Без тебя

      Осушив залпом едва ли не всю бутылку, Татьяна блаженно прикрыла глаза и с кривоватой усмешкой негромко сказала:       — Дин, ты бы тоже попила. Мозги прочищать от алкоголя я умею, а вот снимать последствия пока не научилась…       Арбенина удивлённо вздёрнула брови и только тут поняла, что сушняк, мать его, и правда тот ещё! Притащив сразу несколько бутылок минералки и аптечку, Дина открыла одну и, сделав несколько глотков, протянула Тане порезанную руку, требовательно напомнив:       — Я жду объяснений.       — Каких? — удивлённо уставилась на неё Ларина, ловко орудуя перекисью и бинтом. — Я ж тебе сказала, что умею убирать опьянение. Чего ещё-то? Ты же не думаешь, что я стану объяснять, как конкретно это делаю?       — Не… — отмахнулась снайперша, чуть поморщившись, когда ведьма завязывала узелок. — Я же не экстрасенс, всё равно не сумею такой фокус сотворить. Я о другом. Это что за вечер воспоминаний ты мне устроила?       — Я?! — глаза Лариной стали ещё больше. — Ничего я не делала. Тебе самой приспичило пострадать тут, я-то при чём?       — Ага. То есть, ты знаешь, о чём я думала?       — Допустим, — опустила глаза Таня, но тут же выставила ладони вперёд, вскинулась и быстро заговорила: — Я не виновата, что ты так громко думаешь! А устраивать я тебе ничего не устраивала, это ты сама!       — Конееечно, — протянула Диана. — Ларина, я не ведьма, но дуру из меня не надо делать, ладно?       — Никого я не делаю из тебя! — очень натурально обиделась гостья. — Что за манера во всех грехах обвинять несчастных ведьм? Ещё на костре сожги, ага…       — Ну ладно, чего ты? — пошла на попятную Арбенина. — Извини. Просто… Не знаю… Я часто Светку вспоминаю, ты права, чего уж тут… Но… По-другому как-то всё было до этого…       — Не знаю, Диан, как там чего у тебя было, но я не при чём! — темпераментно фыркнула Таня. — Ладно. Время четыре утра, у тебя запись в три, а мне в двенадцать на съёмках надо быть, давай хоть немного поспим, а то не знаю, как ты, а я точно завалю всё…       — Да, конечно, пойдём, покажу тебе твою комнату… — Диана встала, пытаясь вспомнить, сообщала ли она Лариной о сегодняшней записи в студии, но на ум так ничего и не пришло. Дина качнула головой и направилась на выход с кухни, но спустя считанные секунды пулей оказалась рядом с пошатнувшейся Татьяной, обхватывая её за талию и не давая упасть.       — Ты чего это? — ошарашенно выдохнула Арбенина.       — Да нормально. Последствия снятия опьянения, сил ушло слишком много… — опустила глаза ведьма, замерев в сильных руках снайперши. — Проводи меня, если тебе не сложно… — тихо попросила гостья.       Диана кинула и повела Ларину в гостевую комнату, не в силах отделаться от странного ощущения, что Таня её… Боится! Бред! Такого, конечно, не могло быть, но Дине показалось, что хрупкая ведьма буквально сжалась от непонятной паники и тщательно подавляемого испуга.       Выдавив заботливой хозяйке благодарность, Татьяна тяжело выдохнула и застонала сквозь зубы, как только за снайпершей закрылась дверь. Господи, кто ж знал, что окажется так трудно «из болота тащить бегемота», да ещё и не спалиться при этом! Сил совсем не осталось. Ларина кое-как перевернулась на бок и… Разревелась, понимая, что чёрта с два ей теперь удастся поспать! Слишком много ушло сил, чтобы заставить упёртую Динку думать о том, ЧТО было нужно и КАК нужно… Так много, что не осталось даже на то, чтобы банально поставить блок на отдачу, и теперь грёбанная магия с лихвой возьмёт своё, а она уже не в силах хоть как-то защититься. Что ж, за всё в жизни надо платить, увы… Ларина даже догадывалась, что именно