Зима пришла

День тянулся так же долго и мучительно медленно, как и ночь. Работа совершенно не успокаивала его, наоборот, каждое, даже сугубо механическое действие приходилось выполнять, преодолевая отвращение и усталость. «Боги, как же я устал. И это только начало. Должно быть, я не отдыхал нормально с тех самых пор, как… умер, — Джон с горечью усмехнулся. — Скорее всего, эту ночь я снова проведу в полусне, болезненных мечтах, отравляющих моё существование». Он взглянул в окно, невольно ища её взглядом, но, конечно, не нашёл. «Должно быть, она снова у себя, как всегда, вышивает какую-то милую вещицу с лютоволком. Надеюсь хотя бы, что не с пересмешником». Вчера она так трогательно просила не выдавать её замуж за Бейлиша. «Какую игру ты затеяла со мной, Санса? — думал Джон, всё еще глядя в окно. — Было ли между ними что-то? И продолжается ли до сих пор?» Он страстно желал знать правду, но в то же время боялся, что она ему не понравится. Он был почти уверен, что что-то всё же было. Иначе бы Бейлиш не привёл рыцарей Долины к ним на помощь. Иначе бы Санса не скрыла от него это. Позднее она попросила у него прощения за всё. За что, интересно, конкретно она извинялась? За то, что Джон пребывал всё время в неведении? За то, что его люди, которых он повёл за собой, погибли, хотя могли остаться живы? Или за то, что этот человек до сих пор находится в их доме, и Джон, несмотря ни на что, должен терпеть его здесь, в то время как с удовольствием сам бы перерезал ему горло? Ответов на эти вопросы у него пока не было. «Но чего хочет Бейлиш? Лояльности Севера? Но что за этим стоит, если не лояльность непосредственно Сансы? Наверняка он уже представляет себя в её спальне, — мрачно подумал Джон с отвращением. — Интересно, что сама Санса думает на этот счёт?» Вчерашняя сцена не давала ему покоя. Она ясно дала понять, что не хочет сочетаться браком с этим человеком. Но то, что произошло сегодня… «А что, если Санса снова что-то задумала, но не говорит мне об этом? — Джон нахмурился. — Эта девушка — сплошная загадка. Мне нужно поговорить с ней. Сегодня же». Его размышления были прерваны приходом служанки. — Млорд — по её выговору было слышно, что она простая крестьянская девушка. — Прошу прощения, ваше величество, — эта фраза ужасно резала слух и злила его, — но вы просили сказать, если что-то… — она запнулась, — будет не так с вашей сестрой, — девушка уставилась в пол. — Да, и? — Джон нетерпеливо посмотрел на неё, давая ей возможность продолжить. — Похоже, что ей не здоровится, млорд, — девушка покраснела. — Она пришла утром с прогулки и с тех пор не встаёт с постели, отказывается от еды, всё плачет. — Она одна? — его голос выдавал нетерпение и волнение, которые Джон предпочёл бы скрыть. — Нет, с ней сейчас ещё Бетси и Дженни, — залопотала девушка, — но она ни с кем не желает говорить, вы бы послали за мейстером, млорд, как бы ей не было худо, — девушка переминалась с ноги на ногу и мусолила в руках край передника. — Я сам зайду к ней, — сказал он со всем напускным безразличием, на какое только был способен, и кивнул ей: — Ступай. Скажи, что я велел никому к ней не ходить. — Как прикажете, млорд — девушка застенчиво поклонилась и убежала. Джон выпил немного тёплого вина с пряностями, чтобы унять беспокойство, и отправился к сестре. Он вошёл в её комнату без стука, оставив Призрака у дверей. Две девушки суетились, уговаривая Сансу умыться и немного поесть, но тут же остановились, завидев его. Санса молча лежала на кровати, отвернувшись и даже не переодевшись с прогулки; лица её не было видно, должно быть, она смотрела в окно. — Все вон, — тихо сказал Джон — он был ужасно взвинчен, но не показывал этого. — Как вам будет угодно, млорд, — девушки неуверенно закивали, выходя из комнаты и, увидев Призрака, испуганно убежали. Джон затворил дверь, оставив волка снаружи. Он знал, что должен быть сейчас здесь, но никак не мог придумать, что же сказать, поэтому он просто молча присел на край кровати позади неё, ощущая себя довольно неловко. Девушка по-прежнему не говорила ни слова, молча глядя в пустоту и изредка тяжело всхлипывая. Уже опускались сумерки, в комнате становилось всё темнее, и он не видел её лица. — Санса… — Джон коснулся её, и она вздрогнула. Он замер, отдёрнув руку, но затем снова вернул её на прежнее место и принялся легко поглаживать её по спине, чувствуя её дрожь. — Ты замёрзла? Надеюсь, ты не заболела? — нахмурившись, он встал, чтобы подкинуть ещё дров в камин, затем налил воды в кубок и снова присел рядом. Она по-прежнему молчала. — Видишь ли, Санса, мне сказали, что тебе нездоровится, — продолжал он, уже более ласковым голосом — может, выпьешь хотя бы воды? Ответом ему послужило молчание. Он отставил кубок и тоже прилёг на кровать. — Ладно, если не хочешь, не надо, — его голос окончательно смягчился. Ему было жаль девушку, и он подозревал, что, возможно, отчасти является причиной её слез. Он продолжил заботливо гладить её по спине и отметил, что она почти перестала дрожать. — Ну вот, видишь, теперь ты хотя бы согрелась, — он попытался улыбнуться, чтобы она услышала это в его голосе. — Я пришёл поговорить с тобой. Если тебе станет полегче, и ты, конечно, захочешь выслушать меня, — он старался подбирать слова, чтобы звучать обоснованно и