eternity for kiss

      — Что ты мне предлагаешь? — Хосок чуть не поперхнулся кофе.       — Господи, чего ты как баба? Пожениться. — Юнги отвел глаза. Уже неделя прошла с тех пор, как он вернулся от знакомой ведуньи.       — А ты сам понимаешь, чем это может закончиться? — Хосок был очень напряжен и одновременно удивлен такому предложению.       Юнги встал со своего места во главе стола и сел рядом. Взял руку Хосока в свои и, поглаживая пальцы, не глядя на него, тихо сказал:       — Я хочу быть рядом, понимаешь? Совсем всегда. И если для этого нужно связать себя с тобой окончательно и бесповоротно, то я это сделаю. Другой вопрос — согласен ли ты. — Его голос чуть дрогнул.       Хосока изнутри раздирало. Рвало на куски, которые собрать мог лишь один человек. Но он не хотел Юнги такой судьбы. Его связало слишком прочно, и он слишком поздно это осознал. Теперь либо рвать с корнем, либо впаять в себя окончательно, слиться.       — Я не хочу, чтобы ты подвергал себя такому, — лейф полными боли глазами смотрел на того, ради которого готов был нарушать все мыслимые и немыслимые законы, лишь бы он улыбался.       — Что делать со своей жизнью, позволь мне самому решать.       — Я тебя люблю.       Юнги замер и улыбнулся. Поднял глаза и уточнил:       — Это согласие?       Хосок улыбнулся в ответ и кивнул. Граф просиял.       — Но при одном условии.       Хосок вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения. Меньше всего хотелось разговаривать сейчас. И Юнги разделял это нежелание, сам слишком часто поглядывая на губы Хосока и облизывая свои. Но все же сказал:       — Я хочу, чтобы мы принесли клятвы в роще Голосов.       Сердце будто пропустило удар. Его любимый смертный вызнал все тонкости ритуалов, утерянных пару тысячелетий назад? Но как?       — Зачем?       — Я… Просто думаю, что так будет правильно.       — Это опасно.       — Со мной будешь ты, мне нечего бояться.       Хосок задумался.       — Мне нужно время. Ты не знаешь, о чем просишь.       — Как раз я знаю. Потому и прошу.       — Где ж ты это вычитал?       — Неважно. Важно, что это может помочь…       — Или непоправимо навредить, Юнги. Ты можешь…       — Я знаю. — Резко перебил. Тихо выдохнул. — Я знаю последствия, Хосоки. Я к ним готов.       Опушка была украшена яркими лианами цветов. Деревья оплетены белыми лентами, увешаны маленькими круглыми фонариками.       Двое стояли под аркой, сооруженной под кронами деревьев из тех же цветов и лент.Одетый в темно-зеленый костюм, с золотой вышивкой и пуговицами, Хосок неотрывно смотрел в глаза тому, кто перевернул его жизнь, кто наполнил ее смыслом и дал ощутить себя по-настоящему нужным и важным. Юнги согласился надеть золотой костюм, с зеленой вышивкой ради такого дня, хотя долго настаивал на темно-синем. Он выглядел не очень довольным, но Хосок видел, что таким образом граф пытается скрыть смущение и волнение. Из леса донесся голос. Мелодичный, сладкий, манящий. Затем еще один — печальный, почти плачущий. И почти сразу зазвенели эмоциями десятки голосов, сплетающихся в один неповторимый звук, пробирающий насквозь.       Юнги стоял, крепко держа Хосока за руку. Только его теплая ладонь возвращала в реальность, не давала уйти туда, в чащу, повинуясь прекрасным голосам.       Он увидел их всех сразу. Совершенно разных, прекрасных и одинаково бледных, полупрозрачных. Они шли по длинным теням, прячась от лучей закатного солнца. Остановились на самом краю леса и замолчали, изредка перешептываясь. Многие узнали Хосока и приветственно махали ему. Во взгляде туманно серых глаз плескалось сочувствие пополам с завистью.       — Мы знаем, зачем вы пришли. Это рискованный шаг, Хосок.       — Я знаю, старейшина.       Высокий худой мужчина, прищурив глаза, смотрел на Юнги. Граф поежился, его будто обдало холодом. Он с трудом выдержал тяжелый холодный взгляд. И когда лейф отвернулся, тряхнув длинными белыми волосами, снова поворачиваясь к Чону, Юнги вдохнул полной грудью, только сейчас заметив, что не дышит.       — Я согласен провести церемонию.       За его спиной зашептались. А Хосок просиял, крепче сжимая ладонь Мина. Коротко поблагодарил, слегка поклонившись, и повернулся к Юнги.       — Скоро ты будешь совсем мой, — прошептал, с улыбкой поглаживая высокие скулы.       — Давно пора, — отвел взгляд. Хо уловил изменения в настроении и мягко притянул к себе, зарываясь носом в волосы и вдыхая травяной запах шампуня.       — Улыбнись. У нас может все получиться. Иначе Старейшина бы нас выгнал.       Надежда ярким огоньком заалела в груди. Юнги улыбнулся уголком губ и кивнул.       Лейфы запели. Но не так, как раньше — каждый свое, вливая ноты в общую песню — а слаженно, создавая мелодию, напоминающую пение птиц. Голоса переливались, играли гранями.       — Вы пришли сюда, чтобы дать Священному Лесу нерушимую клятву, — тихим, но отчетливым голосом начала Старейшина. — Доброволен ли ваш выбор?       — Да. — Твердо, без заминки ответили оба. Юнги дрожал от волнения, а Хосок сиял от счастья. Деревья гнул сильный ветер, лейфы не прекращали свою песню.       — Клянетесь ли вы оберегать друг друга, быть рядом в самые печальные или радостные моменты в жизни? Поддерживать и помогать? Быть рядом из жизни в жизнь?       — Клянусь, — голос графа предательски дрогнул и он закусил губу.       — Клянусь, — Хосок улыбнулся еще шире. Весь груз переживаний, будто разом слетел, оставив пьянящую радость и необычайную легкость.       Казалось, они находились в центре урагана, который, как ни странно, их не задевал. Но срывал свежие листья, ломал хрупкие ветки.       — Готовы ли вы уйти вместе, если это потребуется? — После короткой заминки Старейшина снова подал голос, глядя на Юнги в упор.       — Да.       Твердо, не отводя взгляд. Абсолютно готов и не пожалеет ни разу.       — Да, — лейф крепче сжал руку Мина, искренне веря, что все будет хорошо.       Ветер стих. Лейфы один за другим скрылись в лесу, остался лишь Старейшина. Звенящая тишина била по ушам, нарушаемая лишь громким биением сердец.       — Союз закреплен и одобрен.       Мужчина раскрыл ладонь, которую до этого держал сжатой и в ней оказались два кольца из непонятного почти черного метала. Тонкие линии сплетались в лиственный рисунок, а на самом большом листочке сияла изумрудом маленькая капелька. Хосок взял одно кольцо и надел на палец тому, кого теперь может назвать мужем. Юнги несмело улыбнулся и, взяв второе кольцо, надел его Чону.       — Будьте счастливы, — Старейшина коротко поклонился и спокойно пошел в лес.       Солнце уже скрылось за горизонтом, но облака все еще отливали золотом. Юнги смотрел на украшение на пальце и улыбался. Впервые за несколько месяцев он не беспокоится, что этот лейф однажды исчезнет.