её через несколько минут заставят вспоминать. Разумеется, то, что ещё слишком свежо, то, от чего будет больнее всего…       Таня обречённо прикрыла глаза, готовясь теперь сама отправиться в путешествие по волнам уже своей собственной памяти. Удержать Динку от того, чтобы не свихнуться в процессе переосмысления и потока самых тяжёлых в её жизни эмоций у Тани, кажется, получилось, а вот что будет сейчас с ней самой, когда вся эта мерзость накроет с головой, даже думать не хотелось. Господи, только бы Арбенина уснула покрепче и не прибежала сюда на её неизбежные стоны, слёзы и сопли. Тогда точно не удастся завтра свалить по-тихому, ничего не объясняя…       Ооо, ну всё… Поехали… Серая муть перед глазами и что-то вроде отключки…       …Татьяна нехотя открыла глаза и уставилась в грязновато-серый потолок, пытаясь сообразить, какой сегодня день. Спустя пару секунд лицо скривилось, а веки закрылись сами собой.       «Блять! Её смена…» — промелькнула горестная мысль, от которой тут же стало настолько херово, что захотелось сдохнуть прямо сейчас, сию же секунду!       Из-под плотно прикрытых век покатились первые капельки. Ей никогда не удавалось их удержать, как Таня ни старалась. Нет, она знала, что плакать бесполезно. На Маргариту никогда не действовали её слёзы, а порой даже наоборот — делали ещё злее, только всё равно не получалось взять под контроль эмоции…       В коридоре послышались шаги. Таня тут же подобралась и внутренне сжалась.       — Доброе утро, моя хорошая! — негромко скрипнула дверь, пропуская в палату улыбающуюся женщину средних лет. — Я скучала по тебе, малышка…       Маргарита — а это была именно она — присела на край жёсткой кровати и, вглядываясь в лицо своей подопечной, мягко опустила ладонь на щиколотку Лариной. Таня непроизвольно вздрогнула, а рука начала не спеша скользить вверх по ноге. Таня сжала зубы и не прореагировала. А смысл? Уговоры, слёзы — это всё было бесполезно, а помешать она всё равно никак не могла. Ладонь Марго, достигнув бедра, нырнула под простенькую ситцевую ночнушку в полинявший мелкий цветочек, перемещаясь на внутреннюю часть ноги. Нижнего белья им тут не полагалось, и пару секунд спустя пальцы начали ласкать промежность, чуть надавливая на клитор. Татьяна рвано выдохнула, стараясь убрать накатившее отвращение и абстрагироваться, иначе расслабиться бы никак не получилось. Улетев в своих мыслях далеко-далеко, она представляла себе шикарный лазурный берег океана, мягкий белый песочек и нежные волны, ласково накатываемого прибоя… Помогло — лёгкое возбуждение начало разливаться по телу, под пальцами Марго заметно увлажнилось. Ларина заставила себя мечтать дальше, не возвращаясь в реальность, и снова унеслась мыслями на берег моря…       — Ну вот и умница… — долетел до ушей хрипловатый голос, когда Татьяне удалось кое-как словить оргазм. — Какая ты стала чувственная… — руки мед.сестры проворно освобождали от пут щиколотки и запястья Татьяны. — Отдыхай моя хорошая. Надеюсь, вечерком ты будешь такой же паинькой…       Довольно ухмыльнувшись, Маргарита вышла, а Таня, постанывая, смогла наконец сесть на своей узкой больничной койке. Впрочем, долго сидеть так возбранялось — она же, вроде как, шла на поправку, а значит, не стоило разочаровывать врачей, если она, конечно, хочет хоть когда-нибудь выбраться отсюда…       Тяжело поднявшись на затёкшие от долгого пребывания в одном положении ноги, женщина отправилась в сан-узел, находившийся в конце коридора. Вот же парадокс, на этом этаже психиатрической клиники, считавшимся самым «вольным», их спокойно выпускали в коридор, они должны были пользоваться столовой