eternity for kiss

      Зима накрыла землю белоснежным одеялом. Укрыла снегом ветки отдыхающих деревьев, спрятала черную землю сугробами, а озера и фонтаны толстым искрящимся льдом.       Ком снега прилетел Хосоку в лицо и рассыпался. Юнги расхохотался и побежал по сугробам, видя как Хо набирает в руки снежок для ответного броска. Споткнулся и полетел в холодный пушистый сугроб носом. Получил снежком по заднице и отплевываясь выбрался весь мокрый. Сверкнул шоколадными глазами и с разбегу запрыгнул на спину нагнувшемуся за еще порцией снега Хосоку. Тот едва устоял на ногах и подхватил графа под бедра. А потом хитро усмехнулся и завалился в огромный сугроб. Юнги матюкаясь попытался выкарабкаться, но лейф навис сверху и поцеловал уже начинающие синеть от холода губы, прерывая поток ругательств. Мин прикусил наглого лесного жителя за губу и стукнул кулаком в живот.       — Я уже весь мокрый и холодный!       — Не говори, что не весело, — хохотнул Чон и легко встал, подавая руку графу.       — Зарядить тебе в морду снежком? Безумно весело и приятно.       — Какой же ты вредина. — Прозвучало нежно и Юнги зарядил Чону под коленку, разозлившись от собственного смущения.       Вечер наполнили теплый глинтвейн и имбирное печенье. В теплом пледе и не менее теплых объятьях.       — Я тебя раздавлю, — пробурчал Юнги, которого Хосок утянул лежать на мягкой шкуре у трещащего углями камина, затащил на себя, не слушая возражений и пресекая слабые попытки сопротивления. Разомлевший после кувшина глинтвейна граф смирился и разлегся на груди лейфа, положив руку под щеку и прикрывая глаза.       — Ты слишком худенький, чтобы меня раздавить, — Хо чмокнул черноволосую макушку и принялся поглаживать Юнги по спине. Тот немного полежал, а потом, уперевшись подбородком в грудь, икнул и попросил:       — Поцелуй меня, Хосок-а.       Чон улыбнулся, садясь и усаживая Юнги себе на колени. Граф туманным взглядом смотрел только на губы Хосока и облизывал свои. Он стал почти зависим от этого несносного лесного монстра. Цеплялся за каждое мгновение рядом, но старательно и безуспешно пытался затолкать чувства внутрь.       Не дожидаясь поцелуя, сам впился в любимые губы с родинкой, зарылся тонкими пальцами в волосы и обнял ногами. Тонкая светлая рубашка Хосока показалась ужасно лишней, а собственные брюки нетерпимо тесными.       Хо не был идиотом и прекрасно понимал, куда Юнги клонит. От одной мысли о том, что этот вредный, но такой родной и желанный граф будет хрипло стонать под ним, ругаться и просить еще, срывало напрочь крышу и затмевало рассудок волной желания. И он сорвался. Кусал сладкие губы со вкусом вина и специй, пальцами ловко расправлялся с многочисленными пуговицами на любимой рубашке Мина. Целовал высокие скулы, поглаживая стройные бедра. Стащил с плеч светлую ткань рубашки и прикусил тонкую ключицу. Юнги тихо выдохнул, запуская пальцы в волосы и сжимая темные мягкие пряди.       Хосок исследовал языком светлую кожу, иногда задерживаясь, и после под губами расцветали пятнышки засосов. Руки были везде, успевали все, и вскоре Мин оказался полностью обнажен, сидя сверху на бедрах Чона. Губы к губам, а руки внизу творят нечто невообразимое, пытаясь уменьшить дискомфорт под хриплые стоны и ругательства.       — Блять, Хосок-а… Ты точно конь.       Сразу сорвались на бешеный темп, комната наполнилась стонами и ругательствами сквозь зубы. Воздух будто закончился, легкие жгло нещадно, а все тело было как струна, которая звучала удовольствием от каждого прикосновения.       Финальный аккорд и ленивые ноты-поцелуи. Тяжелое дыхание на двоих, сплетенных телами на белой шкуре у камина.       — Мне надо уехать.       