Без тебя

      Уставшая, полуживая, с раздраем в душе Татьяна сосредоточенно вела машину к месту предстоящих съёмок «Дневников», молясь о том, чтобы не угодить до кучи ещё и в пробку. Как же она не любила Москву! Неугомонный, непредсказуемый, сроду не спящий и не отдыхающий город. Только здесь в воскресное утро в одиннадцать часов бывает столько непонятно куда спешащих людей и чёртова туча автомобилистов. Гришка уткнулся в планш на заднем сидении, где шляется Далецкий её вообще не интересовало, лишь бы этот придурок не сорвал сегодняшние съёмки, а так — век бы его не видеть! Ловко маневрируя в потоке, Ларина снова и снова уносилась к событиям прошедших суток…       Да нет, вроде бы, всё хорошо получилось, кажется, она сделала всё правильно. Оставалось только надеяться, что Арбенина спихнёт свою упёртую задницу и отправится к Светику. Подруге как никогда ещё в жизни нужна была не только поддержка многочисленных друзей, но в первую очередь ей была необходима рядом именно Дианка!       Ларина резко вывернула руль, встраиваясь в более свободный ряд, и вдруг сделала то, что никогда в свою ведьмовскую бытность себе не позволяла — загадала! Она загадала — если Диана приедет к Светке, то и Наташка её обязательно когда-нибудь простит… Таня знала, что это не правильно, что нельзя так опрометчиво связывать даже в мыслях свою судьбу с чьей-то другой, что сама Бантеева её уже, наверняка, стукнула б чем-нибудь за это. Но она устала… Дьявольски устала в последнее время. Татьяне на протяжении последнего года казалось, что весь мир ополчился против неё, а в январе так вообще всё разом рухнуло. Не стало Наташки и не стало, кажется, её самой… Ну или какой-то непоправимо огромной её части. Таня тогда будто и не жила… Было настолько плевать на всё и вся, что опускались руки и всё чаще наваливалась вселенская тоска. Иногда даже думалось, что если бы не Гриша, она уже самолично себя отправила б на кладбище…       Как ни старалась, Ларина так и не смогла осознать, когда именно они с Ташкой вдруг стали чаще ссориться и что послужило тому причиной, ведь было всё настолько потрясающе, что порой казалось невероятной сказкой. Светка тогда на её восторженные рассказы только грустно улыбалась, будто не сомневаясь, что любая сказка рано или поздно заканчивается. Нет, Сурик никогда ничего не говорила, но Таня теперь «видела» её насквозь. Да и Наташка не Динка, с чего бы им ссориться и ругаться? И вот надо же — оказывается, нашлось…       Таня не помнила из-за чего конкретно начались у них скандалы, в голове в калейдоскопе прошлого вспыхивали только бесконечные слёзы от всё чаще звучавших грубых слов, слетавших с любимых уст. Или, может быть, это она себя накручивала, просто привыкнув к повышенному вниманию со стороны Натки? Ведь Наташа с самого первого появления в её жизни окружила её такой гиперзаботой, что даже малейшее ослабление внимания расценивалось Таней тогда как холодность.       Да ещё и этот проклятый конкурс… Зачем, спрашивается, надо было вновь соваться в музыку? Чего ей не хватало? Нет, потащилась. Наташка, кстати, справедливости ради надо сказать, поддерживала её, как могла. Жаль не спела ещё за неё только. Провал больно ударил по уязвлённому самолюбию бывшей певицы, хоть Ната и утешала, мол, сейчас другой формат нужен, ты просто не вписываешься и всё…       Как бы там ни было, Таня очень переживала, а подоспевшая новая Битва совсем уж нежданно возникла на её пути новой проблемой. Нет-нет, от них отправилась туда Воскобоева, да увязавшаяся с нею Машка, но… Наташа теперь едва ли не всё своё внимание и силы бросила на них. Ларина