Без тебя

      Татьяна не поняла, что случилось и почему вдруг схлопнулись все картинки перед глазами, оставляя лишь ледяную лужу на лице. Вода… Это была её стихия! Родная вода мигом вернула Таню в реальность. Ларина, поморщившись, распахнула глаза и тут же наткнулась взором на склонившуюся над ней Диану с открытой бутылкой минералки в руке. Нахмуренно-сосредоточенное лицо Арбениной разгладилось, как только мятно-зеленоватый взгляд встретился с её.       — Блять, Таня! Напугала! — облегчённо выдохнула снайперша. — Я уж думала, что ты тут копыта отбросить решила! То плакала, то стонала, то кричала… И, блять, не добудиться ж тебя! Я и звала, и трясла… Пока за водой не догадалась сбегать…       — Всё хорошо, Диан… — глухо отозвалась ведьма. — Который час? Пора уже ехать, наверное…       — Не, ещё только восемь.       — Восемь? Я тебе поспать вообще не дала, да? — нахмурилась Таня. — Можно?! — Ларина протянула руку к остаткам воды в бутылке и тут же с жадностью выпила. — Прости. Навязались мы на твою голову… Разбуди Гришу, пожалуйста, мы сейчас уйдём уже…       — Ага, щас! — фыркнула Арбенина. — Бегу и падаю. Никуда ты не пойдёшь, пока не объяснишь, что происходит вообще?       — Ты про моё поведение во сне? — старательно изображая святую невинность, пожала плечом Татьяна. — Так это кошмары. Не бери в голову. Эта хрень уже много лет меня преследует…       — Просто кошмары? Угу. Ладно, — кивнула Диана. — А Сурик в них что делает? Вы что знакомы?       Падааам! Ларина застыла. Доколдовалась! Ну и как же теперь объясняться?!       — Дин, сил нет, как пить хочу! Принеси ещё, а? Пожааалуйста! — сделав честные глаза, протянула Таня. На самом деле жажда не так уж сильно мучила, но надо было выиграть время и сообразить, как выкручиваться теперь…       — Ладно, — покладисто поднялась на ноги Диана, но тут же хмыкнула: — Только не думай, что это спасёт тебя от объяснений!       Таня и не думала, она уже давным-давно ещё с рассказов Светки прекрасно представляла себе, какой упёртой и железобетонной может быть Арбенина, и вот теперь убедилась воочию. Ведьма не собиралась врать. Вопрос был только в том, что именно можно рассказать, ведь Сурик оказалась не менее упёртой (от Дианки что ли заразилась?) и категорически запретила даже на пушечный выстрел подходить к снайперше…

***

      …Татьяна отлично помнила тот страшный вечер, незадолго до нового года сразу же после благополучно проваленной ею Битвы, когда она сияющая, как начищенный самовар, заявилась к Свете и с порога заявила:       — Всё, я готова! Теперь у меня всё чётко получается, так что, надеюсь, смогу помочь!       — Эм? — опешила нарезавшая овощи Сурганова. — Чем помочь?       — Ну, Свет, я же знаю, что ты, засранка такая, никогда не переставала о ней думать… Давай, знакомь нас. Попробую как-нибудь незаметно мозги ей капельку поправить…       Светлана дёрнулась так сильно, что аж попала ножом по пальцу, но даже не заметив этого, в шоке обернулась лицом к подруге. Пару минут висела полная звенящая тишина. Экс-снайперша буравила Ларину тяжёлым взглядом, а потом твёрдо заявила:       — Нет. И не смей никогда к ней подходить!       — Почему? — удивилась Таня. — Ты не думай, я не собираюсь на вас эксперимент ставить, уже точно знаю, что и как надо делать…       — Я не сомневаюсь в тебе, Тань, но нет, не надо…       — Да почему, Свет? — вскочила на ноги импульсивная Татьяна. — Ты же по-прежнему изводишь себя, я знаю. Так нельзя жить, ты что не понимаешь?!       — Ну я же живу… — скривившись, отмахнулась Сурганова и снова принялась кромсать помидор. Капли крови стекали по пальцам, смешиваясь с соком томата, но Света, казалось, совсем не замечала таких мелочей. — Не надо, Танюш, правда… — донеслось до смотревшей ей в спину ведьмы. — Я очень ценю твоё рвение, спасибо большое, но нет, не нужно, дорогая…       — Света, ты можешь хотя бы объяснить: почему нет?       — Объяснить… Да чего непонятного-то? Тань, как ты не поймёшь, она же не просто так свой характер проявляет. Я заслужила всё это… — хлюпнула носом Светка. Единственным человеком, при ком она не стеснялась плакать, была Ларина. — Мы же не просто так тупо поссорились из-за какой-нибудь ерунды, понимаешь? Она права — я предала её тогда! Что тут можно исправить?! Вот, если бы ты умела возвращаться в прошлое и взаправду там что-то менять, это было бы другое дело, а так…       — Взаправду? Это как? — захлопала глазами Таня. — И что бы ты там поменяла?       — Ну точно не знаю… Например, попросила бы тебя сделать так, чтобы я по любой, абсолютно любой причине, вообще не вышла бы в тот вечер из дома…       — Меня? Вообще не вышла?! По башке надо тебе там дать было, что ли? — фыркнула ведьма.       — Да хоть бы и по башке… А сейчас… Тань, не надо. Во-первых, я тебе уже сказала, что заслужила и её ненависть, и это презрение… А во-вторых… Хм, знаешь, даже за убийство дают обычно всего лишь десятку, а она не хочет меня выслушать спустя аж двенадцать с половиной лет! Учитывая, что у меня с моими проблемами по здоровью фактически идёт год за два, то дальше только пожизненное, понимаешь? — смахнув одинокую каплю с щеки, горько усмехнулась Сурганова. — Так что, увы, Танюшик, тут уже без вариантов…       — Блять! — смачно выругалась Ларина. — Шутишь, да? Пожизненное у неё… Ничё, даже к умирающему священника зовут для отпущения всех… Ты слышишь? Всех грехов!       Таня вздрогнула и осеклась, потому что Светка бросила вдруг на неё какой-то выворачивающий душу на изнанку, полный боли взгляд. Сердце ведьмы пропустило удар и мигом сжалось от дурного предчувствия.       — Свет… — тихо позвала Таня. — Что случилось? Чего я не знаю?       — Нового ничего, — хмыкнула скрипачка. — Всё те же бараны и всё там же…       — Ёп! — Таня в ужасе схватилась за голову. — Мать твою так! И когда операция?!       — Через неделю… Да успокойся ты! Чего завелась? Привыкать, что ли… Давай, доставай тарелки с вилками, у меня всё готово уже… Не будем сегодня о грустном, ладно? — снова деланно-равнодушно отмахнулась Светлана, но у Тани осталось стойкое чувство того, что Сурик что-то явно не договаривает. Беззастенчиво сунув нос в мозг подруги, Татьяна чертыхнулась про себя — Светка и правда, видимо, не хотела думать о вновь обозначившейся онкологии и предстоящей ей операции. В голове были какие-то обрывки стихов, ноты, звучала музыка, а ещё… Тихая радость от того, что она сегодня проведёт этот вечер не одна…       Ларина не полезла больше с расспросами, раз сама подруга категорически не хотела говорить об этом, решив побеседовать на следующий день с её лечащим врачом. И вот то, что она услышала от него, реально повергло в полный уж шок…       — Татьяна, вы же сами в какой-то степени медик и должны понимать, что онкология никогда не вылечивается на сто процентов. Вы же знаете, что раковые клетки есть в каждом организме человека и могут начать развиваться в любой момент. Современная медицина так и не нашла однозначного ответа на вопрос, почему у одних они всю жизнь находятся в дремлющем состоянии, а у кого-то, как у вашей подруги, не дают покоя… — совсем седой уже доктор устало поправил очки, тяжело вздыхая. — Светлана регулярно ходила к нам, проверялась, всё было в норме, но год назад анализы вдруг резко ухудшились. С чем это связано, мы не знаем, ведь она ведёт здоровый образ жизни, соблюдает диету и прочие рекомендации, но, увы, теперь ей снова предстоит череда операций с