забери меня

он чувствует, что очень сильно предаёт юнги, переписываясь с намджуном за его спиной ─ в прямом смысле, юнги отвернулся, чтобы уйти на кухню и принести чимину его кружку. этот день прекрасный. и поэтому чимин пишет намджуну, что сейчас не может говорить, наслаждаясь заботой и вниманием юнги, который ставит чай на стол, садясь к ногам чимина, и заваливается рядом, обнимая и целуя. он гладит кожу и массирует плечи, зацеловывает каждый ушиб и ссадину, которую наносил собственными руками. намджун пишет: «твой снова распускает руки?». (и это «твой» так больно режет по глазам, что он чешет их пальцами, ожидая ответа) но чимин не ответит. не потому что уворачивается от крепких рук юнги, он наоборот ластится и тянется к нему, проводит носом по шее, кусает за ухо, отчего юнги шипит и щипает его за бок. они сами не замечают, как пропускают мимо ушей передачу, которую хотели посмотреть вместе. и чимину не хочется плакать от счастья. хочется только так всегда. любить и быть любимым. принимать и отдавать. чтобы вместе, рука об руку, спина к спине. чтобы юнги не травил всё сам. он ведь такой уютный, такой домашний сейчас. чимин целует его улыбку, когда встаёт с дивана, а юнги несильно шлёпает под заду, посылая воздушный поцелуй. искрится искрится искрится что за счастье ему подкинул бог, что за ужас ему придётся терпеть в обмен? они почти не разговаривают, только целуются много, обнимаются и делают поистине личные вещи. юнги прижимает чимина к кухонной тумбочке, сжимая его бёдра и выдыхая в губы. сейчас чимину стоит опасаться. но если шрамы на запястьях и будут, то только от того, что чимин будет не слишком послушным и не сразу позволит рукам юнги раздвинуть ноги. но сейчас он предельно послушен, поэтому обвивает руками его шею, чмокая в губы, и уже позволяет делать с собой всё, что юнги хочет. а он спускается поцелуями к шее, мнёт бока и заставляет чимина стонать. в гостиной забытый телефон слабо вибрирует уведомлением. чимин позволяет стянуть с себя шорты и утыкается носом в шею, часто дыша на влажную кожу. юнги сжимает его член сквозь ткань трусов, шепча на ухо, как сильно он скучал по его телу. (и пусть он видит каждый синяк на его коже, пусть он поджимает губы, принимая свою вину. пусть читает чимина ─ на его теле история) «только скажи мне, что он что-то делает с тобой» чимин сжимает юнги бёдрами слишком сильно, и за это тот кусает его за ухо, имитируя толчки. чимин закидывает шею, к которой тут же приникает юнги, ставя метку. «пусть он только пальцем коснётся тебя» юнги проникает в чимина сначала одним, потом двумя пальцами, слушая его приглушённые стоны и всхлипы в его плече. чимин пальцами хватается за футболку юнги, а после тянет её вниз, целуя старшего глубоко. «тебе больно?» чимин отстраняется и стонет очень громко, когда юнги касается пальцами простаты, усмехаясь ему в шею. он закрывает глаза и просит больше, глубже. хватается за бёдра юнги, прижимая ближе к себе. «он бьёт тебя?» когда юнги входит, ему приходится приложить ладонь ко рту чимина, чтобы тот не слишком громко стонал. поэтому он хватается руками за тумбочку и позволяет юнги вбиваться в себя сильнее, кусать и сжимать бёдра (этим синякам он будет рад). «чимин, не молчи» когда юнги опускает руку, чтобы прижать его к себе ближе, чимин не выдерживает и всхлипывает вместе с протяжным: ─ боже. ─ люблю тебя. ─ ещё… глубже… «чимин?..» впивается ногтями в плечи, кусает и запрокидывает голову, когда изливается юнги в руку, а после обмякает в его руках, чувствуя в себе ещё несколько слабых толчков. они готовят вместе ужин, и юнги несильно щипает чимина за зад, наказывая за украденный кусочек огурца со сковородки. тот уходит в гостиную за телефоном, чтобы включить расслабляющую музыку, но на полпути к кухне замечает сообщения от намджуна. он останавливается в коридоре, грустными глазами вчитываясь в текст и моргая слишком часто. (очень хочется намджуну что-то написать, но чимин не знает что) он так и не решается сдвинуться с места, пока из кухни не раздаётся настороженное «малыш», что приводит его в чувство. он пишет намджуну: «я в порядке» и целует юнги в щёку, стаскивая ещё один кусочек со сковородки. ─ по пальцам получишь? ─ шутливо щурит глаза юнги. чимин нахально усмехается и облизывает указательный палец, выпуская его изо рта с характерным звуком. юнги шумно выдыхает через ноздри и абсолютно не стесняется, когда взгляд пака падает чуть ниже ─ к свободным домашним штанам. ─ я кого-то разбудил? ─ улыбается чимин. они включают песню, под которую танцевали впервые, и позволяют ужину тушиться под крышкой, танцуя посреди кухни. чимин кладёт голову на его плечо, закрывая глаза и чувствуя, как он расслабляется в надёжных руках (совершенно забыв, что юнги ими его избивал) да какая разница, что он делал с ним две недели назад, если сейчас он обнимает его и не может надышаться запахом его волос? «ты можешь пожить у меня» «если всё зайдёт слишком далеко» «ты слышишь?» но чимина мало волнуют сообщения намджуна, пока он в руках юнги. они устраиваются в гостиной с приготовленной едой за просмотр какой-нибудь семейной комедии, но опять же пропускают сюжет, вместо этого целуясь после каждой реплики героев. юнги заглядывает в чиминовы глаза с такой преданностью, что тот не может не касаться его лица, заправляя выпавшую прядь за ухо, гладит щёки, губы. поцелуй выдаётся трепетно-нежным, как тогда, три или четыре года назад ─ чимин только закончил школу и был по уши влюблён в (не)обычного студента мин юнги. теперь им не нужно слов. они чувствуют всё иначе. к чему слова, когда ты готов вобрать весь внутренний мир человека в себя полностью, быть пропитанным им? лучше ли намджун юнги? нет. по крайней мере, сейчас. когда намджун допивает пятую кружку кофе, массируя себе виски, чтобы не уснуть, ему приходит сообщение. он не сразу его открывает, не думает, что чимин может не спать в такое время, а сообщения он ждёт только от него. но когда снимает блокировку, читает «спасибо, не надо» и готов стол проломить головой, чтобы унять дрожь в руках и мысли в голове. «у тебя всё хорошо?» «у нас да» и намджун всё понимает.