Хосок поднял голову от книги, которую перечитывает уже раз третий, и вопросительно поднял бровь.       — В соседнее графство, разобраться насчет небольшой деревеньки на границе. Пошел слух, что люди с гербами графа Ким нападают на них, и я хочу разобраться.       — Поедешь один или можно составить компанию?       Юнги задумался.       — Я поеду один. Присмотришь, чтобы мне не разнесли поместье за те пару недель, что меня не будет.       Хосок поджал губы и кивнул. Ему не нравилась эта идея. Совсем не нравилась. Какое-то шестое-седьмое чувство настойчиво щекотало нервы тревогой. Никогда еще Хосок за других настолько не волновался и сейчас активно переваривал новое чувство. Настойчиво хотелось закрыть этого графа где-то в покоях и не выпускать вообще. Он понимал, что взрослого человека так ограничивать нельзя, да и самому Юнги это очень не понравится.       — Возьми с собой хороший отряд, а не пару мечников, как в прошлый раз, хорошо?       — На границе нас должен встретить отряд, который проведет нас.       — Все равно. Юнги, пожалуйста.       — Хорошо.       Мин вышел и, прижавшись спиной к двери, тихо выдохнул. Нет, он не к графу. Он за решением главной загадки — как оставить Хосока, не дать ему исчезнуть из своей дурацкой жизни так же внезапно, как до этого появился в ней.       Погода наутро бушевала метелью, засыпая все дороги колючим снегом. Юнги с недовольным прищуром смотрел в окно, кутаясь в теплый халат и понимая, что поездка откладывается. А Хосок и радуется, и чувствует, как Мин недоволен. Обнимает худое тело со спины и ничего не говорит.       Не говорит ничего и когда провожает непонятно серьезного и какого-то отчаянно решительного Юнги. Помогает сесть в утепленные сани, протягивает маленький амулет на длинном шнурке, который Юнги, поморщившись, таки надевает и Хосоку становится хоть чуть спокойнее. Но все равно отпускать этого упрямца одного кажется ошибкой.       — Ты пришел ко мне с вопросом, на который я не знаю ответа, — сказала молодая девушка, поправляя пеструю теплую шаль на худеньких плечах и отводя глаза.       — Не ври мне. Я точно знаю, что тебе известно, как это сделать.       — Лейфы не те существа, чьи законы можно обойти, граф. Тысячелетиями так было и так будет. Я здесь бессильна, как была бессильна перед твоим проклятием. — Она прищурила светлые серые глаза. — От которого ты смог избавиться. Удивительно. Поздравляю. Как, если не секрет?       — Я не знаю. Просто он появился в моей жизни и показал вещи, на которые я раньше внимания не обращал.       Девушка удивленно приподняла брови, перебирая в тонких пальцах большие коралловые бусы. Задумчиво оглядела Юнги еще раз, щелкнула пальцами и встала, шурша множеством юбок.       — Связь у вас прочная. Закрепленная не единожды, — девушка улыбнулась и подошла к небольшому шкафчику, едва заметному в полумраке помещения. Если бы не нервы, Юнги бы покраснел, догадавшись, что за закрепление. — Еще и амулет правильный дал тебе твой лейф.       Пальцы на автомате уже скользнули к кожаному ремешку с небольшой янтарной капелькой, хранящей в себе маленький цветочек сирени.       — Я не знаю, что будет, если связать вас еще крепче. Но другого выхода уж точно нет.       — Крепче? Как? Мне замуж за него выйти?       — Почти. Просто произнести клятвы возле алтаря его леса. Но учти, — она поучительно подняла палец, — тебя может утянуть за ним следом, когда придет время.       — Не проблема.       — Род прервется. Ты так стремился снять проклятие, чтобы он мог жить.       — Я хотел жить. Не род спасать, а себя. Вот такое я эгоистичное говно. А теперь я хочу спасти его, но опять для себя. Или уйти следом. И все.