Зима пришла

Уже больше двух месяцев он торчал в этом холодном мрачном замке. Без почестей, без всякой благодарности. Он спас их всех, а они презирали, не замечали его. Или делали вид. Джон Сноу покинул Винтерфелл луну назад, однако здесь всё напоминало о его присутствии и его правах. Мужчина торопливо шёл по замку, избегая многолюдного Великого Чертога, — ему ни к чему пировать с этими людьми: грубые, бестактные, дикие — они были противны ему до омерзения. Здесь, в Винтерфелле, он почти никогда не снимал перчаток, и дело было не только в холоде: ему казалось, что стоит ему прикоснуться к чему-либо, он тут же запачкает свои руки. Дежурным движением, которое он повторял до этого бесчисленное количество раз, он потрогал внутренний карман в поисках платка, однако его там, разумеется, не оказалось — проклятый бастард забрал его на той охоте. «Ничего, скоро милая девочка вышьет мне ещё один. А может, и не один», — Бейлиш улыбнулся той хищной улыбкой, понятной только ему, которая то и дело появлялась на его лице и скрыть которую было практически невозможно. Он оказался напротив двери в её покои и остановился. «Нужно успокоиться, — он нервничал. — Сердце так и колотится. Сегодня всё решится. Пришло время пожинать плоды». Бейлиш, отдышавшись, выждал с полминуты и постучал. Ответа не было. Он прислушался — за дверью было тихо. «Её здесь нет, — понял он, — наверняка она в богороще со своим новоявленным братом Брандоном, Неведомый побери это имя. — Он поморщился, рука во внутреннем кармане нашарила круглый маленький предмет и сжала его. — Интересно, как понравилось бы это их дорогому королю Севера? Вернувшись домой, он обнаружит, что снова стал тем, кем и был, тем, кем и заслуживает быть — никем, — Бейлиш беззвучно рассмеялся, спускаясь во двор. — Но и мне больше не следует терять времени. Это даже хорошо, что мальчишка объявился, это мне на руку». Выйдя из здания, он увидел ту, которую искал — Санса торопливо пересекала двор, закутавшись в плащ. Её лицо выражало крайнее беспокойство и озабоченность, капюшон надвинут, глаза кажутся красными. Она плакала? «Что ж, — подумал мужчина, — сегодня судьба мне благоволит. Моя маленькая милая Санса даже не знает, насколько прекрасна, когда печалится. Возможно, мне удастся её утешить». Он сделал вид, как будто совершенно случайно встретил её, изображая приятное искреннее удивление. Санса, похоже, напротив, не разделяла его радости. — Добрый вечер, моя госпожа! — он поклонился и остановился, давая понять, что одним приветствием ей не обойтись; его губы, как всегда, улыбались, в то время как глаза по-прежнему были холодны и искрились холодным ледяным блеском. — Мне хотелось бы принести вам свои искренние поздравления — ваш брат, настоящий брат, — акцентировал он внимание на этих словах, — жив. Теперь вам больше нет нужды беспокоиться о Винтерфелле, моя дорогая — он в руках истинного наследника, — лорд Бейлиш заботливо склонил голову набок в полупоклоне. — Однако, вам нездоровится, миледи? — добавил он тут же голосом, полным елейного сочувствия, перескакивая с одной темы на другую. — Спасибо, милорд, — девушка растерянно подняла глаза. — Всё хорошо, я просто устала сегодня, — в обычное время Санса наверняка проявила бы больше такта, речи её были бы вежливее, как подобает настоящей леди; однако слова, сказанные Браном в богороще, до сих пор отзывались в её ушах, жгли сознание, подобно рою диких ос, отдавались тошнотой где-то в животе и груди. Бейлиш удовлетворённо улыбнулся, протягивая ей свою ладонь и, не дожидаясь согласия Сансы, чуть более поспешно, чем