пальцы больше не видно лес, а руки непривычно теплые, Хо резко сел и осмотрел себя. Одетый только в серые хлопковые брюки и длинную рубашку, он встал, ощущая непривычный азарт, и вышел на солнце. Ярко улыбнулся, чувствуя мягкое тепло лучей, щуря шоколадного цвета глаза, и счастливо засмеялся. Упал в высокую траву и раскинул руки. Из-за деревьев шептались его бывшие сородичи, глядя на, как они считали, сумасшедшего и теперь практически незнакомого Хосока. Ни один из них не согласен был отдать вечность за то, чтобы просто валяться в траве и греться на солнце. Хотя в глубине души каждый об этом мечтал.       Первый месяц жил у старушки в старом покосившемся домишке. Бабушку эту в селе боялись, не без оснований считали ведьмой. Но саму задорную пожилую женщину это мало волновало, она радо приняла гостя, ничуть не сомневаясь в его порядочности, и сразу нашла ему работу. Через две недели домик выровнялся, приосанился и сиял свежевыкрашенными лиловыми стенами.       Бабушка Чон, как старушка просила ее называть, Хосока откормила, причесала, приодела и через месяц выставила, бросив небольшой мешочек денег, со словами: «Теперь не пропадешь, монстрятина лесная», — на что бывший лейф лишь рассмеялся и попросил бабушку не умирать ближайший год, он ее еще навестит. Та лишь махнула рукой и сказала, что не хочет видеть его лошадиную морду снова. Слова обидными не показались, он за месяц и не такое о себе услышал.       Еще два месяца Хосок скитался по долине, подрабатывая то там, то тут, присматривался к людям, учился у них.       И влюблялся.       Влюблялся в такую жизнь. Ему нравилось помогать, быть нужным. Спать под открытым небом и встречать рассветы не боясь обжечься. Дарить улыбку людям и видеть улыбки в ответ, вместо тех полных ужаса взглядов, что были раньше, стоило кому увидеть полупрозрачную тень лейфа среди деревьев.       Время начало течь тягучим медом, давая насладиться каждым моментом.       В этот трактир, стоящий вдоль широкой дороги, он забрел случайно. Собирался на охоту, чтобы потом продать шкурки и раздобыть вкусного мясца, но по пути отчего-то свернул и побрел вдоль тракта.       Большой деревянный трактир выглядел внушительно. С массивной лестницей, тяжёлой дверью, не очень большими окошками — здание производило впечатление и не оставляло сомнений в надежности как самого строения, так и его хозяев. Владелец оказался широким, как шкаф, и весьма разговорчивым с такими приятными посетителями, как Хосок. От него он узнал много чего интересного.       Чего только стоила история о проклятии графов соседних земель. Они могут иметь лишь одного ребенка и редко доживают до тридцати лет. Все до единого стройны, прекрасны и темноволосы, но безумно холодны и надменны. Это скажет любой, кто хоть раз видел графа Мин. Как предыдущего, умершего пятнадцать лет назад, так и нынешнего, еще юного, всего двадцати трех лет юношу, которому досталось все самое «лучшее» его отца — невыносимый характер и отвращение к женщинам.       Хосоку аж стало интересно увидеть этого странного графа. На что трактирщик сразу сказал, что Мин Юнги будет проезжать здесь через пару дней, он ездил в соседнюю провинцию по делам.       — И он наверняка остановится здесь, передохнуть, — закончил с задумчивой улыбкой и поставил на стол заказанный Хосоком эль.       Так и случилось. На закате третьего дня, стуча длинной деревянной тростью с кованым окончанием, порог переступил стройный темноглазый брюнет. Тихим чуть хриплым голосом приказал покормить лошадей и лениво бросил на стойку небольшой мешочек монет.       — Это за ночь и корм для лошадей. За еду оплачу отдельно.       От безразличия и какой-то апатии, пронизывающих каждое движение и слово этого человека, лейфа бросило в дрожь. Он подскочил и, переглянувшись с удивленным трактирщиком, вызвался проводить гостей до комнат, чтобы там они могли отдохнуть и освежиться.       Быстренько уточнил, в какие вести и бодро поскакал наверх, оглядываясь, чтобы граф Мин и трое его слуг не отставали.       Показал на ходу комнату спутникам графа и повел невозмутимого Юнги на третий этаж, в более удобные и роскошные комнаты. Открыл ключиком массивную дверь и пропустил гостя.       — Я тебя раньше здесь не видел, — входя, протянул граф, даже не глянув на спутника. — Я знаю этого трактирщика давно и ни одной морды похожей на твою не замечал ни разу. И что за неделю, что меня не было, придирчивый хён нашел помощника, который его устроил, не поверю, — Юнги повернулся и, поигрывая тростью, пристально посмотрел на Хосока. — Любопытный ты.       — Рад, что заинтересовал вашу светлость, — улыбнулся тот и шутливо склонился, глаза смеялись, разглядывая графа. — Мое имя Чон Хосок, господин, я разнорабочий.       — Представляться не буду, ты явно осведомлен о том, кто я, — Хосок согласно кивнул. — Теперь можешь идти. Распорядись насчет воды, я хочу ополоснуться и вели подать ужин, хён знает, что готовить. Я позову, если что-то еще понадобится.       Хосок кивнул, улыбаясь своим мыслям, и пошел выполнять поручения.