до сих пор отлично помнила тот скандал больше чем годичной давности…       — Тань, прекрати истерить, что ты как маленькая?! Ты разве не понимаешь, что я просто обязана их поддерживать, пиарить и всё прочее? Они обе у меня в ковене. К нам с тобой это не имеет никакого отношения! — уже в который раз, сотрясая стены, орала на кухне Бантеева, но Таня не слышала. Или не захотела услышать…       Жгучая ревность острой иглой колола сердце, обида поселилась в душе. Она видела только, что теперь Дария была в центре внимания Наташи, что это вокруг Маши все дружно прыгали, пытаясь срочно её поднатаскать, а саму Таню больше совсем не замечали. Да и не надо ей было этих «всех», хватило б одной подруги, но, увы, Натка теперь была вечно занята этими двоими…       — Да конечно! — поджав губы, огрызалась Татьяна. — Только и слышу, что Воскобоева, да Воскобоева. Ты и дома только о своей Дашеньке вечно говоришь, Наташ!       — Тань, она не моя, уймись, а ты моя правая рука, блять! С кем мне ещё обсуждать наши ковенские дела, а? — упёрла руки в бока до предела разозлённая Наталья. — Ладно, как хочешь. Хер с тобой, я больше не заикнусь о них…       И Наташка сдержала слово. Они с тех пор вообще почти перестали разговаривать… Таня и дома теперь чувствовала себя пленницей в замке холодной Снежной Королевы. Так хреново на душе давно не было. Чтобы занять себя и хоть как-то отвлечься Ларина приняла всё более настойчиво звучавшее предложение от канала ТВ-3 и погрузилась с головой в эти грёбанные «Дневники». Татьяна действовала скорее на интуиции, но все цели были достигнуты: она была постоянно занята съёмками и времени на «подумать и извести себя» почти не было больше, плюс Ташка не смогла удержаться и принялась с прежним рвением ей помогать, подсказывая те или иные «интересные» сюжеты личного плана. Единственное, что взбесило тогда — предложенная Наташей идея обнародовать слишком уж личную информацию об этих ЭКО… Ларина категорически не хотела отдавать это на обсуждение всей стране, убеждая всё там же на кухне, что Бант не права:       — Зачем, Наташ? Это перебор, ты что не понимаешь?       — Нормально… — отмахнулась Бантеева. — Зато сразу столько внимания будет, все начнут сочувствовать и жалеть…       — Чего? — опешила Ларина. — Зачем мне это их сочувствие и уж тем более жалость?       — Ха, да ладно тебе. Можно подумать, ты не этого всегда и добиваешься! — огорошила Наташа. — Что? Чего так смотришь? Достала ты уже порядком со своими вечными соплями… Ревела б поменьше, глядишь и Битву смогла бы выиграть! Знаешь, я могу оргов понять, нахер им нюня-победительница?       Ларина застыла. Так Наташка ещё с ней никогда не разговаривала… Самое мерзкое — на глаза в тот момент снова просились слёзы. Пришлось укусить себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы только не разреветься прямо там, а подруга добила:       — Одного не понимаю: чего ты так носишься с этим ЭКО? Давно бы уже нормальным путём залетела… Что? — усмехнулась противная сегодня Ташка. — Тебе ведь давно плевать на меня и моё мнение, так что вперёд, давай! Зови своего Далецкого и тра…       Договорить Наташке не удалось. Таня, не помня себя, со всей дури ударила её по лицу… Ударила и сама же, испугавшись, попятилась и в шоке уставилась на свою ладонь. Наталья громко втянула в себя воздух, удивлённо приложив ладонь к горящей скуле, и бросив одно только: «Охуеть!» — вышла с кухни…       Ларина потом с тоской вспоминала тот её презрительно-уничтожающий взгляд, будто… Она её не обидела, нет — удивила! Это как… Будто бы Наташа долгое время кормила по доброте