и общим туалетом с открытыми кабинками и крошечными раковинами, разрешали даже сидеть перед телевизором в большом общем холле, но на ночь всё равно привязывали к койкам. Зачем? Глупо как-то…       Только размышлять обо всём этом у Лариной уже не было никаких сил. За год пребывания здесь все мыслительные процессы фактически полностью атрофировались. Сломленная, измученная женщина старалась как можно лучше выполнять все указания врачей, в надежде хоть когда-то выйти за эти стены, и у неё это вполне получалось, пока месяца три назад не появилась Марго. Почему из всех она выбрала именно её, Таня не знала, но с тех пор и без того нелёгкая жизнь превратилась для неё в сущий ад. Рита каждое утро в свою смену теперь приходила к ней, чтобы… Ну да, трахнуть… Каким-то более звучным и интеллигентным словом назвать то, что делала с ней Маргарита, у Лариной не получалось. Правда сама мед.сестра называла это красивой фразой: «Дать разрядку выздоравливающему организму». Вечерами доморощенный «сам себе сексотерапевт» забирала её к себе в кабинет…       Нет-нет, Таня пыталась сперва сопротивляться. Правда, это оказалось сложно делать, будучи накрепко привязанной к кровати, но она начинала хотя бы кричать и звать на помощь… Тогда прибегали санитары. Пару раз они просто вкалывали ей успокоительное, от которого становилось пофиг на всё, а потом…       Потом Марго разозлилась на её упрямство и велела обоим мальчишкам-санитарам «проучить её». Как? Таня тоже сначала не поняла даже, что происходит, когда ей заклеили скотчем рот и разорвали ночную сорочку, после чего… По очереди изнасиловали…       Она пыталась, как могла, брыкаться, дёргалась и плакала… Но жёсткие широкие ремни только сильнее впивались в тонкую кожу, оставляя жуткие следы и не давая возможности двигаться. Слезы непрерывным потоком катились из глаз. Она не понимала, от чего именно ревела больше: от раздирающей боли внутри себя, обиды или банального унижения — хрен знает… А Рита… Она стояла всё это время возле окна и со спокойной улыбкой на лице за всем этим наблюдала. Довольные санитары, мерзко ухмыляясь, отправились восвояси. Марго подошла к кровати, расстегнула ремни и, прежде чем последовать за ними, пригрозила:       — Будешь брыкаться, я каждый раз новых буду приводить, имей в виду! Клиника большая, мужиков полно и большинство из них не прочь поразвлечься с красивой бабой…       С тех пор Татьяна больше не сопротивлялась, разумно рассудив, что лучше уж одна Рита, чем все эти похотливые скоты. Спустя какое-то время Ларина научилась отвлекаться, убегая из реальности, только игры Маргариты каждый раз становились всё изощрённее. Таня сжимала зубы и терпела, с волнением ожидая ежемесячный консилиум врачей, где они решали, кого из них уже можно «выпустить на волю». Вот только за последние три месяца она туда так ни разу и не попала. В анализах каждый раз обнаруживались остаточные наркотические вещества. Врачи вставали на уши, отправляли её на беседу к психологу, пытавшемуся всеми правдами и неправдами выведать, как такое может быть, а она не могла ничего сказать — сама не понимала. Потом её переводили на несколько дней в так называемый изолятор, который сами больные называли карцером, потому что там привязывали к койке на все 24 часа в сутки… А примерно через неделю всё возвращалась на круги своя. Эскулапы от медицины разводили руками, но так и не могли выяснить, откуда она брала наркотики, попросту оставляя её в стенах лечебницы ещё и ещё…       Только совсем недавно Таня наконец догадалась, откуда дует ветер, а Марго только рассмеялась ей в лицо, сказав, что «не готова пока отпустить свою