Зима пришла

Этим утром он нашёл её в богороще. Он не любил бывать там и не понимал, что северяне находят в них, однако видел, что девушка направилась туда, и спустя какое-то время пошёл за ней следом. За всё время, проведенное в Винтерфелле, он почти никогда не оставался с ней наедине: обычно с ней кто-то был или она избегала его общества. Погода ухудшалась на глазах. Холод был невозможный, но с каждым днём становилось ещё холоднее. Бейлиш больше всего ненавидел этот северный холод; он пробирал его до костей, заползал под кожу и не отпускал даже в самых тёплых, хорошо протопленных комнатах. Здесь, в богороще, несмотря на озеро с тёплой водой, находящееся в центре, у сердце-дерева, холод, казалось, усиливался многократно. «Эти старые боги, если они и существуют, видно, хотят заморозить меня насмерть», — подумал он с иронией. Он часто иронизировал на тем, что пугало его, над тем, что доставляло ему дискомфорт. Это было одним из способов защититься, отмахнуться от того, что тебе не по вкусу или доставляет ненужные хлопоты. Однако в этот раз заглушить внутренний страх было сложнее, чем обычно. В самой богороще не было больше никого, кроме Сансы, но ему казалось, что он чувствует на себе взгляды сотен чужих глаз. Они глядели на него отовсюду: заснеженные облезшие деревья были этими глазами, густо заросшие лишайником и мхом валуны, даже сугробы, казалось, оглядывали его мрачно и недружелюбно. Но больше всего его пугал взгляд чардрева — его искаженный скорбью, страдающий кровавый лик наводил на него неподдельный ужас, заставляя сердце сжиматься. «Я здесь чужой, и они тихо ненавидят меня за то, что мне здесь не место. Интересно, чувствовала ли Кэт себя здесь чужой?» Мужчина постепенно продвигался вглубь богорощи, увязая в снегу; он старался ступать по следам Сансы, чтобы передвигаться было проще, но всё равно шел крайне медленно. Еще немного — и он, наконец-то, подойдёт к ней вплотную. От предвкушения он блаженно улыбнулся, зеленые глаза вспыхнули игривым огоньком. Девушка сидела на большом валуне, скорее даже опиралась о него, прислонившись. Отсюда он видел только её спину, покрытую меховым плащом, и рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине огненным водопадом. От контраста с заснеженным пейзажем они казались невозможно яркими, он мог поклясться, что ощущал даже издалека тепло, исходящее от них. Что-то хрустнуло и сломалось под его ногой, и он замер, — скорее всего, сухая ветка, засыпанная снегом. Девушка обернулась на звук, и в то же время из-за валуна показалась огромная белая фигура волка. Очевидно, Бейлиш не заметил его — в такую погоду белое на белом различить сложно. Волк ощетинился, но не издал ни звука, его красные глаза сверкали как рубины на белом фоне. «Бастардов волк», — понял Бейлиш. Страх прокатился мурашками по его спине, однако девушка спокойно опустила руку волку на голову, легко потрепав его за ухом, и он снова улёгся вне досягаемости зрения. Мужчина сделал ещё пару шагов и остановился. Его лицо снова приобрело привычное любезное выражение, на губах застыла дежурная полуулыбка.  — Леди Санса, рад видеть вас, — мужчина склонил голову в вежливом приветственном жесте, улыбаясь чуть шире обычного. Его зеленые глаза по-прежнему выражали только ему понятные чувства. — Лорд Бейлиш, — Санса кивнула ему холодно, без улыбки. — Прошу, присядьте, — она кивнула на валун, стоящий по правую сторону от неё. Мизинец обогнул его справа, не желая, по возможности, близко подходить к волку, и присел. Он почувствовал холод от камня даже сквозь тяжелый меховой плащ и скривился. «Неужели она его не чувствует, — подумал он негодующе. — Отличная картина, она, я и волк между нами, просто идиллия», — он недовольно поёжился. Над озером поднимался тёплый воздух, превращаясь в пар и тут же оседая вокруг изморосью, делая воздух вокруг еще более влажным и холодным настолько, что было больно дышать. «Вне сомнения, если бы среди волков, подобно людям, тоже существовали бастарды, этот проклятый волк был бы одним из них», — сказал он себе с раздражением, и тут же постарался скрыть его, чтобы девушка напротив не заметила его истинных мыслей. — Моя милая леди, — начал он. — В последнее время я совершенно лишён удовольствия беседовать с вами, — при этих словах ему отчаянно захотелось подойти к ней и взять её ладонь в свои, провести кончиками пальцев по её нежной щеке, но не мог же он просто переступить через это проклятое животное. Он покосился вниз. Волк тем временем лежал у неё в ногах, положив свою огромную мохнатую голову на вытянутые лапы, и внимательно наблюдал за мужчиной своими страшными красными глазами. Бейлиш старался не