обычно, принял её руку, придерживая её. — Я провожу вас, моя дорогая, — говорил он вкрадчивым полушепотом, пристраиваясь к её шагу. — Сейчас уже почти темно, не хочу, чтобы вы оступились на лестнице. Вас нужно беречь, моя дорогая, — он улыбнулся сладкой въедливой улыбкой, после которой хотелось умыться, — как зеницу ока. Санса слышала его слова, но смысл сказанного мало доходил до неё. Она кивала и поддакивала таким образом, что жесты её можно было истолковать как угодно, но не отвечала практически ничего. Бейлиш тем временем продолжал говорить: — Я хотел переговорить с вами, моя дорогая, по одному вопросу, который более не терпит отлагательства. Как вы могли заметить, я здесь уже более двух месяцев. Битва за Винтерфелл давно выиграна, а сегодня замок обрёл истинного наследника-Старка. Думаю, мои дела здесь окончены, и я более не вижу причин оставаться здесь. Разумеется, кроме одной, — он взглянул на Сансу испытывающе. Они уже подошли к дверям её покоев, таким образом, разговор мог продолжаться либо снаружи, что было крайне неудобно, либо внутри, что было бы ещё неудобней — в первую очередь для Сансы. — Да-да, лорд Бейлиш, я вас слушаю, — Санса шевелила губами монотонно, безжизненно, выражаясь заученными фразами, однако её мозг не поспевал за потоком новой информации. Она распахнула двери и вошла в комнату, не обращая внимания на Мизинца. Помедлив с полминуты, он вошёл за ней и затворил двери. Санса, пребывая в трансе, как будто не замечала его присутствия. Она двигалась по комнате, как марионетка, лавируя в полутьме между расположенной в комнате мебелью, не задевая её. Подойдя к окну, она принялась вглядываться куда-то в тёмную даль, перебирая в руках застёжку от плаща, но не снимая его. Бейлиш, глядя за её перемещениями, разумеется, не мог не уловить её настроения и ощущения полной отрешенности. Он решил, что, должно быть, она слишком шокирована появлением брата, законного наследника, смещающего её в правах наследования, и понял, на какие рычаги в разговоре с ней ему нужно надавить. — Моя дорогая, — подал он голос, — вы выглядите такой взволнованной. Кто бы мог подумать, что появление брата на вас так подействует, — он подошёл ближе к камину, а вместе с тем к ней, и подбросил в огонь пару поленьев, продолжая свою речь. — Я как никто понимаю вас, Санса, — он протягивал её имя с каким-то свойственным только ему придыханием, обращаясь к ней почти шёпотом, слишком интимно. — Теперь вы больше не королева Севера, не пора ли устроить свою жизнь? Санса по-прежнему молчала, глядя в окно и продолжая теребить застёжку. Было неясно, произвели ли его слова на неё какое-то впечатление или нет. Огонь в камине разгорелся ярче, — дрова занялись, в комнате, прежде холодной и тёмной, стало намного теплее и светлее. — Должно быть, вы замёрзли, миледи, — Бейлиш подошёл к ней почти вплотную, — вы так дрожите, — он прошептал ей это почти в самое ухо, стоя позади неё, касаясь руками её талии — Санса дёрнулась от его прикосновений, словно получила пощёчину. Смысл происходящего стал доходить до неё. — Не смейте трогать меня, лорд Бейлиш, — на смену детской растерянности пришло внезапное осознание происходящего и злость, её нервы были по-прежнему расстроены, но силой воли ей удалось направить мысли в нужное русло. Она помотала головой, отгоняя ненужные мысли, будто избавляясь от шелухи. — Я не настроена на разговоры, вам лучше уйти. — Отстранившись от него, она снова обернулась к окну, вглядываясь в даль. Его прикосновения казались ей тем более омерзительными, когда она узнала про своё положение. Руки неосознанно