Зима пришла

Она перечитала пергамент, поданный ей Варисом, несколько раз. Ошибки быть не могло, но как это вообще было возможно? Дейнерис была ошеломлена. Она не могла выдавить из себя ни звука, перечитывая письмо снова и снова, но значение написанных там слов от этого по-прежнему не менялось. — Так значит, это всё правда? — наконец сказала она срывающимся голосом. — Всё, что здесь написано? — её руки тряслись, глаза жадно впились взглядом в Вариса. — Да, ваше величество, — он потёр руки и склонил голову, в учтивом жесте. — Ошибки быть не может. Я давно подозревал, однако не смел говорить, пока не убедился окончательно. Теперь уже нет никаких сомнений, — улыбаясь, он медленно покачал головой. — Мои маленькие пташки никогда не врут: Джон Сноу, нынешний король севера и его Хранитель, действительно сын вашего покойного брата Рейгара и Лианны Старк, сестры Эддарда Старка, которого Джон всегда считал своим отцом. И, хотя по нему этого не скажешь, но он всё же Таргариен, моя королева. В королевских покоях повисла тишина. Дейнерис отвернулась к окну, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, Варис и Тирион вежливо молчали, ожидая, пока она придёт в себя. Из её покоев не было видно моря, но холодный морской воздух беспрепятственно проникал в замок, принося с собой сырость и влагу. На стенах крепости застыли каменные драконы, за сотни и тысячи лет они успели покрыться белым налётом соли, однако сохранили свой величественный облик. Во всём замке было довольно холодно, но Дейнерис не мерзла. «Я — от крови дракона, — напоминала она себе, — дракон не может замёрзнуть, он и есть пламя». Сейчас ей было особенно жарко, как если бы пламя внутри неё пыталось проложить себе выход на поверхность. Она выглядела напряженной: лоб покрылся испариной, пальцы бегали по цветному оконному стеклу, подобно мыслям, метавшимся в её голове. — Если он сын моего брата, то в его жилах тоже течет драконья кровь, — начала она. — О, сколько долгих, мучительных лет я думала, что мы с Визерисом остались одни на целом свете, и вот я узнаю, спустя столько времени, что не одинока! Вы вообще представляете, что я чувствую? — сейчас она выглядела не как королева, а как ошалелая, взволнованная девочка. — Моя госпожа, — включился в разговор Тирион, — я понимаю ваше состояние, однако сейчас нам лучше всего подумать о том, как лучше использовать эту новую информацию с пользой для нашего дела. Согласитесь, моя королева, это многое меняет теперь, и лучше поспешить, — потому что зима уже пришла. — Что? — голова Дейнерис отказывалась соображать: всё было как в тумане, она еще не отошла от потрясения. — Что нам теперь делать? Следует ли нам придерживаться в отношении Севера ранее намеченного плана? — Если вы того пожелаете, моя королева, — учтиво ответил Тирион. — Однако в таком случае ему не следует раскрывать тайну его происхождения, — заметил он. — Но есть, как мне кажется, и другой вариант, — он взглянул на Дейнерис с лёгкой улыбкой. — Давайте порассуждаем об этом, моя госпожа. Дейнерис рассеянно кивнула и нерешительно опустилась в кресло. Сегодняшние новости выбили у неё почву из-под ног, и сейчас она предпочитала только слушать. За окном завывал холодный ветер и начинал накрапывать дождь. Капли, попадавшие на стёкла, издавали гулкие звуки, отдалённо похожие на барабанную дробь, но девушка ничего не замечала, поглощённая своими беспокойными мыслями. Тирион понял, что королева не готова к диалогу, и, удобно устроившись напротив неё, однако поближе к очагу, как это бывало до сих пор много раз, снова заговорил: — Если мы откроем Джону Сноу тайну его происхождения, учитывая тот факт, что Рейгар и Лианна обменялись брачными клятвами, скрепя свой союз перед взором богов и людей, то в таком случае окажется, что он наследует перед вами, моя госпожа, — Тирион замолчал и посмотрел на неё. — Нет! — Дейнерис внезапно словно вырвалась из оцепенения. — Я не могу этого допустить! — девушка решительно вскинула голову, показывая, что она здесь единственная королева и говорить тут не о чём. Её глаза сверкнули лиловым огнём. — Я слишком долго шла к этому, Тирион, и я не позволю никому, даже племяннику, отобрать то, что моё по праву. — Конечно, моя госпожа, я согласен с вами, — Тирион учтиво закивал головой, в очередной раз убеждаясь в том, что она — дочь своего отца, настоящая Таргариен, готовая бороться до последнего. — Но я предлагаю вам всё же открыть ему правду, хотя и не всю, а лишь ту часть, которая выгодна нам, — он соединил пальцы рук между собой. — Мы скажем ему о том, что он сын Рейгара и Лианны, но не скажем, что их брак был заключён. Таким образом, он будет и дальше продолжать считать себя бастардом и не будет представлять собой опасности для вас, моя королева. — И что мы будем иметь с этого, Тирион? — Дейнерис уже начала приходить в себя и теперь старалась уследить за мыслью своего десницы. — Теперь мы подходим