непринужденно. — Я слушаю тебя, Джон, — Санса впервые за вечер сказала хоть что-то. Её голос был охрипшим и тихим, как будто звучал из глубины какого-то колодца. Джон замер на секунду, но затем продолжил так же спокойно гладить её по спине: «Я успокаиваю скорее себя, чем её», — понял он и смутился. — Мы теперь одна семья, Санса. Я знаю, что раньше мы не очень-то ладили, — Джон легко улыбнулся, — и ты никогда не считала меня своим братом, — «как и я тебя своей сестрой», — но… — Замешкавшись ненадолго, он продолжил: — Зима уже наступила, Санса. Нам нужно держаться вместе, понимаешь? Я хочу знать, о чём ты думаешь, мне должны быть понятны мотивы твоих поступков, только так я смогу защитить тебя, нас обоих, — он старался придать своему голосу убедительность и откровенность, надеялся достучаться до неё. — О чём ты говоришь? — она по-прежнему шептала каким-то неестественным голосом, от которого Джону становилось не по себе. — То, что сегодня произошло в богороще… — он старался подбирать слова, — ты хотела заставить его ревновать? Зачем? Почему таким образом? — он испытывал гнетущую тоску от собственных мыслей, но сейчас ему больше всего хотелось окончательно во всём разобраться и больше не тешить себя пустыми иллюзиями. Санса перевернулась на другой бок, и он увидел её красное заплаканное лицо. Джон не мог больше гладить её, поэтому, с сожалением, убрал руку. В полумраке она выглядела почти девочкой, от слёз черты её лица заострились и осунулись, воспаленные глаза лихорадочно заблестели в темноте влагой. — Я просто сделала то, что хотела, вот и всё, впервые, за долгое время, — она хрипло шептала, и губы её тряслись. — Не ищи в этом логики, Джон. Наверное, я искала там тебя, не знаю, мне так кажется, — она повела плечами и пару раз громко всхлипнула. Сердце Джона сжалось. Он глядел прямо на неё, не отрывая глаз. В этот момент она казалась такой уязвимой, такой несчастной, и он был убеждён, что она его не обманывает. — Джон, — продолжала она, собравшись с мыслями. — Этот человек, Бейлиш, очень опасен. Верь мне. Ты даже не представляешь, на что он способен. И я боюсь его, — она шептала тихо и монотонно, как будто заучивала слова молитвы наизусть. — Но нам необходима его армия, он это понимает, поэтому он еще здесь. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Верь мне, Джон, верь мне, — она потянулась к его руке и сжала его ладонь своею так сильно, что он удивился, откуда в такой хрупкой девушке столько сил. — Единственное чего я боюсь — так это потерять тебя, Джон, — она снова непроизвольно всхлипнула и громко втянула воздух. — Ты веришь мне? Он глядел на неё молча, сжимая её холодную руку своими, как будто пытаясь её отогреть. — Да, — сказал он тихо, — я верю тебе. Мы что-нибудь придумаем, вместе, — он пристально рассматривал её, как будто пытался получше запомнить. — Я поклялся защитить тебя, и ничто не заставит меня нарушить своё слово, — теперь он шептал так же тихо, как и она. — Я люблю тебя больше всего на свете, Санса, больше всего, что у меня есть. Какое-то время они молча лежали в полумраке, держась за руки и переплетя пальцы, глядя друг на друга внимательно и испытывающе, пока Санса вдруг не нарушила тишину: — Джон, — её шепот звучал глухо, — я должна сказать тебе кое-что …— она сглотнула и подвинулась ближе к нему. — Что? — всполохи огня в камине плясали, тускло отражаясь на стенах и его лице, его глаза блестели в полумраке. — Я давно думаю об этом, Джон, и мне кажется, что ты должен знать. Я тоже люблю тебя, — она помолчала пару секунд и тихо добавила: — Не как брата, — выдохнув, она съёжилась и замерла ожидании. Они по-прежнему держались за руки и продолжали изучать лица друг друга в молчании. Вдруг он приподнялся, оказавшись к ней близко, как никогда, и медленно коснулся её губ своими. На какое-то время она как будто разучилась дышать. Сердце готово было переломать рёбра и выскочить из груди, но ей было всё равно. В её голове промелькнула мысль, что если ей было бы суждено умереть прямо сейчас, в эту самую секунду, то она умерла бы счастливой, сохранив часть его на своих губах. Джон не помнил, сколько это продолжалось, время как будто остановилось. Отстранившись, он взглянул на неё и грустно улыбнулся — такая прекрасная, такая юная, такая беззащитная. Она продолжала беззастенчиво изучать его пристальным взглядом своих влажных морских глаз. — Прости меня, Санса… — он словно услышал себя со стороны, его голос звучал как-то глухо и сдавленно, как будто не принадлежал ему вовсе. — Это неправильно, всё что мы делаем, — он набрал в грудь воздуха, силясь сказать еще что-то, — боги осудят нас за это… Санса прервала его, прикоснувшись пальцем к его губам. — Что ты знаешь о богах, Джон? — улыбнулась она с горечью. — Я молилась им сотни, тысячи раз, но они не ответили ни на одну мою молитву; боги — это чудовища, — продолжала тихо шептать она, — если они создали нас такими, какие мы есть. Я больше не молюсь богам, Джон. Ни старым, ни новым. Она снова привлекла его к себе. Прижавшись к нему всем телом и зарывшись пальцами в его распущенные волосы, она наконец-то почувствовала себя дома, в безопасности. «Я больше ничего не боюсь», — промелькнуло в её голове. «Больше всего я боюсь, что потеряю её», — думал он с грустью, прижимая её к себе крепче.