забери меня

юнги уезжал на весь день и тем самым позволил остаться чимину наедине с самим с собой и с телефоном, в котором вкладка с открытым диалогом. намджун. он, чимин, чувствовал себя таким виноватым перед ним, даже зная, что ничего заранее не обещал. а с юнги заранее не получается: никогда не знаешь, что он сделает в последующем. чимин пытался предсказывать, но всегда промахивался. юнги уехал, но намджун тоже. такое обычное сообщение «буду весь день занят», а чимин уже представил, как он набирает это сообщение, отвечая на утреннее чиминово. как он с грустью и презрением кривит рот, набирает, выдыхает, касаясь пальцами переносицы, и… стирает. нет, он не мог представить такого намджуна. который с недовольством смотрит на чимина, даже если по ту сторону экрана? нет-нет, как такое вообще может быть. (нежность намджунова настолько пропиталась в нём, что он не знал, может ли намджун смотреть на него иначе) он закрывает глаза, отбрасывая смартфон куда-то в ноги. спать не планирует: уже знает, что ничего не получится. ровно как и здраво мыслить на этот счёт. он касается губ своих пальцами, ощупывая и улыбаясь. вчера юнги был таким нежным, таким трепетным, таким родным. что же теперь ему придётся пережить, чтобы отплатить за этот невероятный день? он всхлипывает. думать об этом так не хочется, но думается. голова пустая, только изредка о черепную коробку бьются редкие мысли. что сейчас делает намджун? работает, конечно же. он не может знать, что вчера делал чимин, поэтому обида в данном случае ─ неуместное. но ему должно быть грустно от ответа чимина на его приглашение. да, в этом всё дело. намджун отправляет сообщение с ноткой грусти и неким отчаянием, закрывая лицо в ладонях, а после собирается с духом, чтобы отправиться на работу. чимин почти попадает в точку. мысли путаются и цепляются одна за другую, не успевая сформироваться в голове полной цепочкой. что сейчас делает намджун? (чимин возвращается к вопросу) он работает, повышая голос на подчинённых, если они у него есть, но относится к ним с той же отеческой любовью. указывает, направляет. подписывает важные документы, хмурясь иногда и усмехаясь. в редких случаях на его лице мелькает улыбка. (но не та, которую может видеть чимин ─ только чимин, на самом деле) образ уже вырисовывается перед ним. он мог бы описать его, как «настоящий мужчина». стоит ли ещё что-то прибавлять к этому? чимин позволяет себе быть уверенным в том, что ту самую нежную улыбку может видеть только он. по правде, кто у намджуна есть? друзья, с которыми он видится раз в неделю в знакомом им кафе. заказывает американо (потому что американо всегда заказывает юнги). заказывает латте с перцем, такой себе экспериментатор, или попробовал вкус, и он ему понравился. друзья оживляются с его приходом, потому что намджун ─ душа любой компании (даже юнги?). и обсуждают за столом всё, кроме работы, от детей лучшей подруги племянницы жениха до вкусных круассанов в лавке у площади. (намджун не подарит им и части той нежной улыбки) коллеги по работе, низшие по рангу и высшие по рангу. улыбаются друг другу сдержанно, приветствуют друг друга, обращаются только по деловым вопросам или без напускной серьёзности только после ухода шефа. думают почти о том же, думают почти так же. (намджун никому из них не улыбнётся так) мама. само это слово на языке со вкусом молока и терпкого лета. мама. она им любима, и это факт. он навещает её по воскресеньям перед тем, как встретиться с давними друзьями, готовит ей ужин или сидит на кухне, пока она заваривает чай. убирается с ней вместе под музыку восьмидесятых, срываясь на танцы и пение. они вместе посмотрят семейные альбомы и обнимутся. он прижмёт ладонь