касались живота, гладили его через плотную ткань, пытаясь стереть его касания, подобно тому, как мать незаметно для себя, оберегает еще нерождённое дитя, растущее в её чреве. — Моя милая Санса, — Бейлиш отошёл назад и присел в кресло у камина, не думая сдаваться, — к чему эти речи? — он решил проявить твёрдость. «Если ты не желаешь быть со мной любезна, то и я церемониться не буду». — Не нужно строить из себя недотрогу, дорогая, — вы сами пригласили меня в свои покои, разве не так? Но я не упрекаю вас в этом, — он глядел на неё изучающим взглядом, раздевая её глазами, влажный блеск его расширенных зрачков было отчётливо видно даже в полумраке. — Кто угодно, но не я. Я более всех других уверен в вашем целомудрии, должно быть, вы никогда не дали бы ни одному мужчине прикоснуться к себе, не сочетавшись прежде браком, не так ли? — его глаза нахально смеялись, на губах блуждала улыбка, он издевался над нею. — Потому я предлагаю вам выйти замуж. Санса обернулась, глядя на него то ли с недоумением, то ли с жалостью и брезгливостью. — За вас?! — её голос визгливо скрежетнул. Бейлиш поднялся и двинулся в её сторону. — Почему бы и нет? Я давно люблю вас, моя дорогая, вы знаете, — он вынул из внутреннего кармана серебряное кольцо — простое и изящное, богато украшенное камнями; посреди камней, символизирующих изобильную цветочную поляну, был изображен пересмешник. — Выходи за меня, Санса, и я сделаю тебя счастливой. Санса расхохоталась, нервы её были на взводе, словно пружина в заводном механизме арбалета, готового вот-вот выстрелить. Она чувствовала что всё это неправильно, опасно, порочно, отвратительно до тошноты. Предчувствие беды не оставляло её. — Что вы вообще можете знать о счастье, милорд? — она смотрела на него вызывающе, её глаза влажно блестели. — Многое. А главное, знаю, как сделать счастливой тебя, — с этими словами Бейлиш взял её за руку и, сняв перчатку, влажно поцеловал её запястье. Санса выдернула руку в бессильной злости. «Как смеет он целовать меня там, где целовал он?!» — Санса, решайся, — продолжал шептать Бейлиш тихим вкрадчивым голосом. — Ты больше не королева Севера, — он подходил всё ближе и плотнее. — Ты прекрасна, это верно, но ты больше не невинна, нет, ты — вдова, ты — порченый товар, Санса. Пойми это, — его слова ранили больнее, чем мечи, — я дам тебе время подумать, дорогая, — он снова напустил на себя маску любезности, как будто не из его уст она только что слышала все эти ядовитые речи, — несколько дней, прежде чем, я уеду… прежде чем мы уедем вместе, — его руки снова обвили её талию своими цепкими пальцами. — Нет! — она оттолкнула его сильнее, чем прежде, в неосознанном движении заслоняя свой живот, словно от опасности — однако это движение, уже виденное им сегодня и прежде по долгу службы, не укрылось от его внимательных глаз. Он всё понял. Санса продолжала:  — Не трогайте меня, я вас уже предупреждала, — её голос был холодным и резким, хотя в глазах, наряду с ненавистью, можно было прочитать страх. Она невольно выдала себя и пыталась выяснить, мог ли он разгадать её поведение. — Даже если бы я хотела — а это не так — я бы не смогла выйти за вас, пока не вернётся мой брат. Это ему решать. — Санса, Санса, Санса, — произнёс он медленно, почти по слогам, — однако теперь ты действительно разочаровала меня. — Он скрестил руки на груди, его глаза выражали сожаление, обиду, жестокость и желание, рот презрительно искривился. Он оглядывал её насмешливо, но за этой напускной маской можно было прочитать чувство скорби, сожаления, бессильной ярости. — Нам ни к чему