eternity for kiss

      Разговор остался на душе налетом безысходности. Одна на двоих, она щедро расплескивала глухое раздражение от бессилия и тоску.       Что делать с тем временем, которое появилось у него на себя, Юнги не знал. И потому тратил его в библиотеке, читая про странных существ лейфов все, что мог найти. Заказал о них старинные книги у знакомого коллекционера и читал их почти постоянно, прерываясь лишь на еду, иногда на сон и на встречи с людьми, к которым обязывает титул графа. Молча отклонял приглашения на ежегодные зимние балы от графов соседствующих земель, которые звали его лишь из вежливости, ведь он еще ни разу на бал не приехал.       Лейф же смотрел на это и костерил себя за длинный язык и отсутствие совести. Что мешало просто уйти, отказавшись от денег? Что толкнуло тогда на тот неуместный, но такой сладкий поцелуй? Зачем вообще так привязался? За неполных три тысячи лет ума не набралось, только самоуверенности от четырехзначной цифры. Надо вытягивать Юнги из книг, помешать запутаться среди сказок и легенд окончательно.       Постучал пару раз в дверь, и граф поднял от книги покрасневшие глаза. Рядом стоял бокал вина и полупустая бутылка. Хосок подавил в себе желание наорать на этого идиота и унести спать.       — С каких пор ты стучишь, чтобы войти? — Глаза снова в пожелтевшие от времени страницы, голос тихий и хриплый. Сколько он уже прочел томов, а результат один — после определенного договором срока лейф растворяется в лесу. И никак иначе.       — С тех пор, как ты стал крыть матом слуг и закрываться здесь. — Хоуп немного замялся и несмело продолжил. — Я слышал, тебе пришло приглашение на бал от графа Ким с юга. Может, примешь? Тебе нужно развеяться.       — Что я там буду делать один? — Юнги поднял тяжелый взгляд от книги. Вот чего он сейчас не хотел, так это развеяться.       — А если я пойду с тобой? — Слабая, но попытка убедить. В темных глазах графа скользнуло удивление.       — А ты умеешь танцевать?       — Уж получше некоторых, — улыбнулся тот. — У меня было время научиться.       С минуту Юнги боролся с самим собой, бросая взгляд с книги на весьма гибко и плавно пританцовывающего Хосока и обратно. Затем залпом допил вино в бокале и откинулся на спинку мягкого кресла.       — Хорошо. Согласен. Бал через неделю, я закажу нам парадные костюмы и обувь. Это будет любопытный опыт.       — Почему он такой неудобный? Как в таком танцуют?       — Легко и просто. Твои движения конечно неплохи, — Юнги старательно смолчал, что это лучший танец, который он видел. — Но давай я тебе покажу, как танцуют сейчас на балах.       Хосок улыбнулся и притянул к себе Юнги, беря одной рукой его ладонь, а вторую положил на талию. Тот сделал вид, что так и надо. Прокашлялся и попросил слугу включить музыку. Немолодой мужчина установил в патефон музыкальную пластинку, завел пружину и осторожно поставил иглу на поверхность. По небольшому залу, предназначенному, видимо, именно для таких уроков, разнеслась негромкая музыка вальса. Четкий ритм мелодии отдавался в сердцебиении и Юнги повел, показывая основные движения, рассказывая параллельно о них своим удивительным хрипловатым голосом, так хорошо сплетающимся с музыкой. Хосок быстро перехватил инициативу, кружа стушевавшегося графа по залу, глядя только на его уверенные движения и поджатые губы. Замечал быстрые взгляды кошачьих глаз из-под густых ресниц, порозовевшие кончики ушей и сбившееся явно не от танца дыхание.       Понятливый слуга покинул помещение, давая юношам побыть наедине. Вальс все длился, мелодия текла переливами нот. Крепко прижатые друг к другу тела двигаются в унисон.       Глаза в глаза, все ближе и нежнее. Музыка прервалась, но ритм сердец продолжил отбивать в пустой комнате. Казалось, слышно его даже на улице.       Глаза в глаза. И губы все ближе. Сколько бы до этого каждый из них сам себе не обещал сдерживаться — сейчас это были не больше, чем просто слова.       