игрушку»… Вот так, запросто и сказала! И плевать, что было с самой Таней, что она находилась здесь в первую очередь из-за этих чёртовых наркотиков, ну ещё галлюцинаций, но их психиатры прочно связывали как раз с наркотой, так что всё упиралось в них. Беспринципной особе главным было любой ценой удержать её в этих стенах…       Таня не выдержала и на следующий день сделала глупость. Вернее, тогда она, конечно, не знала, что это глупость и как ей всё это потом аукнется…       На очередном сеансе с психологом Ларина взяла и всё ему рассказала… То есть, совсем всё, со всеми подробностями… Интеллигентный врач, вроде как, искренне сочувствовал ей, как-то утешал и обещал разобраться. Ларина выдохнула, а через два дня очередная смена Маргариты пришлась на восьмое марта. Она ликовала, не увидев Маргариту на утреннем обходе, но радость оказалось преждевременной. Тем же вечером санитары привычно потащили её в кабинет старшей мед. сестры, вот только даже в самых страшных снах она не могла представить себе, что её там ждёт в этот раз…       Пьяный персонал, отметивший грандиозной попойкой женский день, оторвался по-полной, развлекаясь с живой игрушкой. Всего через полчаса Ларина вообще перестала соображать, кто и что с ней делает… Мерзкие пьяные рожи в каком-то безумном калейдоскопе сменяли друг друга. Тане казалось, что за всю свою жизнь ей не было ещё так херово и гадко. Мысли покинули мозг, оставляя на поверхности одну только непрекращающуюся боль, пока спасительное забытьё не бросало свой круг… Не надолго. Её поливали водой и всё повторялось с какой-то немыслимой всё новой жестокостью…       Очнулась она потом в палате уже на другом этаже. Впервые без привычных ремней на теле. Как позже выяснилось, наигравшись с ней, санитары оттащили бесчувственное истерзанное тело в туалет и бросили, как собаку, замерзать на холодном кафеле. Утренняя смена, не поднимая шума, определила её в палату интенсивной терапии, где она блаженствовала аж целых две недели, а потом вынуждена была снова вернуться назад…       Ларина с тоской смотрела сквозь решётки на окнах на первые, только-только распускающиеся листики на деревьях и с отчаянием понимала — ей никогда не выбраться отсюда… Гражданский муж, оставляя её здесь, искренне хотел ей добра и переживал за совсем маленького ещё сына, а получилось, что, скорее всего, оставил её здесь попросту подыхать… Надежда в душе угасла. Таня понимала, что больше так не может и начала придумывать способ уйти из жизни. Но это здесь было той ещё проблемой — на окнах толстенные решётки, повеситься не на чем, порезать вены тупыми столовыми приборами тоже не выйдет, таблетки и те строго контролировались… Но как бы то ни было, в душе Лариной поселилась твёрдая уверенность, что эта весна станет для неё последней…       …В тот день после обеда Татьяне срочно велели пройти в кабинет зам. глав. врача. Таня жила последнее время, как в тумане, но ещё смогла удивиться. Дело в том, что за всё время пребывания здесь она ещё ни разу в глаза не видела столь высокое начальство. С чего вдруг такая честь? Но санитар, пришедший с этим известием, ничем не мог ей помочь, кроме как проводить туда…       — Разрешите? — робко постучала Татьяна.       — Да-да, проходите, прошу. Мы ждём вас… — отозвался седой высокий доктор. — Вот, познакомьтесь, это Наталья Владимировна Бантеева. Моя коллега, профессор, доктор наук и вообще очень уважаемый человек. Она готова забрать вас к себе в частную клинику прямо сейчас, так что собирайтесь…       Ларина несколько секунд тупо пялилась на одетую во всё чёрное, мрачновато-серьёзную женщину, нагловато развалившуюся в кресле нога на ногу и как-то очень мало похожую на доктора наук. Та, в свою очередь, тоже с непроницаемым выражением на лице и нескрываемым интересом разглядывала её саму…       — Чего встали? Живо переодевайтесь и побыстрее возвращайтесь сюда… — громко и чётко выговорила «профессорша», а подойдя вплотную тихо шепнула ей едва слышно: — Блять! Да шевелись ты, пока нас тут обеих не запалили!       