ждать, твой брат уже здесь. Твой настоящий брат. Мы можем принести свои обеты хоть завтра. — Он отвернулся на секунду чтобы налить в кубки вина и сменить тему. Его собственническое самолюбие было жестоко уязвлено, и он не собирался более это скрывать; обернувшись, он добавил: — Я никак не мог понять, какие отношения связывают тебя и твоего единокровного братца-бастарда, — он выплюнул эти слова с особенным ядовитым остервенением, которое, обычно, прятал, — я всё гадал, но зачем, Санса, зачем? Всё оказалось на поверхности, так просто, что этот вариант, признаться, я сразу отмёл, — он глядел на Сансу одним из тех жестоких холодных взглядов, от которых по телу пробегали мурашки, — а зря. Не стоило думать, что в тебе внезапно проснулись сестринские чувства. Это было моей ошибкой, я просчитался, Санса. Надо сказать, ты меня удивила, хотя меня непросто удивить. И разочаровала. Сначала Кэт, потом ты. Признаться, я никогда не понимал, что вы находите в этих скучных, угрюмых северянах. Санса молчала, глядя на него в упор немигающим взглядом. Воистину, она была похожа на загнанную в угол ощетинившуюся волчицу. — И долго ли это продолжается? — его голос скрежетал, как ломающийся металл. — Я просто хочу знать, как много времени у меня есть. Видишь ли, дорогая, — процедил он, отпив ещё вина, — я так тебя люблю, что готов жениться на тебе даже с ублюдком в животе. Много ли мужчин пойдёт на это, любовь моя? — теперь в его голосе не слышалось былой, пусть даже фальшивой, нежности. — Ты слишком долго находилась в обществе Серсеи, — его голос сделался до ужаса насмешливым, — или, может, после брака с Рамси ты совсем помутилась рассудком? — Он отпил еще немного вина, покрутив привычным движением его в кубке, — прекраснейшее борское золотое, из его личных запасов, — и продолжил: — На счёт этого можешь не волноваться, я буду нежен с тобой, моя дорогая. Бейлиш взглянул на неё насмешливо из-под полуопущенных ресниц, самообладание снова вернулось к нему; отставив бокал, он приблизился к ней. — Так что, когда назначить свадьбу? Санса всё еще не верила своим ушам. «Он знает, знает, он погубит нас всех», — пульсировала навязчивая мысль в её мозгу. Она молчала, не зная, что сказать; ей нужно было что-то сделать, чтобы обезопасить себя, Джона, ребёнка. «Ну же, Санса, — шепнул ей внутренний голос, — решайся». Воспользовавшись её замешательством, Бейлиш продолжал: — И кстати, Санса, я не люблю, когда меня обманывают, — его руки в который раз вернулись на её талию, ощупывая и поглаживая её, словно издеваясь над ней. — Я жду от своих союзников честности. Не думаю, что твой братец-бастард поступает правильно, вводя меня в заблуждение по части своих перемещений, — он шептал ей это на ухо, обдавая её своим мятным дыханием, чуть задевая мочку уха губами, — это так не по-рыцарски, так не подобает королю; разве ваш отец учил его такому? Это может плохо для него закончиться, понимаешь, Санса? — Сердце Сансы сжалось от страха и бессильной ярости; при упоминании Джона на глазах против её воли выступили слёзы. — Но я пообещаю не делать ему ничего дурного, если ты станешь моей. Видишь, Санса, я очень великодушен. Я даю тебе выбор. Решай, любовь моя, кому жить, а кому умирать. Она обернулась и, оказавшись с ним лицом к лицу, заглянула в его глаза: пустота, лёд, обжигающие холодом зелёные искорки-снежинки. По щекам Сансы заструились горячие слёзы. Он смотрел на неё взглядом хищника, глядящего на жертву. «Решайся, — уже почти кричал голос в голове, — не медли!» — Ну же, моя дорогая, успокойся. Я так люблю тебя, — он взял её вторую руку