eternity for kiss

      — Какую ты хочешь себе комнату, Хоуп? — Юнги задумчиво смотрел на эскиз, сделанный Чимином. Хосок удивился и подошел, заглянув графу через плечо.       — Ты хочешь, чтобы у меня была своя комната? — Он внимательно рассматривал красивую оливково-синюю спальню, изображенную на плотной бумаге.       Хоупом Юнги стал называть лейфа пару недель назад. Они тогда лежали и смотрели на звезды. Хосок рассказывал про созвездия, их историю, про знаки зодиака и лунные затмения. Мин почти не слушал, глядя на сияющие звездами темные глаза и родную улыбку человека, которого смело мог назвать другом. Но друга не должно хотеться взять за руку или обнять, положив голову на плечо. И Юнги все больше сомневался в понятии «дружба» относительно Хосока. Он стал от него странно зависим, от того, кто подарил надежду, что участь, постигшая двенадцать поколений его предков, обойдет стороной.       — Да, раз уж ты здесь живешь, так и покои свои выберешь сам. Могу же я сделать тебе маленький подарок, верно? — Граф равнодушно пожал плечами, пытаясь не показывать, чего ему стоит это равнодушие. Хосок наклонился, почти прижавшись к спине Юнги, и взял рисунок. Отошел с ним и снова упал в кресло.       — Разве что здесь заменить шкуру бедной зверушки нормальным ковриком у камина. И кровать лучше без балдахина. — Хосок почесал нос. — Это звезды на потолке?       — Да, я подумал, что тебе должно понравится.       Хосок кивнул своим мыслям и даже не стал подавлять улыбку. Юнги хочет, чтобы он остался? Возможно. Ведь задумался об отдельной комнате, пошел к Чимину и обсудил с ним это, рассказал предпочтения. Захотелось сжать графа в объятиях, но он знал, что Мин такого порыва не оценит.       А сам аристократ мысленно танцевал ламбаду и ликовал. Хосок хочет остаться!       Полгода остались позади, работы в поместье окончены.       Юнги мечется по изменившимся покоям, пиная деревянную мебель и кусая ногти. Упал на кровать, пряча лицо в подушку.       «Я тупой эмоциональный придурок! Зачем я это сделал?!»       Хосок сидит у себя, ошарашено поглаживая щеку и глупо улыбаясь. «Я самый счастливый идиот на свете. Почему я его не остановил, когда он сбежал?» Лейф спрятал пылающее лицо руками, широко улыбаясь. Потом решительно встал и хотел было выйти, но, лишь положив руку на ручку двери, остановился. Улыбка сползла с губ.       Нет. Нет-нет-нет. Еще семь месяцев и он исчезнет. А что тогда будет с графом, который только начал пробиваться сквозь плотную скорлупу безразличия? Что делать сейчас, когда так хочется ответить взаимностью, когда так тянет навстречу?       «Мне почти три тысячи лет, а я веду себя как мальчишка!» Хосок зло пнул красивую дверь и задумчиво закусил губу. Ладно, была не была.       Лейф постучал в дверь комнат графа. Юнги захотел выпрыгнуть в окно в февральскую стужу, лишь бы не говорить с ним сейчас. Но потом тряхнул темными волосами и, медленно выдохнув, открыл дверь, сразу отводя взгляд от довольного лица Хоупа. «Если я сейчас покраснею, то утоплюсь, » пронеслось в пустой голове. Он не знал, что говорить, не знал как себя вести. Хосок широким шагом вошел в помещение и упал на красный бархатный диван. Юнги сел туда же, на расстоянии, собираясь оправдываться.       — Что бы ты там не думал сейчас, хочу сказать, что мне мало, — лейф внимательно смотрел, как удивленно открывается рот графа и, собрав всю смелость в кулак, притянул его к себе за вышитый воротник, целуя мягкие приоткрытые губы. Юнги выпал из реальности, заранее заготовленные фразы растаяли туманом. Сознание опустело, вселенная сжалась в одну точку — туда, где его касались губы Хосока. Несмело ответил, проводя пальцами по скулам, зарываясь в темные густые волосы, двигаясь ближе. Хосок улыбнулся, обнимая за талию, прижимая к себе.       