к её щеке, закрывая глаза и чувствуя кончиками пальцев теплеющий уют, срывается на слезу. (может ли эта улыбка быть такой нежной?) может, чимин кивает. но будет ли он сам смотреть на юнги так, как на своего отца? нет. намджун любит людей. чимин не может представить, как он относится к ним с омерзением или отвращением, издевается и насмехается над низшими. намджун любит, и эта любовь теплится в радужках его глаз. так кто же ещё? бывшая… жена? чимин вскакивает, закрывая лицо руками, с напором трёт виски вспотевшими пальцами и откидывается на подушки назад. весьма удачная мысль, чтобы сбить его с ног. а ведь раньше он и не задумывался, был ли кто-то у юнги до него. это было три или четыре года назад. маленький чимин и преуспевающий студент мин юнги. за ним ходили толпами. девушки, редкие парни, взгляды-взгляды-взгляды. из всего вороха юнги выбрал его. боже. он снова закрывает лицо в ладонях, но на этот раз от смущения, быстро передвигает ногами, чтобы деть куда-то свою откуда-то взявшуюся энергию. юнги. что за мягкое слово. мягкое имя. может ли человек с таким именем относится к кому-то с жестокостью? (но это не мелькает в голове чимина, потому что он слишком счастлив недавней мыслью и вчерашним днём ─ своим маленьким счастьем) юнги. и все мысли о намджуне срываются в неизведанную пропасть, чимин не знает, когда они вернутся к нему. воспоминания охватывают его с головой, и он окунается в прошлое с улыбкой и нежностью. ощупывает своё лицо, вспоминая, как юнги прикасался к нему. буквально ощущает все те ласки на себе за этот период. этот прекрасный период. даже если была жестокость (чимин кусает губы), это было необыкновенное время. с его юнги. пожалуй, мысли о юнги ─ самая прекрасная и одновременно самая ужасная вещь в жизни чимина. он появляется в первом часу. у рубашки расстёгнуты первые три пуговицы, ниже шеи расположены мелкие засосы и отпечатки женской помады. сам он пьян, безумен и ужасен. чимину хочется скрыться из этого дома на это мгновенье, чтобы не открывать дверь и не видеть это… что это? юнги, пошатываясь, бредёт по коридору к закрытой двери, за которой ─ чимин, прижав руку к лицу и сдерживая слёзы. раздаётся грохот, и чимин не может не посмотреть причину. юнги упал, стукнувшись затылком об стену, и сейчас лежит распластанным на полу, икает. чимину противно. он сдерживает слёзы и рвотные позывы, но подходит ближе (сам не знает зачем), пытается поднять и уложить на кровать, думает, что юнги достаточно выпил, чтобы сразу же отключиться. он думает, что простит ему и это. как бы трудно не было, вера в то, что после этого случая ничего не будет, не гаснет. он ведь… всё было по-другому в тот раз. вчера было всё по-другому, должно быть именно так, никак иначе. юнги чуть не бьётся лбом об косяк, но чимин вовремя его тянет на себя, придерживая за корпус тела, еле как доходит вместе с ним до спальни. они падают вместе на кровать по разные стороны. чимин хочет встать, чтобы помочь юнги снять вещи, но его грубо тянут на себя, и в лицо дышат перегаром. отвра… тительно? глаза жжёт подступающими слезами, но он игнорирует их, едва рука юнги обхватывает его плечо и поджимает под себя. он оказывается в крепкой хватке. ─ я так скучал, ─ шепчет юнги так, что чимин мог бы даже поверить. ─ именно поэтому у тебя на груди засосы, да, ─ грубо отвечает чимин, пытаясь оттолкнуть от себя его. но он только обхватывает сильнее, впивается губами к уху, вдыхает запах. мысли, мысли, мысли. чимин падает. озябшие цветы на ветру. его обнимают. нежно, как хрупкий хрусталь. гладят по плечам и ниже. ветер в глаза, нежность в пальцах. намджун. он открывает глаза и захлёбывается слезами. тесно, душно, больно. отсутствие