и, подобно первой, медленно снял перчатку. — Я не хочу, чтобы ты плакала, — он с силой надел кольцо на её палец. — Посмотри, как красиво, это всё для тебя, любовь моя, — он поцеловал её руку своими влажными мятными губами, на секунду у неё даже закружилась голова, — как может человек, прикрываясь такой искренней улыбкой, делать такие омерзительные вещи? — Я не требую у тебя признаний в любви, по крайней мере, пока, — скажи только, что попытаешься. Я положу к твоим ногам весь мир, Санса, — он крепко держал её лицо в своих прохладных ладонях, — я признаю твоего бастарда. Я не трону твоего брата. Их обоих. Видишь, Санса, — я на многое готов для тебя. Выходи за меня замуж, — его пальцы блуждали по её шее, заползали в причёску, словно змеи, глаза горели возбуждением, — ничего я так не хочу, как тебя, — его мятные губы коснулись её щеки, там где пролегли дорожки её горячих солёных слёз, сперва нежно, затем настойчивее, — скажи только «да», скажи, что попытаешься полюбить меня, скажи, же, скажи… Санса сглотнула и поёжилась. «Сделай это девочка. Время пришло, всё будет, как должно. Защити себя и свою семью». — Лорд Бейлиш, — начала она, — я… — Петир, — перебил он. — Называй меня Петир, милая, — его пальцы уже беззастенчиво расстёгивали застёжку её плаща. — Петир, я клянусь, что буду любить и принадлежать лишь одному человеку… — её голос всё еще сбивался на дрожь. — Давай, милая, скажи это — его глаза горели, когда он жадно смотрел на неё, впитывая каждое слово, покрывая поцелуями её лицо. — Лишь Джону… Он резко отшатнулся от неё, широко распахнув глаза, и вскрикнул. Его лицо выражало смешанные чувства — неожиданность, боль, унижение, ненависть, но более всего страх. Санса никогда не видела его таким. «Ты сделала то, что должно, — голос в её голове звучал странно спокойно, как будто всё уже закончилось. — Ничего нельзя изменить». — Санса… — прошептал он и опустил глаза, — из его груди торчала стальная резная рукоять клинка. Белый волк с красными рубинами-глазами, горящими в полумраке. Острая полированная сталь, упруго входя в его тело, без труда разорвала ткань, кожу и горячую влажную плоть где-то между животом и грудью. Он снова перевёл взгляд на девушку и через секунду шумно упал — из-под лезвия кинжала, неестественно торчащего из его тела, быстро вытекала яркая алая струйка крови. Санса, склонилась над ним, смахнув с лица рукой остатки слёз. Она больше не плакала. Всё, происходящее сейчас в этой комнате, казалось ей полуреальностью, полусном. Страха больше не было. Она чувствовала себя так, словно выполнила свой долг, которого избегала. Бейлиш замер, держась руками за живот, как будто пытался остановить кровь, уже пропитавшую его камзол и растекавшуюся тёмной лужей по полу. Жизнь покидала его. В уголке его рта надулись пеной кровавые пузыри. Омерзительное зрелище. — Прости меня, Петир, — шепнула она коротко и спокойно, отходя подальше от него, — не хочу пачкать рук. Ты не оставил мне выбора, — ты был прав, я действительно многому научилась у Серсеи: тот, кто играет в престолы, либо погибает, либо побеждает, — середины не бывает. Я сделала так, как было должно, чтобы защитить свою семью. — Ты больше не пешка, Санса, — он шептал, захлёбываясь кровью и кашляя, — я хорошо научил тебя… настоящая волчица… — он закашлялся ещё сильнее, разбрызгивая пузырящиеся кровавые капли вокруг, и вскрикнул, — Санса на секунду испугалась, — ей показалось, что весь замок слышал этот короткий крик, — Бейлиш подался вперед, утратив свою природную ловкость, составляющую часть его былого образа, схватился за её платье