смотреть на него; тот его пугал. — Мне очень жаль, лорд Бейлиш, в последнее время я себя неважно чувствую. Знаете, я едва начала приходить в себя, — её голос казался обманчиво тёплым, но глаза смотрели холодно и сурово, как осколки синего льда. «А ведь когда-то мне казалось, что я вижу в её глазах тёплое море, — подумал он с горечью. Следующая мысль была ещё больнее: — Она такая же, как Кэт, всегда была, всегда будет». — Называй меня Петир, моя дорогая, — привычно поправил её Бейлиш. — Мне очень жаль это слышать. В ваших страданиях я, отчасти, виню себя, — он понял, что она ждёт его извинений, и решил подыграть ей. — Что ж, мне отрадно слышать, что вы наконец-то начали понимать, мой дорогой Петир, что всё, что случилось со мной, целиком и полностью ваша вина, — в её сладком голосе чувствовался яд, холодные глаза всё так же сверлили его взглядом, прожигая в нём дыру. — Санса… — он замешкался на секунду, но тут же взял себя в руки. — Я не хотел, чтобы так произошло, поверьте, я никогда не желал вам зла, мне хотелось вернуть вас домой, как я и обещал, я думал, что вы будете счастливы снова увидеть Винтерфелл. — О, я насмотрелась сполна. На комнату, в которой меня насиловали, избивали, унижали. Я запомнила каждый чертов камень, я изучила каждый выступ, в надежде найти тот, на который могла бы накинуть веревку и удавиться в петле! — её холодная сдержанность испарилась, каждое слово впечатывалось в него, как пощечина. — Санса, вы несправедливы ко мне, — он понял, что время, когда извинения могли еще что-то исправить, прошло, и потому он старался говорить убедительно и казаться как можно более искренним. — Я всегда безмерно дорожил вами. Да, к сожалению, я допустил оплошность, совершил чудовищную ошибку, однако вспомните, кто спас вас из Королевской Гавани? Гнев Серсеи, несомненно пал и на меня, но тем не менее, я рискнул ради вас всем. Я спас вас и в Орлином Гнезде, я пришёл к вам на помощь в битве за Винтерфелл, и к вашему брату, — добавил он как бы между прочим, в довесок. — Я никому не дал бы вас в обиду, Санса, клянусь. — Да, лорд Бейлиш, вы помните все свои бескорыстные поступки, как свои пять пальцев, в этом вам не откажешь, — Санса была слишком взвинчена и понимала, что ей не выиграть этот спор, поэтому она решила продолжить диалог в другом ключе. «Она играет со мной, — понял он. — Да, пожалуй, кое-чему она всё же успела научиться». Он улыбнулся одной из тех хищных улыбок, которые принадлежали не Бейлишу, но Мизинцу. Одна его часть бездумно тянулась к ней, к этому юному прекрасному существу, жаждала обладания ею, вторая часть понимала, что его желания могут быть опрометчивыми и опасными, они могут стоить ему жизни и поражения в этой Игре. Эта внутренняя борьба изматывала его, он растачивал силы на внутреннюю полемику вместо работы. — Вы совсем не носили траур по своему покойному мужу, моя дорогая, оно и понятно. Однако не должны ли вы по-прежнему носить его фамилию? — он решил зайти в обход, раз не получилось напрямик. Санса медленно поднялась со своего места и отряхнула комья снега, налипшие на её одежду. Волк тоже поднял голову, он смотрел куда-то вдаль, сквозь Бейлиша. — Санса Болтон мертва, лорд Бейлиш. Советую вам это запомнить, — Санса произносила это медленно и выразительно, почти по слогам. — Я убила её, так же, как и её мужа. Говорил ли вам кто-нибудь, что с ним стало? Мой брат Джон едва не прикончил его своими собственными руками, но это была бы слишком чистая, милосердная смерть. Я велела привязать его на псарне, — в её глазах читалась ненависть и удовлетворение, — после, я долго глядела на него, нет, вернее на то, что от него осталось, на то, как его «девочки» приветствуют своего хозяина, разрывая его поганое тело по частям. Знаете, я даже вижу иногда это во сне. И, поверьте, лорд Бейлиш, это не один из моих кошмаров. Такой Бейлиш еще не видел её никогда, и это произвело на него неизгладимое впечатление. Он слушал как завороженный. Должно быть, все эти эмоции читались на его лице без труда: Санса улыбнулась дикой, хищной улыбкой, которая была впору ему, но не ей. «Настоящая волчица», — промелькнуло у него в голове. — Вы думаете, что вы знаете меня, лорд Бейлиш? Знаете, чего я хочу? — она задала ему тот же вопрос, что и он ей когда-то. — Я Санса Старк из Винтерфелла, и вы ничего не знаете обо мне. А теперь прошу простить меня, мой дорогой лорд Бейлиш, меня ждут другие дела, и наш разговор не является более конфиденциальным. Он обернулся и увидел приближающуюся фигуру Джона Сноу. В этот момент Мизинец возненавидел его ещё пуще прежнего. Его, этого проклятого белого волка с пугающими кровавыми глазами — и весь север.