Губы к губам. В несмелом поцелуе, сливаясь и прорастая друг в друга. Путаясь пальцами в волосах и прижимаясь ближе. Разжигая внутри огонь, сплетаясь языками.       Хосок в отчаянии отстраняется первый, затуманившимся взглядом смотрит на Юнги. Покрасневшего, с припухшими губами и шальным взглядом, испорченной напрочь прической и сбившимся дыханием.       Понимают оба, что совершают ошибку, что позже будут корить себя за минутную слабость. Но готовы ответить за принятое решение.       Большой светлый особняк сиял окнами и гремел музыкой. Великолепные сады вокруг замерли причудливыми статуями, украшенные серебристым переливающимся снегом.       Шуршание пышных юбок и стук каблуков остроносых туфель наполняли большой бальный зал. Смех и музыка сливались в единый неповторимый звук.       Подпирая плечом колонну, с бокалом хорошего вина в тонких пальцах, граф Мин отпугивал всех одним только мрачным видом. Черный сюртук идеально сидел на стройной фигуре, подчеркивая бледность кожи и шоколадные глаза. Пальцы второй руки крепко сжимали трость, а губы поджимались от явного недовольства. Рядом с ним улыбался и оживленно что-то рассказывал незнакомый никому парень. Высокий, в бордовом камзоле и темных узких брюках, он очаровывал парой слов и светлой солнечной улыбкой. Дамы выстраивались в очереди, добиваясь приглашения на танец, стреляя глазами и томно вздыхая глубоким декольте.       Парень же вежливо раскланивался, шутил, но даже прямые намеки отклонял, говоря, что не умеет танцевать. Юнги фырчал и закатывал глаза, на что Хосок только смеялся, мечтая поцеловать эти надменные губы прямо здесь.       Объявленный белый танец воодушевил дам, которые почти наперегонки помчались к Хосоку. Отказать тот не имел права и вскоре кружил в венском вальсе какую-то мулатку — то ли герцогиню, то ли дочь какого-то графа. Посреди танца его увела великолепная брюнетка, которая повисла на Хосоке банным листом. Она двигалась великолепно, явно имела богатую родословную и точно не была мрачным графом, которого и обнять на людях нельзя, не пустив слухов. Задумавшись об этом, Юнги совсем сник и отставил хрустальный бокал вина.       — Отчего скучаете?       Мин повернулся и сразу приветственно склонил голову хозяину торжества, Ким Намджуну.       — Просто не для меня такие праздники. Я тот, кто даже повода праздника не запомнил.       — Праздник носит сугубо развлекательный характер, милорд, — улыбнулся тот, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке. — Отчего же вы пришли, раз не любите таких мероприятий?       — Выгуливаю… друга.       Намджун заминку приметил, но промолчал. Внимательно окинул взглядом Юнги и повернулся в сторону танцующего Хосока.       — У него есть большой потенциал при дворе. Смотрите, как он ловко отваживает от себя юную леди Ли. Редко кому это удается.       Намджун с улыбкой откланялся и ушел. Юнги стоял, постукивая по ноге тростью, и злым взглядом следил за Хосоком. Злость закипала, сжимала руки в кулаки, губы в ниточку.       Спустя пару минут подошел раскрасневшийся и не менее злой лейф, сразу спрашивая:       — Что это за разодетый индюк шастал рядом с тобой?       Юнги аж опешил.       — Организатор праздника, умник. А что это за юные леди таскали тебя по залу? Они случайно не назначили тебе свиданий в саду в полночь?       — Пытались, но я отказался, сказал, что недостоин даже малейшего внимания таких прекрасных дам.       — Тебя ведь никто не держит, иди, развлекайся, — пробурчал Юнги, отворачиваясь. Хосок сначала непонимающе смотрел на хмурого графа, а потом схватил его за руку и куда-то потащил. Вывел из зала в темный коридор, прижал к стене где-то в нише за картиной какого-то улыбчивого мужчины и без слов поцеловал. Юнги кусался и пинался, пытался вырваться, но Хосоку было плевать, он целовал только настойчивее, до тех пор, пока Мин не сдался. Тихо простонал в поцелуй, сдаваясь, обнимая за шею.       — Я только твой. Никто мне тебя не заменит, — шепотом прямо в губы. Юнги только кивнул и обнял, ругая себя за неуместную ревность.