душевной бездомную собачку, а та вдруг вместо благодарного виляния хвостом взяла и тяпнула её за руку… Почему в голову пришла эта ассоциация, Таня не знала. Может, удалось прочитать всё в этом убивающем взгляде, может, ещё что, но на душе стало совсем тоскливо. А кем она в действительности была-то для Наташки всё это время? Такой вот собачонкой, которую сперва просто жаль, а потом тупо привязываешься…       Ещё Татьяна уже сильно сомневалась в своём, вроде бы, твёрдом решении родить во что бы то ни стало ребёнка… Нет-нет, Юлик тут был совсем не при чём. Это только в «Дневниках» она с пеной у рта доказывала всей стране, что хочет иметь малыша исключительно ради молодого супруга… На самом деле Далецкий был совершенно не при делах, ну кроме как являлся донором спермы. Просто они однажды, ещё в период их нежно-тепличных отношений, ездили с Наташкой на недельку в Израиль. Таня до сих пор с улыбкой вспоминала те блаженные времена… И вот именно там Натка вдруг решила всё-таки рассказать ей о тех своих видениях, попробовать всё объяснить.       — Понимаешь, Тань, знать своё будущее никак нельзя, глупенькая! Ну представь, например, что ты увидела, как попадёшь в аварию и сильно покалечишься. Что ты сделаешь? На 99% вообще не сядешь в этот день за руль, так? Так… А в больнице после аварии ты должна была бы познакомиться с очень важным человеком… Не обязательно с любимым, а там, не знаю, влиятельным, да просто нужным… И что? Ты останешься цела, но дальнейшая твоя жизнь пойдёт наперекосяк, понимаешь? Потому что не будет этого человека, не будет чего-то ещё, и ещё… И всё! Эта цепная реакция в итоге принесёт тебе гораздо больше вреда, чем переломанная нога… Ну это простенько и утрировано всё, конечно, но как-то так…       — Понимаю… — кивнула Ларина. — Так, а всё-таки, что было в тех твоих видениях? Это уже случилось?       — Какая ж ты… — неопределённо хмыкнула Бантеева. — Случилось, случилось… — отмахнулась Наташа и вдруг выпалила: — Показать?       — Ага… — тут же заинтересованно закивала Татьяна. — Давай…       Наташка приложила подушечки пальцев к её вискам, но сразу же выругалась:       — Нет, ну защиту-то снимай! Я тебя сейчас хрен пробью… — фыркнула Наталья, заставив Таню немало удивиться. — Ой, ну что? Будто не знаешь, что ты сильнее и мне при всём желании с тобой не справиться… Блин, ты будешь глазами хлопать или как?       Польщённая и чуть покрасневшая Таня встряхнулась, слой за слоем сбрасывая с себя окружавшие точно кокон защитные покрова, как услышала едкий комментарий не удержавшейся Ташки:       — О, забаррикадировалась-то! Прямо стены возвела!       Ларина не успела среагировать и прокомментировать, как в голове вдруг поплыли картинки…       …Ночь за окном. Несколько свечей расставлены по периметру небольшой уютной спальни… Стройная женщина, в которой Таня без труда узнала себя, подрагивает и буквально плавится под руками Наташки… Весёлые огоньки свечей бросают свои загадочные блики на мокрые от пота, переплетённые тела…       Дальше небольшая муть и Таня видит себя же сладко спящей на плече Наташки… Ведунья долго смотрит в потолок, потом чуть поворачивается и ещё какое-то время откровенно любуется ею… Осторожно придвигает ближе к себе и касается губами светлых кудряшек на макушке, чувственно выдыхая только одно слово: «Моя!»…       Татьяна мотнула головой, вываливаясь из продемонстрированных подругой видений, и уставилась во все глаза на ухмыляющуюся Бантееву.       — Ты всё это знала, когда припёрлась за мной в клинику?! — ошалело-возмущённо выдохнула сумеречная. — Ты… Да… Но… Я же…       — Ну что-что? Чего «я же»? — негромко рассмеялась Наташка и, резко став серьёзной, спросила: — А теперь ответь, только предельно честно: какой была бы твоя реакция, покажи я тебе тогда на даче эти картинки?       Таня задумалась, вглядываясь в поблёскивающие кофейные глаза напротив.       — Не знаю… Я бы, наверное, испугалась в тот момент… — честно признала Таня. — И не пришла в твой центр…       — Воот! — подняла указательный палец вверх Бантеева. — Не факт, конечно, что поступила бы именно так, но ведь этого всего могло и вовсе не случиться, понимаешь? Это и есть цена таких знаний. Пойми, Тань, очень сложно узнать своё будущее и не попытаться хоть что-то там изменить… А так, я не сказала тебе и всё случилось так, как должно было… И если ты думаешь, что мне было легко никак не влиять на тебя, не подталкивать, да даже банально не торопить события, когда я знала, что ты должна будешь стать моей, это я тебе скажу, совсем не весело! Одна твоя паника в самом начале чего только стоила… — засмеялась Наташка. — Я уж грешным делом подумала, что меня облапошили с этими видениями, вот правда… Хорошо, что твоя Светка такая догадливая оказалась!       — Так-так, Наталья Владимировна, это получается, вы спасали тогда свою любовницу? — сложив руки на груди, прищурилась Таня. — Использование магии в личных целях, между прочим!       — Ой, всё! — хихикая, выставила ладони вперёд Ташка. — Научила на свою голову… Правила и существуют, между прочим, — передразнила Бант, — чтобы их нарушать! И потом, ты же не думаешь, что я за всеми подряд по психушкам бегаю? Корыстная я, корыстная, а ты что думала?! — веселилась Наташа. — Но у меня есть одно оправдание…       — М.? — вздёрнула брови Татьяна.       — Не любовницу, Ларина, ты невнимательно, бестолочь, смотрела, а любимую!       Татьяна вывалилась из воспоминаний, сосредоточенно вертя головой и ища, где бы припарковаться… В голове всё ещё царил кавардак из сумбурных мыслей…       Именно там, в Израиле, парой дней спустя, Наташка всё-таки научила её смотреть свою судьбу. Именно там она и узнала, что одного ребёнка в череде абортов своей шальной юности она, не задумываясь особо, профукала. По-судьбе у неё должно было быть двое малышей… Таня помнила свой тогдашний шок и без конца терроризировала Натку, очень ли это страшно и как это можно исправить? Бантеева отшучивалась, а потом плюнула и честно призналась, что это действительно хреново, что плохо оставлять на следующую жизнь недоделки из этой, но как исправить эту ситуацию, она не знала. Зато, придумала сама Таня…       Из любимого ею Израиля она уезжала уже с твёрдым намерением родить ещё одного ребёнка. Ну и что такого, что сейчас, а не в юности? Он же будет, а значит, долгов за ней не останется…       Наташа в полном шоке, хлопая глазами, выслушала тогда её «придумку», но, как ни странно, отговаривать не стала, буркнув вдруг неожиданно:       — А чё, рожай! Своих нету, так хоть с твоим на старости лет понянькаюсь…

***

      — Далецкий, где тебя носит, а? — раздражённо бросила Ларина в трубку и тут же услышала почти за спиной:       — Да здесь я, не кричи…       Таня обернулась. Судя по довольной физиономии, ночка у супруга прошла на славу! Нет, ей не было до этого никакого дела, просто… Ну кто бы только знал, как же он ей надоел! Так, что отчаянно захотелось врезать посильнее и стереть с лица эту мерзкую ухмылочку…       — Гриш, ты всё помнишь? — отвела глаза от «любимого» мужа Татьяна. — Будь умницей, быстро снимем и сразу домой, ладно?       