своей окровавленной рукой и прошипел: «Я поцелую за тебя Кэт…» Санса брезгливо скинула с себя его окровавленную ладонь и отпрянула. Бейлиш дёрнулся ещё раз, захрипел и, издав странный булькающий звук, стих. В комнате повисла неестественная оглушающая тишина. Санса не заметила, как, впервые за эти дни, снег на улице прекратился, тучи разошлись и показалась полная жёлтая луна. Её холодные бледные лучи, попадая в комнату, освещали безжизненное тело, сидящее на полу, прислонившееся спиной к стене. Из раны торчал клинок, тёмное пятно крови растекалось под тем, что когда-то было Мизинцем, становясь всё больше и больше, впитываясь в дощатый пол. Санса вспомнила о кольце, и в нетерпении поспешно содрала его с пальца, затолкав Бейлишу за воротник. «Подавись своими побрякушками, дрянь». Санса заметила, что её руки тоже запачкались кровью, и брезгливо скривилась. Она вымыла их в тазу с водой, ни разу не оборачиваясь на то, что было человеком, всего пару минут назад. Ей не было жаль. Она чувствовала странное спокойствие, несвойственное ей, особенно в последнее время. «Всегда держи руки в чистоте», — вспомнила Санса. Что ж, по крайней мере, этому совету она следовала. Она молча опустилась в кресло, и внезапно вся усталость этого тяжелого бесконечного дня навалилась на неё, словно огромный снежный ком. Она бы так и заснула в кресле, перед камином, не раздеваясь, не будь здесь трупа. Глаза её были сухи — весь запас слёз она, видимо, выплакала, да и потребности в них сейчас она не ощущала. И, хотя она по-прежнему не знала, что делать с телом, не получала писем от Джона, пыталась осознать, что делать с фактом своей беременности, к её ощущениям стала примешиваться странная лёгкость и ощущение правильности происходящего, — она была отчаянно счастлива, что Мизинца больше нет. «Так будет с каждым, кто встанет на нашем пути», — подумала Санса. Сидя в кресле напротив тела, она неосознанно начала рассматривать лицо, некогда принадлежавшее Бейлишу: тупое, ничего не выражающее; распахнутые глаза, приоткрытый окровавленный рот. Ни капли харизмы, жестокости, остроумия, бывших при жизни, словом, ничего интересного. И тут ей вдруг стало дурно. Её нутро шумно вывернулось наизнанку. Она вытерла рот платком, умылась и снова уселась в кресло, как ни в чём не бывало. В комнате стоял удушающе тошнотворный липкий запах крови, сладковатый запах смерти. Она снова почувствовала дурноту, но сдержалась. Внезапно громкий стук в дверь вырвал её из оцепенения, и Санса вздрогнула. — Миледи, у вас всё в порядке? Мы слышали какой-то крик, — это были Давос и Бриенна. Слава Богам. Санса поднялась и, пошатываясь, добрела до дверей. Приоткрыв их, она прошептала: «Только тихо, тихо», — затем впустила их и быстро опустила засов. Давос и Бриенна застыли на пороге в немом изумлении и ужасе. — Что же вы натворили, миледи?! — шёпотом вскрикнула Бриенна. — Зачем же вы…?! — Так было должно, — Санса устало ответила на её вопрос словами Брана, не желая больше ничего объяснять, и бессильно упала в кресло, — он обо всём узнал. — Узнал о чём? — не унималась Бриенна. Санса ничего не отвечала, тупо смотря в пустоту. Давос тем временем склонился над трупом, рассматривая его, затем торопливо спросил: — Чей это кинжал, миледи? — Мой. — Санса беспомощно махнула рукой. — Откуда он у вас? — сир Давос испытывающе посмотрел на неё. — Подарок Джона, — прошептала Санса, — как, впрочем, и дитя в моём чреве. Я же говорю, он всё узнал, — истерически захохотав, она вцепилась в ручки кресла так сильно, что суставы пальцев побелели от напряжения, и лишилась чувств.