Вся недосказанность скатилась грузом с плеч и сердец. Недопонимания, повисшие дамокловым мечом растаяли, подобно утреннему туману. Каждый из них понял, насколько глупо было так долго ждать и терпеть.       Юнги прервал поцелуй, уткнувшись лбом в плечо. Хрипло рассмеялся, мысленно костеря себя за то, что ведет себя, как королевская фрейлина.       — Ты обо мне ничего не знаешь, Юнги, — едва слышно прошептал Хосок на ухо. — Я глупо полагал, что смогу прийти и просто поговорить, но что-то пошло не так, — он дернул плечами в смешке, а граф отстранился и, улыбнувшись уголком губ, ответил:       — Я уверен, ты расскажешь. Просто потому, что сейчас что-то пошло не так.       — Сейчас нет. Сейчас скажу лишь то, что ты свободен от проклятия. Ты сполна осознал то, ради чего стоит жить. Я не знаю, что ты там решил, но больше ранняя смерть тебе не грозит, — Хосок с улыбкой погладил высокие скулы и встал. — Я тот, кто может исчезнуть в один прекрасный день и ничто вернуть меня будет не в силах, Юнги. Подумай, хочешь ли ты закончить все сейчас, или рискнешь?       И вышел, закрыв за собой дверь.       — Ты придурок, Чон Хосок! — Возмутился граф вслед, вставая и зло сжимая кулаки. — Кто так делает вообще?! Пришел, поцеловал, сказал что проклятия нет, а потом предложил встречаться говоря, что однажды исчезнет. Терпеть тебя не могу, Хоуп… — Проворчал под конец, поглаживая пальцами губы. Потом тряхнул головой и сердито пнул диван.       — Ты правда хочешь чтобы я в это поверил? — Юнги задумчиво ковырял вилкой салат за ужином. Напряжение в воздухе можно было черпать ложкой, лейф только что закончил свой рассказ, глядя куда угодно, кроме как на графа, который, казалось, не поверил ни единому слову.       Мин отложил вилку и провел руками по лицу.       — Ты уйдешь через год, так?       — Может меньше, — едва слышно ответил Хо, опуская глаза. Он уже жалел, что не ушел молча.       — Хорошо, сделаем вид, что я поверил и ты действительно был той бледной штукой из леса, которую все боятся. Почему ты согласился на этот Договор? А мне зачем начал помогать? Какая тебе выгода с этого?       — Я хотел жить, Юнги. Хотел, чтобы солнце не обжигало. Хотел, чтобы меня не боялись, завести друзей. Посмотреть, как живут люди за пределами леса. И тот мальчик… Я сам был таким же, как Тэхён. Я тоже помню то, о чем другие забыли. Только очень давно.       — Ты когда-то был человеком?!       — Да. Но тогда была война, я слишком много потерял. И пришел требовать договор.       Юнги молча следил за поникшим Хосоком, в глазах которого блеснули слезы. Он верил каждому слову, не требуя доказательств. Чем боль утраты, которая все еще терзает душу, не доказательство?       — А тебе я помогать изначально не собирался. А потом увидел черный силуэт у тебя за спиной. Ты не прожил бы больше трех месяцев, Юнги-я. Потому я захотел помочь. Ведь снять проклятие было вполне несложно — достаточно было понять, что жизнь стоит того, чтобы быть прожитой, что вокруг много прекрасного, а графский кодекс не иначе, чем просто книжка советов, а не законов, — лейф внимательно смотрел замершему Юнги прямо в глаза.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, Хоуп, — на грани слышимости, одними губами.       — Я знаю. Год, Юнги. Только год.       — Посмотрим.