к главному, моя госпожа, — улыбнулся Тирион загадочной хитрой улыбкой. — Вы как милостивая королева, вновь обретшая семью, будете несказанно щедры к своему незаконнорожденному племяннику-бастарду, признав его родство своим королевским указом, таким образом, вы узаконите его, однако угрожать вашему престолу он по-прежнему не сможет. Понимаете, о чём я говорю, моя королева? — Вы говорите общими фразами, Тирион — разозлилась Дейнерис. — Я слышу лишь ваши слова, но смысл их мне пока не ясен. — Говорите же уже до конца, я приказываю вам. — Конечно, моя госпожа, слушаю и повинуюсь, — он склонил голову набок в знак её полной над ним власти и хитро улыбнулся: — Я всего лишь хочу сказать, что таким образом власть вашей династии протянется через всю страну — от юга, начиная с Королевской Гавани, которой будете управлять вы, до самого Севера, которым тоже будет управлять новообретенный Таргариен. В таком случае вы получаете всё и сразу, и даже без брака. Он может продолжать быть королём севера, пусть только признает себя вашим родственником и присягнёт на верность. Это взаимовыгодное предложение, моя королева. — Но что скажет Север, если узнает, что их король — Таргариен? Пойдут ли они за ним? — задумчиво произнесла Дейнерис. — Пойдут, если не забывать упоминать о нём, как о Джоне, именуемым первым, при рождении нареченным Джейхерисом, из домов Таргариенов и Старков, — отмахнулся Тирион. — Тем более северяне уже пошли за ним, не в их правилах идти на попятную. Для надежности за ним будете стоять вы, ваше богатство, драконы и Железный Трон, в конце концов. Кроме того, я слышал, что его невозможно убить. Это правда, Варис? — спросил он со смехом. — Что ваши пташки говорят насчёт этого? Неважно, в любом случае, они смотрят на него с благоговением, чуть ли не как на бога, а это главное, моя госпожа, поверьте. Пусть он носит ваше имя — и сражается за вас в этой войне и всех грядущих, а Север пусть идёт за ним. Для надёжности пусть женится на какой-нибудь северянке, — махнул рукой Тирион. — Вы сделаете его драконом, моя госпожа, северным драконом, вот пусть и защищает Север, до самой Стены и дальше. — Моя королева, думаю, вам стоит послушать совета вашего десницы, — вступил в разговор Варис. — Теперь мы в выигрышном положении, вы ничего не теряете. Однако, рискуя навлечь на меня ваш гнев, я всё же должен спросить вас кое о чём, о кое-каких слухах, которые я слышал от своих пташек. — Спрашивайте, Варис, и, если это важно, я отвечу вам, — Дейнерис не знала, о чём он хочет спросить, но нутром чувствовала, что вопрос будет не из приятных. — Можете ли вы произвести на свет наследника, моя госпожа? О, простите мне мою бестактность, во имя всех богов, однако, согласитесь, что для того, чтобы продолжить династию, наследники необходимы, — он низко поклонился, извиняясь за свой вопрос. — Нет… не могу… — Дейнерис потупила взгляд и опустила голову. Внезапно на неё нахлынули воспоминания о Доме Бессмертных в Кварте. Тогда она в первый и последний раз увидела своего сына, Рейго; с медной кожей, как у своего отца, волосами и глазами, цвета, как у своей матери, он был живым, высоким и гордым; улыбаясь, он протягивал к ней руки, а затем огонь вырвался из него, как из драконьей пасти, сжигая его дотла и превращая в пепел. На глаза Дейнерис навернулись слёзы. Она вспомнила слова, которые мейега сказала ей перед своей смертью: «Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке, когда высохнут моря и ветер унесёт горы, как листья, когда чрево твоё вновь зачнёт и ты родишь живое дитя. Тогда он вернётся, но прежде — не жди!» Это было сказано о её муже, Дрого, однако из этого следовало, что её чрево более не зачнёт дитя. Воспоминания легли на плечи Дейнерис грузом, подобно тяжелому меховому плащу, что тянет своим весом к земле. Она помолчала ещё какое-то время, пытаясь окончательно подавить болезненные чувства в своей душе, затем сказала: — Вероятнее всего, я никогда не смогу родить живого ребенка, — она произнесла это тихо и обреченно, принимая, как данность, — а потому вы оба правы, — она выпрямилась и взглянула им в глаза. — Я признаю его своим племянником из домов Таргариенов и Старков, и сделаю своим наследником. — Разумные слова, моя госпожа! — поддержал её Тирион. — А затем вы сможете сделать наследниками кого-то из его детей, и ваш дом будет возрождён, а главное, вам удастся избежать войны за престол, когда придёт ваш срок, — сказал он как можно более деликатно. — Вы войдете в историю как мудрая правительница. — Люди полюбят вас, моя госпожа — поддержал Тириона Варис. — О вас и ваших драконах еще будут слагать легенды, поверьте мне. — Да, о драконах особенно, — задумчиво добавила Дейни. «О единственных детях, которые когда-либо будут у меня». — Я отошлю ворона в Винтерфелл немедленно, моя госпожа, и если погода будет благоволить нам, то уже в следующую луну в Вестеросе появится еще один Таргариен.