одной, правда, разницей… — врач помолчал, задумчиво изучая сцепленные в замок на столе руки. — Тогда мы боролись за её выздоровление, а сейчас будем попросту продлевать жизнь. Четвёртая стадия, к моему глубокому сожалению, не излечима уже…       Татьяна, совсем плохо соображая, на ватных ногах покидала тогда ординаторскую. В голове шумело, в ушах стоял странный звон. Поверить во всё это было нереально… Ведь «продлять жизнь» — это означало, что каждая из этих операций может стать последней для Светы… А Сурганова, как всегда, в привычной ей манере только отмахнулась от неё!       — Света! Почему ты ничего не сказала мне, а? — влетела взболомученная Ларина в палату. — Ну как так можно?!       — Ооо, у врача побывала… — хмыкнула одетая в смешную пижаму с собачками скрипачка. — А чего я тебе говорить должна? Зачем? Ты разве смогла бы чем-то помочь? Или ведьмы научились лечить рак?       — Нет, но… — Таня сбилась на секунду, но тут же снова завелась: — Я… Я бы хоть рядом была! Это ведь уже третья операция, Сурик! Ну как так-то?       — Да зачем со мной тусоваться? — равнодушно пожала плечом Света. — Сделают, полежу недельку, а там у нас уже гастроли очередные. Некогда мне хандрить и жалеть себя… Знаешь, единственное, что действительно обидно — Динка, видимо, и правда вынесла мне пожизненный приговор. В каждой шутке есть доля правды…       Ту операцию Светлане удалось перенести относительно благополучно, а через десять дней, не смотря на все возражения врачей и увещевания Тани, она умчалась в очередной гастрольный тур. Сама же Ларина с того самого дня постоянно изводила себя, не зная, как ей поступить. С одной стороны, Сурик взяла с неё слово, что она не будет лезть к Динке и что-то там колдовать, а с другой… Ну не могла она сидеть сиднем и смотреть, как её подруга молча и тихо умирает, а этот упёртый баран ходит где-то там, как ни в чём не бывало! Импульсивной Татьяне до чёртиков хотелось рвануть в Москву, стукнуть Арбенину чем-нибудь потяжелее по тупой головушке и притащить сюда, к Светке! Вот и старалась сумеречная ведьма придумать, что-нибудь эдакое, чтобы не нарушить данное ею слово, но и как-то его обойти, тоже никак не получалось…       Дни пролетали стремительно. Свои собственные проблемы нежданно-негаданно накрыли с головой, оттесняя мысли о попытке примирения упёртых снайперш на второй план. С каждым новым днём Татьяна вспоминала о своих глупых планах с какой-то обречённой грустью и безысходностью — куда ей мирить других, когда сама умудрилась вляпаться по-полной. Причём, она не понимала, когда именно они с Наташей ступили на эту скользкую дорожку невозврата, приведшую в итоге к краху их таких крепких, вроде бы, отношений…       …Наташа с того самого первого дня, как появилась в лечебнице, стала для Тани чем-то неотъемлемым, жизненно необходимым, точно воздух. Порой ей казалось, что если Ташки вдруг не окажется рядом, мир для неё рухнет… Ларина поняла, что совсем пропала, довольно быстро. Сей факт и радовал, ведь ей едва ли не впервые в жизни до такой ужасающей степени был близок другой человек, и пугало, как раз по этой же причине. Таня как-то привыкла к тому, что всегда позволяла любить себя, не особо заморачиваюсь силой собственных ответных чувств, а тут… Не один раз Татьяна просыпалась ночью от очередного кошмара и первым делом, не открывая глаз, старалась в темноте нащупать Наташку. Та всегда недовольно бурухтела: «Да здесь я, здесь. Спи ты уже!» — грубовато придвигала напуганную страшным сном ведьму к себе поближе, обнимала и… Нееет! Никогда не засыпала первой, всегда ожидая, пока снова не засопит у неё в объятиях Таня… Слава Богу, что Бантеева отвечала ей взаимностью… Тане становилось страшно от одной только мысли: а что было б с ней, если всё оказалось бы по-другому?       