Таня совершенно не поняла, что происходит, кроме одного — это её шанс! И скорее всего, единственный! Ей не было страшно в тот момент, она знала одно — хуже, чем есть, уже не будет… Через пять минут, постоянно озираясь по сторонам, точно воришка, она примчалась обратно к кабинету, уже переодетая в уличную одежду. Как в её палате оказались вдруг её помятые за время длительного хранения вещи, Таня не знала, но размышлять было некогда.       — Пошли-пошли… — нетерпеливо подтолкнула её на выход Наталья. — Я не вечный двигатель, силы не берутся из воздуха, блять, шевели булками!       Какие силы и вечный двигатель? Из какого воздуха? Ларина не въехала ни в одно слово, но благоразумно не стала задавать вопросов, почти бегом следуя за своей нежданной спасительницей. Какое-то шестое чувство подсказывало, что это всё явно не законно и вообще очень напоминает банальный побег, но стало плевать абсолютно на всё, когда она наконец шагнула на улицу и вдохнула свежий весенний воздух полный грудью, зажмурившись от удовольствия.       — Так, ну не тормози, а? Ещё надышишься! — тут же ухватила её под локоть Наталья и бесцеремонно запихнула на заднее сидение припаркованной почти у дверей машины.       — Куда мы едем? — осторожно поинтересовалась Таня минут через пять.       — На дачу, — спокойно отозвалась Наталья или фиг знает, может, и имя было придуманным. — Нет, я правда Наташа. — ухмыльнулась Бантеева. —На этой дачке никто о тебе не узнает и искать не будет, а мы пока сделаем тебе новые документы, да и с наркоты тебе надо всё-таки слезть, Тань…       — Угу, — только и смогла кивнуть слегка ошалевшая от потока информации Ларина. Заторможенный лекарствами мозг работал ещё с жутким скрипом, но даже самых малых мыслительных процессов хватило, чтобы спросить: — Зачем вы всё это для меня делаете?       — Зачем? — хмыкнула Наталья. — Знаешь, давай я не буду тебе всё объяснять прямо сейчас. Отдохнёшь несколько дней, придёшь в себя, тогда и поговорим, окей? — заметив в зеркале неуверенный кивок Татьяны, она решила добавить: — И это… Хватит выкать мне тут! Я ваще-то младше тебя, так что давай сразу на ты…       …Ночью у Тани началась ломка. Даже той небольшой дозы, что каким-то образом впихивала в неё Марго, оказалось достаточно, чтобы снова окунуться в этот ад. Ларина плакала, просила Наташу сделать хоть что-нибудь, но та только разводила руками и твердила: «Потерпи!»       Татьяна не выдержала и, как была в домашней футболке, босиком рванула к воротам, но Наталья не дремала, преградив ей путь.       — Ты никуда не пойдёшь. Лучше вернись в свою комнату по-хорошему.       — А то что? Что ты сделаешь? — взвилась почти невменяемая Ларина. Боль выламывала кости и, казалось, разрывала мозг, женщина совсем плохо соображала. Она даже не поняла, что случилось, только перед глазами вдруг резко потемнело…       Очнулась Таня только следующим утром. Прядь волос щекотала лицо. Она хотела убрать её и дёрнула рукой. Не вышло. Повернув голову, Татьяна с ужасом обнаружила себя… Привязанной к кровати! Судорожно оглядев комнату, она поняла, что не в больнице. Господи, а где? События прошлого дня медленно, но всё-таки всплывали в памяти…       Наташа… Она у Наташи… Стоило только подумать, как та самая Наталья нарисовалась на пороге.       — Как ты? Пришла в себя?       — Д-да… — выдохнула Ларина пересохшими, потрескавшимися губами.       — Ну что? Развязать тебя? Буянить больше не будешь? — с этими словами Бантеева в знак поддержки мягко опустила руку на её щиколотку и потянулась к верёвке, но удивлённо застыла, почувствовав вдруг дикую волну паники, а под своей рукой дрожь. Ни черта не понимая, Наталья резко обернулась. Глаза Лариной были прикрыты, дрожащие губы поджаты, а из-под сомкнутых век скатывались, утопая тут же в подушке, крупные прозрачные слезинки.       — Т-Таня, ты что? — ошарашенно выговорила Бантеева.       — Чего застыла? Продолжай! Ты же за этим меня притащила сюда… — распахнув глаза, зло выплюнула Татьяна и с ненавистью уставилась на замершую возле щиколотки руку.       — Зачем «за этим»? — озадаченно сдвинула брови Наташа.       — Не прикидывайся! — рявкнула вдруг Ларина. — Объясни только: почему я?! На мне свет клином сошёлся? Чего вам всем от меня надо?!       Охреневшая Наталья быстро развязала узлы и, совершенно не въезжая пока в происходящее, направилась на выход.       — Вообще-то я пришла позвать тебя завтракать… Душ через дверь, если хочешь, сходи. Нет, так спускайся, жду тебя в столовой… — насколько могла сдержанно проговорила хозяйка и вышла за дверь.       С минуту Таня лежала неподвижно, приходя в себя… Не тронула… Она её не тронула!       Дальше в голове вспыхнуло слово «душ». Вскочив, будто её ужалили, Татьяна рванула туда. Господи, как же приятно было почувствовать горячие струи на своём теле! Какое же это блаженство — вот так расслабленно стоять и вдыхать ставший моментально горячим воздух. Она успела уже позабыть, как же здорово принимать душ, а не изворачиваться и дёргаться от каждого шороха возле умывальника в общем туалете, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Таня однажды чуть не сгорела со стыда на месте «преступления», когда её застала за этим техничка и… Прогнала, вопя на весь этаж, что «ТАМ моются только бляди, что тут туалет, а не баня, ишь — налила воды, а убирать кто будет?!»       Минут через пятнадцать нереальной полнейшей нирваны вдруг требовательно заурчал желудок. Ну да, она последний раз ела вчера утром. Да и, как ела? Так поковырялась в мерзкой, даже на вид скользкой, типа, каше…       Вернувшись в комнату, Таня с удивлением обнаружила на кровати чистую чужую одежду. Желудок снова издал требовательный звук и Ларина, решив не заморачиваться, быстренько напялила её на себя, уже через минуту спускаясь вниз и безошибочно выбирая направление движения по запаху.       — Извини, не новая и висит, как на коле… — хмыкнула Наташа, оглядев Таню с головы до босых ног. — Блин, щас. Тапки забыла! — хозяйка метнулась в коридор и быстро вернулась с парой пушистых тапочек. — Извини, я как-то не планировала ничего заранее. Всё спонтанно получилось. Но не переживай, отойдёшь через день другой, всё тебе купим! — на столе тут же появились две тарелки с омлетом.       Присев на табуретку, Ларина прикрыла глаза, с удовольствием втягивая носом вкусный запах. Да уж, то, чем кормили в лечебнице и едой-то сложно назвать по сравнению с этой «пищей богов»! Не прошло и пары минут, как тарелка опустела, а Таня выразительно скосила глаза к сковороде.       — Капец! Вам там чё, жрать вообще не давали? — беззлобно усмехнулась Наташа и поспешила заново наполнить тарелку. — Так-так… Не торопись, Тань. Плохо ведь будет… Ну чего ты?       