всякого спасения. он чувствует нехватку воздуха, задыхается. всё сужается и превращается в маленький шар. мир замыкается на них. нехватка воздуха, руки сжимают до победного ─ (чего?). грубо толкают на подушки, шарят по телу; чимин не прекращает вырываться. он обмякает всего на секунду, чтобы вдохнуть побольше воздуха и вперёд до синяков, но даже этой секунды юнги хватает, чтобы потянуться к пряжке ремня. выдох. нет. намджун. ─ не трогай меня! ─ кричит он и срывается на фальцет. руки всё ещё сжимают, губы целуют, зубы кусают. он чувствует себя таким грязным сейчас, а юнги ─ ничего. ничего не чувствует этот мерзкий юнги. (ну зачем, ну зачем надо было всё портить, всего выдержка ─ и целое счастье у тебя в руках. зачем) отвращение подкатывает к горлу. он думал о юнги, как о своём счастье. даже сейчас он вспоминает вчерашний день, пока его ноги разводят широко. смотрит в потолок и не чувствует ни-че-го. мысли о намджуне связываются в крепкий узел и оседают на языке. ─ хватит! ─ позвони ему ─ прекрати! ─ телефон на тумбочке ─ перестань! ─ ударь его мысль загорается, открывается сердце. он запихивает глубоко в себя нежелание бить и грубо отталкивает ногой. юнги катится с кровати кубарем и пока приходит в себя, чимин быстро хватает телефон и выбегает из спальни в туалет, закрываясь. дрожащими руками набирает телефон и вспоминает. «спасибо, не надо» «у нас да» бьёт себя по груди, чтобы привести в порядок чувства, но слёзы всё ещё собираются в уголках и льются по щекам. ну зачем? он звонит, и уставший голос ему отвечает: ─ чимин? и после этого он срывается. он уже не может это терпеть, не может, не может. заберите его. заберите. подарите счастье. он этого достоин? он достоин? заберите его. подарите… достоин. он плачет в трубку, истерично, отчаянно. скатывается по стене и давит рыдания в руке. заберите… забери… бери… ─ за… ─ чимин? он снова отчаянно рыдает. (ну зачем он произносит его имя так?) ─ забери меня, пожалуйста, ─ он успокаивается, чтобы сказать это, но тут же срывается на плач, вознося глаза кверху. вряд ли бог найдёт его в туалете. усмехается. ─ я еду. ─ забери меня. юнги уже спит? он сможет быстро собрать нужное. он соберёт вещи из зала, не будет заходить в спальню. ему мало нужно, он сможет. ─ намджун… сумка собрана, мысли ─ нет. тянет болью где-то под сердцем и желанием выблевать свою жизнь из себя. (он достоин? достоин? достоин?) он впивается в колени короткими ногтями, утыкаясь в них подбородком, и, уже успокоившись, ждёт намджуна. надеется, что юнги не проснётся. моргает опухшими глазами, представляя, как выйдет в таком виде перед намджуном. усмехается. намджун ведь не повёлся на красивую картинку? он ведь не вышвырнет его, как только увидит подтёки, ушибы… его? вдруг так спокойно стало. больше не хочется плакать. даже если вышвырнет, сейчас ему спокойно. тишина растворяется в его мерном дыхании, темнота теплится в радужке. когда ему звонят, он выбегает тут же, закрывая дверь на ключ и забирая его с собой. он стоит на площадке ещё несколько мгновений, думая. стоит ли? спускается. даже если не стоит, ему слишком спокойно, чтобы принимать решения как раньше. хочется вырваться из этого, подумать по-другому. первое, что делает намджун, едва чимин выбегает из подъезда, ─ обнимает. не так, как юнги недавно (и не так, как вчера). его тёплые руки ложатся ему на спину, щека трётся об щёку. чимину так уютно, так хорошо становится; спокойно. мысли обрывками. они стоят, обнявшись, ещё очень долго, пока время медленно падает им на головы снегом. намджун натягивает после на чимина капюшон, ругаясь, и щёлкает по носу. ─ давай скорее в машину, а то простудишься, ─ улыбается намджун. так спокойно становится.