Разумеется, у них не было всё идеально, да что там, Натка иногда даже откровенно пугала Ларину. Взять хотя бы тот случай с проклятием…       …В тот день Таня, как всегда занималась у себя в кабинете, готовясь к Битве, на которую её безапелляционно выпихнула Бантеева. Идти туда у Татьяны не было ни малейшего желания, но разве ж с этим бронетранспортёром поспоришь? Партия сказала: надо, комсомол ответил — есть! И хоть ты «не хоти» сколько угодно!       Время близилось к обеду. Есть не было желания, а вот чаю — очень даже. Таня решила не ходить сегодня в кафе, ограничившись кружкой зелёного чайку в общей комнатой отдыха. Щёлкнув выключателем электрического чайника, ведьма обратила внимание на пару журналов, забытых кем-то из коллег на столе. От нечего делать женщина бездумно листала страницу за страницей, пока не натолкнулась на кричащий заголовок: «Загадочная череда мистических смертей в лучшей неврологической клинике города!» Ларина скривилась. Ну что у людей за манера — везде и во всём видеть мистику? Мода прямо пошла…       Сумеречная хотела уже закрыть журнал, как взгляд мазнул по ряду фотографий этих самых жертв… Татьяна судорожно вдохнула, позабыв выдохнуть, руки задрожали, а по спине покатились противные капельки липкого пота. На неё со страницы смотрели все до омерзения знакомые лица мед. работников, что принимали участие в той пьяной оргии восьмого марта. Вернее, те, кого она тогда запомнила…       Ошалело переведя глаза на текст, Таня прочитала: «…Более чем странная череда смертей прокатилась в неврологической клинике… Однако, жертвами стали не пациенты, а сам персонал… Первой в этой загадочной цепочке стала тридцати семи летняя мед. сестра данного учреждения Маргарита Симонова, нелепо погибшая посреди белого дня под колёсами КаМаЗа… »       Напрочь позабыв про чай, Ларина стремительно понеслась в кабинет верховной.       — Наташа! Что это?! — Татьяна швырнула на стол перед Бантеевой раскрытый журнал, но та будто и не удивилась, лишь скривившись и цинично выплюнув:       — Твари! Собакам — собачья смерть!       — Господи… — застонала Таня, без сил рухнув в клиентское кресло. Она не могла поверить. Не хотела. Никак… — Так это правда ты их.?!       — Ну уж не всевидящий и всезнающий Господь Бог, это точно… — фыркнула Наташка. — А что? Чего тебе не нравится?       — Блять… Да всё мне не нравится! — всплеснула руками Татьяна. — Нельзя же так!       — Да ладно? А как можно, Тань? Они сотворили зло, причинили тебе боль и за всё это не понесут никакого наказания! Чего не так? Я только восстановила справедливость…       — Перестань! — вскипела Таня. — Можно подумать, ты пошевелила бы хоть пальцем, если бы они сделали это с кем-то другим, а не со мной!       — Не пошевелила бы, — легко согласилась верховная. — Ты есть ты. Да, блять, чего ты бесишься? Можно подумать, — передразнила Бантеева, — ты не знаешь, что я любого за тебя закопаю и даже не поморщусь!       Ларина пару минут тупо пялилась в недовольно-раздражённое лицо Наташи, которая совершенно искренне не понимала, чем же она не довольна тут, а потом молча развернулась и направилась на выход. Задержавшись на пороге, Таня не выдержала:       — Вот интересно, а если… Ну если мы с тобой когда-нибудь вдруг поссоримся… Ты меня тоже вот так запросто закопаешь?       Бантеева поджала губы, сверкнув чернотой глаз, но промолчала. Татьяна уже не увидела, как едва только за ней захлопнулась дверь, в стену напротив тут же полетела недопитая чашка с кофе…       — А ты не ссорься, бля! — выплюнула Наташа. — Ещё как закопаю! И тебя, и себя потом… Всех закопаю!       …Немногим позже была бездарно проваленная ею Битва… Наташа, правда, не считала второе место таким уж проигрышем, в отличии от самой Тани, ведь и популярность, и толпы поклонников, и новые клиенты — всё это было с лихвой, но Лариной всё равно было до безумия стыдно перед своим мудрым учителем за то, что она не справилась, не смогла… Они ещё в середине проекта поняли, что Ванг «ведут» к победе, подавая каждое её слово в гораздо более выгодном свете. Это было до чёртиков обидно, но шоу есть шоу, его надо было доигрывать до конца. Наталья как могла утешала свою чувствительную ведьмочку и всё, вроде, более-менее устаканилось, если б не то жуткое событие, произошедшее в стенах центра сразу после Хэллоуина…       Обычный праздник, устроенный ковеном с целью развлечься самим, да заработать чуток баблосиков. Всё как всегда. Плюс присутствие Татьяны, которой организаторы дали небольшой перерыв в Битве, заметно скрасило весёлую разгульную вечеринку. Даже банальная попойка уже в самом узком кругу была вполне привычной. «Чужих» там не оставалось, поэтому ведьмы позволили себе совсем расслабиться. И ведь ничего такого сверхъестественного тем вечером не было: спиртное рекой, веселье, танцы… А утром часть лихих снимочков с их страстными обнимашками попали в сеть. Все дружно посмеялись на утренней летучке и разбежались по кабинетам. Сама же Таня должна была вернуться в Москву, ведь съёмки в Битве никто не отменял. И заглянула-то она тогда к себе в кабинет всего минут на пять забрать пару необходимых ей в Москве вещей, как кого-то принесло.       Сосредоточенно шарившая по тумбочкам Таня подняла глаза:       — Здравствуйте, вы заблудились? К кому вы записаны? Пойдёмте, я вас провожу…       Ларина уже порядком опаздывала на поезд, но вежливо встала из-за стола и подошла почти вплотную к странноватого вида пареньку в надвинутом почти на глаза капюшоне.       «Опасность!» — вдруг сиреной взвыло в мозгу, но единственное, что успела сделать ведьма, это поднять повыше прихваченное из тумбочки зеркало, машинально закрыв лицо. Руку мгновенно обожгло огнём… Таня закричала, падая на колени и сгибаясь в три погибели, раздался оглушительный звон разбитого стекла, а визитёр рванул со всех ног на выход. Перед глазами Татьяны резко потемнело от боли. Уже позже в травмпункте она узнала, что это была серная кислота, а целился он, разумеется, в лицо…       Сумеречная ведьма потерянно сидела в коридоре, прижимая к себе забинтованную ладонь и поджидая разговаривавшую с врачом Наташу. Ларина совершенно не понимала, кому ж она уже успела так насолить?!       — Поехали домой, Танюш… — появилась наконец Бантеева. — Я звонила в редакцию битвы, они готовы дать тебе ещё пару дней отдыха…       — Что ему было нужно? За что? — уже в машине спрашивала то ли Наташку, то ли непонятно кого Татьяна, на что предельно серьёзная Наталья молча протянула ей помятый лист бумаги.       Ларина плохо запомнила, напечатанный там бред, то и дело бросая удивлённые взгляды на свою подругу. В голове не укладывалось! Двадцать первый век на дворе, а там про какой-то рассадник зла проклятых ведьм, дьявольщину и жирным шрифтом в самом низу — «пропаганду ЛГБТ»…       Рассадник зла? Какая ещё пропаганда? Что за бред? Неужели какому-то психу хватило пары их с Наташкой снимков? Да они же просто обнимались там и всё!       — Ты как? Сильно болит? — заботливо и непривычно мягко-нежно поинтересовалась верховная. — Повезло, что не попал в лицо…       Накачанную сильными обезболивающими Таню клонило в сон. Тот вечер она плохо запомнила, а утром Наташка заявила вдруг за завтраком, что знает, как её обезопасить от этих чокнутых уродов. Татьяна с любопытством подняла глаза от тарелки с яичницей.       — Мы тебя замуж выдадим! — совершенно спокойно заявила подруга.       Ларина сперва подавилась, закашлявшись, потом начала хохотать, аж утирая слёзы, выступившие на глазах, вот только Наташа совсем не шутила и отступать от своего плана была не намерена…       …Следующим летом состоялась свадьба… Таня хорошо помнила, как долго и нудно, до самого последнего пыталась отговорить Бантееву, как использовала все мыслимые и немыслимые способы и уловки, но смирилась лишь тогда, когда доведённая очередным её фокусом Наташка швырнула в стену рядом с её головой бутылку с пивом, что пила в тот момент. Нет, попасть в неё Бант, конечно же, не хотела, но резанувший по обострённому обонянию резкий запах пива, которым мгновенно пропиталась домашняя футболка и посыпавшиеся на плечо колючие осколки враз отрезвили Ларину и заставили прекратить сопротивление. Особенно добили брошенные сквозь зубы слова до предела разъярённой подруги:       — Ларина, ты, блять, не понимаешь что ли? Я же всех поубиваю, а потом сама себя в могилку зарою, если с тобой что-то случится!       Таня опешила от такой пугающей возможной перспективы и, захлопнув рот, принялась готовиться к свадьбе. Наташа никогда, за всё время их знакомства, не говорила ей красивых слов, не клялась в вечной любви и прочей романтической хрени, да и, не надо было… После такого прямолинейного, грубоватого заявления, действительно, и не надо уже было…       Сцепив зубы, Татьяна старалась с улыбкой на лице терпеть присутствие в своей жизни так бесившего её Далецкого. Хорошо хоть у парня мозги были на месте. Он с первого раза въехал, что от него требовалось и не совал нос куда не надо. Да и, чего скрывать, за нехилое вознаграждение можно было потерпеть небольшие неудобства и поиграть перед камерами в любовь, вот он и старался…       Ларина едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос от напутствия Наташки, когда уже после завершения торжеств молодых провожали в небольшое трёхдневное свадебное путешествие:       — Только попробуй тронь её! Узнаю — самолично кастрирую, понял?! — прошипела Натка на ухо новоиспечённому супругу и тут же обернулась к Тане: — Потерпи, я уже завтра приеду, родная…       …Огорчало Татьяну в тот момент только одно — отсутствие на свадьбе Светки! Сперва Сурик отговаривалась тем, что на дух не переносит весь этот фарс, что не умеет играть, даже похихикала, мол, вот на вашу с Наташей свадьбу я обязательно приду! И только уже потом, навещая за день до торжества маму в больнице, Ларина словила вдруг знакомую энергетику в одной из соседних палат…       — Света! Да что ж такое? Опять молчком?! — возмущению взбешённой ведьмы не было предела. Ну как так-то? Она опять ей не сказала даже!       — Прости, не хотела тебе торжественный момент портить… — улыбнулась Светлана.       — Блять, какой, нахер, торжественный?! Ты же знаешь правду! Ну что за… — Таня осеклась и в ужасе уставилась на подругу, с опозданием соображая… Господи, с момента прошлой операции прошло чуть больше полугола! Не раз в год, как обещал врач… Ларина в шоке опустилась на край больничной койки. Неужели всё настолько плохо?!       — Да нормально всё… — отмахнулась Света. Тане иногда казалось, что она не хуже неё умеет читать мысли. — Год, Тань, это если лежать дома ножками кверху, а я так не умею и не буду… Не бери в голову, сколько осталось — столько и моё…