Ларина смутилась и заставила себя есть медленнее, пробурчав с набитым ртом:       — Фпафибо…       …Татьяна больше не пыталась сбежать, старясь терпеть боль и не особо истерить. Наташа её не привязывала и даже не запирала, а через пару недель за обедом на стол перед Лариной лёг новенький паспорт. Тем же вечером у них наконец состоялся разговор, где Таня узнала, что она, как и Наталья, оказывается, тоже ведьма…       Женщина в полном шоке таращилась на Бантееву. От всей этой вываленной Наташей чуши хотелось тупо захохотать, беда только в том, что глаза напротив были совершенно серьёзны! Ведьма… Ага… Губы помимо воли упрямо растягивались в улыбку. Тане казалось, что всё это какой-то розыгрыш, скрытая камера или что-то в этом духе, но нет, никто не выскакивал из кустов и волей-неволей надо было как-то принимать сей факт. Хотя, может, Наташа ошиблась?       — Нет. Себе подобных я за версту чую, так что, давай-давай, переваривай! — бескомпромиссно припечатала Наталья.       — Ну ладно… — пожала плечами Татьяна. Ведьма, так ведьма. Хоть горшком пусть назовёт, вопрос — что дальше-то?       — А дальше… — Наташа повторила её жест, неопределённо дёрнув плечом. — Тебе решать, что с этим делать дальше. По-хорошему, такую силу нельзя зарывать в землю, но и пользоваться ей ты совершенно не умеешь, значит, надо учиться. Но я не хочу давить на тебя, поэтому завтра мы поедем в город, купим тебе одежду, и я отвезу тебя на квартиру. Что? Чего ты так смотришь? Я сняла тебе квартиру. Надо же тебе где-то жить. Домой пока не суйся. И вообще посиди тихонько ещё месяца два — тебя ещё ищут, Тань…       Ларина долго молчала, переваривая сказанное, а потом не выдержала:       — Ты так и не ответила… Зачем ты всё это делаешь? Ну, в смысле вытащила из психушки, возилась тут со мной, вещи, квартира… Зачем?       — Тань, ты не злись и не обижайся, но я не могу тебе пока этого объяснить… — почесала макушку Наталья. — Не не хочу, а не могу. Ну, если только в общих чертах… Мне было видение, и не одно… С первого раза я хрен что начну делать. Упёртый осёл — это про меня, ага… — хмыкнула Ната. — Эти видения были о будущем. Моём. Твоём. А это плохо — знать своё будущее, понимаешь?       — Нет, не понимаю. Почему плохо? — завороженно отозвалась Таня.       — Потому что уходит свобода выбора…       — Чего?!       — Ну я и говорю, что ты пока не поймёшь… Тань, я ведь не сделала тебе ничего плохого, так? Поэтому просто поверь на слово пока что…       Татьяна обиженно поджала губы, тяжко вздохнула, но кивнула. Наверное, ей сейчас реально не въехать в это, раз она никак не осознает даже, что и правда ведьма…       …Ближе к вечеру следующего дня Наталья открыла перед Лариной дверь съёмной квартиры на Васильевском. Скромный вид жилища перебил вид из окна. Татьяна, словно заворожённая, смотрела на невероятной красоты закат над гладью Финского залива…       — Наташа… — глухо выдохнула новоиспечённая ведьма. — Спасибо тебе! Это…       Со слезами на глазах Татьяна судорожно вздохнула и бросилась на шею подарившей ей это чудо женщине, едва не свалив с ног.       — Блять, Ларина! — фыркнула Натка. — Ты то паникуешь и дрожишь вся, стоит только случайно дотронуться, то… Уж определись, блин!       — Прости… — тут же сделала несколько шагов назад Татьяна, виновато потупившись.       — Ну ладно, ты устраивайся, отдыхай, а я побежала тогда… — кивнула Наташа. — Удачи тебе в новой жизни, ведьма!       Таня не успела опомниться, как Наташки уже и след простыл. Почему-то без неё стало пусто и неимоверно тоскливо. Ларина вернулась к окну и постаралась взять себя в руки, правда волшебные краски природы теперь почему-то резко померкли… Но думать о плохом совсем не хотелось. Таня решительно вдохнула, распрямив плечи. Наташа права — её ждала теперь новая жизнь…