Санса. Часть 14.
14 июля 2017 г., 00:46
Рассвет не застал их спящими, как боялся Джон, — всю ночь они провели без сна, на смятых простынях, в объятиях друг друга. Сейчас они были скорее похожи на молодоженов, но уж никак не на брата с сестрой. И это было так мучительно сладко, так бессовестно греховно.
Лёжа головой на груди Джона, Санса, с улыбкой на губах, перебирала в уме все детали прошедшего вечера, так быстро переросшего в утро.
Вот они еще сидят вместе в кресле и вспоминают свою прошлую жизнь, вот Санса встала налить им еще вина, вот Джон неслышно подошёл к ней сзади и обнимает её, целуя в шею. Так нежно, так не по-братски.
— О чём ты думаешь? — он погладил её по голове, нежно заправив локон за ухо.
— О тебе.
Вот его пальцы уже распускают шнуровку её тонкого простого платья, когда он касается её оголённой кожи, она вздрагивает, как от удара; мышцы напряжены в сладком предвкушении, внизу живота разливается тепло сладкой липкой патокой. Так бесстыдно, так приятно.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя больше.
Вот она, оставшись в одной сорочке, развязывает завязки на его дублете, пальцы её не слушаются, голые плечи торопливо подёргиваются, она спешит и путается. Вот её дыхание, вырывающееся сквозь влажные распухшие от поцелуев губы, учащается, когда ей наконец-то это удаётся. Вот его руки ложатся на её бедра, начиная от самых колен, поднимаясь всё выше и дальше, так медленно, так осторожно, так чувствительно.
— Тебе было хорошо? — он целует её руку, сплетенную со своей, каждый палец, каждый изгиб фаланги.
— До тебя — не было.
Вот они уже скидывают с её кровати подушки и шкуры, оба уже почти без одежды, тонкая ткань её задравшейся до пояса сорочки почти ничего не скрывает. Вот его горячие поцелуи оставляют ожоги на её теле — от шеи, к груди и животу, а затем всё ниже, ниже… Так горячо, так маняще.
— Уже рассветёт скоро.
— Я знаю.
Вот она стонет от его ласк, чувствует его возбуждение, вот её губы, сложенные в счастливой полуулыбке, изгибает чувственный стон, зажмуренные глаза широко распахиваются, воздух наполняет лёгкие — она чувствует его запах, она хочет его, ближе, еще ближе, в её душе, в её теле. Вот она легонько всхлипывает, когда ощущает его в себе, каждое движение, каждый толчок, она облизывает пересыхающие от тяжелого дыхания губы и шепчет ему на ухо: «Ещё…» Вот он утыкается головой в её плечо, из его горла вырывается какой-то хрип, пальцы вжимаются в её бедра до синяков. Вот она запрокидывает голову, пытаясь сдержать в себе крик, губы закусаны докрасна, пальцы оставляют царапины на его спине. Так безрассудно, так самозабвенно.
— Значит, уже пора?
— Ещё пару минут.
Вот они, насытившись друг другом, лежат на постели, нагие, счастливые, влюблённые. Простыни под ними смяты, совсем не так, как в спальне леди, — влажные от следов их любви: пота, её влаги, его семени. Вот их глаза блестят, жадно впиваясь друг в друга, изучая каждый изгиб, каждый шрам на теле другого. Вот их ладони встретились снова и переплелись пальцами, как прежде, однако ничего уже не будет, как прежде — прошлого нет. Так откровенно, так безумно.
— Отдохни, — он целует её на прощание, глубоко и сладко, как в первый раз, — как в последний раз.
— Ты придёшь ко мне?
— Всегда.
Еще несколько поцелуев на прощание, она запирает за ним двери, открывает окно, чтобы проветрить, в комнате по-прежнему пахнет любовью. Она застилает постель и, снова надев ночную рубашку, впадает в сон. Последнее, о чём она думает перед сном — это он.
Мой брат. Мой король. Мой любимый. Мой любовник.
Примечания:
Вот такая вот небольшая короткая история на сон грядущий. Не удержалась.