***

      — Ларина! Это что такое с тобой творится-то?! — донеслось сквозь тьму до ушей Татьяны, а на лицо снова полилась вода. — Что, мать твою, происходит?!       — Тш! Хватит меня поливать, Диан… Тут я, тут… — открыла глаза снова выпавшая из реальности ведьма. Надо же, как долго не отпускает в этот раз… — О, спасибо за водичку! — Таня отобрала из рук Арбениной очередную полупустую бутылку. — Уф, хорошо…       — Чего ты вырубаешься-то?       — Нормально… — махнула рукой Татьяна. — Блок забыла поставить, вот и шарашит…       Диана нахмурилась. Так сразу понятно стало всё, ага… Но отступать она была не намерена.       — Пришла в себя? Замечательно. А теперь объясняй!       — Что именно? Ну да, знакомы мы со Светой, это ты и так поняла уже… Что тебя ещё интересует? — скривилась Ларина.       — Это она тебя сюда отправила?       — Отправила?! — Татьяна ошарашенно уставилась на снайпершу. — Вообще-то, это ты меня позвала в гости, да ещё уговорила на ночь остаться!       — Позвала… Только хрен вас ведьм знает, может, ты мне мозги заморочила сперва, я и позвала… — прищурилась Диана. — И с чего вдруг дети в холодильник полезли, большой вопрос!       Татьяна растерялась на несколько секунд, тупо хлопая глазами от таких диких наездов, а потом резко вскочила на ноги, пошатнулась и упала обратно на диван, потому что сил так почти и не было, но тут же заставила себя опять встать, правда, теперь более осторожно. После чего ведьма обиженно поджала губы, сделала пару шагов, но, не выдержав, обернулась к молча наблюдавшей за ней Арбениной.       — Знаешь, я уже давно наслышана о твоём бараньем упрямстве, но всегда считала тебя талантливым и достаточно умным человеком, а сейчас вижу, что ты непроходимая идиотка! Светка, кстати, если тебе интересно, взяла с меня слово, что я к тебе не буду соваться… — Ларина сложила руки на груди и гневно продолжила: — Да-да, я уже давно голову ломала, как бы так с тобой познакомиться, но не нарушать клятвы. А тут всё так удачно сложилось! Впрочем, о чём это я? Тебе же похрену всё, да? Всё равно ведь не поверишь. Тебе же гораздо проще продолжать упиваться своей тупой обидой? Ты же так привыкла?! Ты ведь только этим и живёшь все последние годы! Даже творчество для тебя, как ответ на все эти страдания… Окей, давай, продолжай в том же духе! Твоё право, только, я думаю, ты должна знать правду, а уж что будешь потом делать с этим знанием, решай тогда сама… Я всю голову сломала, как бы до тебя это донести помягче, да потактичнее, а сейчас понимаю — к дьяволу! Скажу, как есть… — Ларина прервалась на пару секунд, глядя на сидевшую с совершенно непробиваемым видом снайпершу. Неплохо, блять, научилась прятать свои чувства!       — Короче, Света сейчас в больнице. После завтра ей будут делать очередную, уже четвёртую за последние полтора года операцию… — а вот тут эта самая маска мгновенно слетела со стремительно побелевшего лица Арбениной, давая Тане надежду, что может, не всё ещё потеряно, что, может быть, всё-таки удастся достучаться… — Я понимаю, что ты мне сейчас скажешь, что тебе нет до этого никакого дела, но я-то знаю все твои мысли, Диан… Мне можешь не врать… Если ты ещё хочешь что-то сказать Сурику — поторопись! У неё не просто регрессия, Дин, а четвёртая стадия. Любая из операций может оказаться последней…       Ларина снова развернулась к двери, но опять не выдержала, нервным движением засунув руку в карман джинсов. Спустя пару секунд на свет появилась маленькая флешка.       — Это Сурик просила отдать тебе, если она вдруг однажды не сможет после наркоза уже открыть глаза… — флешка под немигающим взглядом Дианы нырнула обратно, а Таня проговорила совсем тихо: — Может, всё-таки лучше поговорить с живой Светкой, чем слушать посмертные послания, а?       Диана сидела словно оглушённая или придавленная каменной глыбой. Нет, она слышала краем уха, как собирались и прощались с её близнецами Ларины, как спустя минут десять за ними захлопнулась входная дверь… Но даже примчавшиеся к ней киндеры так и не смогли её расшевелить… Она никого и ничего не видела… Не слышала…