Сын понимающе кивнул, протягивая ладонь «папочке»…       — Ну что, пошли? — скривила в саркастической усмешке уголки губ Ларина. — Пора изображать счастливое семейство…       Съёмки «Дневников» растянулись на целых два дня вместо запланированного одного. Вечером понедельника ещё оставались недоделки, режиссёр собирался снимать и на следующий день, но Ларина вдруг устроила скандал, заявив о том, что или «они доснимают сейчас, или пусть вообще идут нахер со своими съёмками!» Главный редактор — смешной, толстенький мужичонка в круглых очочках — сперва ошалело хлопал глазами, удивляясь такой наглости питерской ведьмы, и собирался было одёрнуть нахалку, но молоденькая девочка-ассистент что-то быстро шепнула на ухо, и тот растянул губы в довольной улыбке, да ещё, тронув за локоток вздрогнувшую от неожиданности сумеречную, по-отечески пожелал:       — Ладно, ладно, сейчас доснимем быстренько! Вы, главное, не нервничайте — вам же нельзя!       Татьяна скривилась. Вот же угораздило прямо со съёмок попасть вчера в больницу. Теперь эти хрен от неё отвяжутся и, не дай Бог, потом ещё и к роддому притащатся со своими камерами… Для Тани самой стала тем ещё шоком вдруг удавшаяся последняя подсадка. Причём, она уже не верила в успех до такой степени, что решила не упускать подвернувшийся вдруг нежданно-негаданно шанс помирить снайперш и позволила себе забухать в субботу с Динкой… После более чем полутора лет мытарств Ларина вконец отчаялась, продолжая истязать себя скорее по-инерции. Видимо, в жизни всё надо делать вовремя, а не смешить народ на старости лет… Ну ещё может быть, продолжала упираться для того, чтобы доказать всем вокруг, что и без Бантеевой со всеми трудностями неплохо справляется. Мысль о Наташе тут же уколола сердце болью, словно кто-то безжалостно воткнул иголку ещё в свежую рану.       «Да уж, теперь Ташка не понянчиться с дочкой…» — мрачно хмыкнула Татьяна, запрыгивая в машину. Ну ничего, она сильная, подумаешь, как-нибудь справится сама и с двумя детьми, это ведь была её личная идея, именно она так хотела родить…       Конечно, справится, куда ж деваться? Осталось всего несколько недель этих грёбанных «Дневников» и можно будет наконец позволить себе отдых ножками кверху… Да и преданная Светка совершенно точно обрадуется и обязательно будет крутиться рядом! Мысль о Сургановой заставила Таню спуститься с небес на грешную землю и потянуться к сотовому, чтобы найти в контактах номер лечащего врача-хирурга. Правда рановато ещё, наверно, звонить, но Ларина всё-таки набрала ещё с тех давних пор знакомый номер. Ну понятно — «абонент вне зоны доступа». Врач на операции как раз, видимо…       Спустя часов пять изведённая и издёргавшаяся Татьяна уже в который раз прикладывала трубку к уху, надеясь услышать ответ, но всё было бесполезно. Ей не хотели отвечать. Сапсан уже успел прибыть в северную столицу, а у неё всё ещё не было никаких вестей о Сурике. Ларина дёрнулась, когда в кармане джинсов завибрировал сотовый. Отойдя чуть в сторону от вечной вокзальной толпы снующих туда-сюда людей, Таня бросила взгляд на дисплей и выдохнула:       — Да, Альберт Сергеевич…       — Татьяна, вы мне звонили несколько раз, вот решил сам вам набрать…       — Да, да, спасибо! Что там со Светой?       — Ну… — доктор замялся, а Татьяна за пару секунд успела побледнеть, вспотеть и схватиться за сердце. — Операция прошла успешно, но… — и снова какая-то недоговорённость, вынудившая моторчик в груди пропускать удары.       — Но что?! — прошептала вмиг пересохшими губами сумеречная.       — Из наркоза мы её так пока и не можем вывести. Действие давно закончилось, но она впала в своего рода медикаментозную кому. В общем, в реанимации ваша подруга, передали её коллегам, так сказать. Теперь они пытаются вытащить её…       Ларина не стала дослушивать, резко развернувшись к сыну и бестолково топтавшемуся рядом Далецкому.       — Отвези Гришу к отцу, — коротко бросила ведьма. — А чемодан ко мне домой…       — С чего э… — Юлик не успел договорить, как взбешённая Татьяна подлетела к нему и вцепилась в грудки, сжимая в кулаках футболку.       — Ты глухой?! Я сказала: отвези сына к моему бывшему, а чемодан на квартиру. И живо! — рявкнула в лицо «милому» Таня и тут же мягко-вкрадчиво добавила: — Жить надоело? Тут камер нет, лучше не зли меня, «дорогой», и не забывай, что я всё-таки чёрная ведьма, понял?!       Далецкий нервно сглотнул и быстро ухватил Гришку за ладошку, вцепляясь другой рукой в чемодан разозлённой «любимой».       — Вот то-то же! — хмыкнула Ларина, вызывая такси, чтобы отправиться в больницу…

***

      В коридоре реанимационного отделения спустя полчаса Татьяна появилась в омерзительном настроении. Мало того, что Далецкий выкобенивается, живот снова дико разболелся в машине такси, так ещё и на колченогой скамеечке рядом с палатой сидела Дианка. Нет, она сперва искренне обрадовалась и растянула губы в довольной улыбке, как вдруг затормозила, сообразив, что это чудо обретается почему-то в коридоре, а не в палате… Блять, неужели Свете там совсем плохо?!       Ларина прибавила шаг и, коротко кивнув Арбениной, нырнула в небольшую комнатку мед.сестры перед самой реанимационной палатой.       — Здравствуйте, как она? — тревожно бросила Таня вставшей навстречу ей девушке.       — Добрый день, без изменений пока…       — А можно к ней? — озабоченно поинтересовалась Татьяна.       — Конечно можно, просто она всё равно без сознания… — отозвалась реанимационная сестра.       — А… — Таня обернулась на дверь, поднимая брови.       — Девушка сама не идёт к ней… Как пришла с самого утра, так там и сидит в коридоре. Я ей предлагала поговорить с больной, это иногда помогает, но нет, она не хочет почему-то… — горестно выдохнула молоденькая мед. сестричка.       — Ага… — нахмурилась Ларина. Нет, ну сегодня все дружно решили испытать её нервную систему на прочность, что ли?!       Непроизвольно сжав кулаки, Таня развернулась на выход из палаты и спустя несколько секунд уже, агрессивно покачиваясь на пятках, стояла напротив ссутулившейся на скамейке Дианы. Арбенина медленно подняла голову, заставив Татьяну едва ли не впервые посочувствовать снайперше, от которой, казалось, не осталось и следа. Уставшая, какая-то измождённая и постаревшая на десяток лет всего за какие-то сутки женщина мало чем напоминала сейчас ту самую Арбенину из легендарных «Ночных снайперов»…       Ларина, проглотив противный комок и затолкав куда подальше никому ненужную сейчас жалость, вперила пристальный взгляд в мятно-зеленоватые, изрядно потускневшие глаза напротив.       — И какого хера ты здесь?       — А где мне ещё быть? — с лёгким вызовом поинтересовалась Диана.       — В палате, блять! — вспылила Таня, понимая, что Динка её, видно, не так поняла. Она имела в виду не здесь, в больнице, а почему не рядом с ней… — Какого хрена тут торчать? Иди, поговори с ней!       — Как мне с ней общаться, она ж без сознания?!       — Света слышит всё, Дин, это я тебе и как медик недоучившийся, и как ведьма говорю… Иди к ней, ты же не зря приехала! — устало потёрла глаза Таня. Живот снова противно скручивало. Хотелось согнуться в калачик и уснуть где-нибудь в уголочке…       — Не могу я так…       — Чего? — Татьяне показалось, что она ослышалась. Блять, ну опять началось! — А как ты можешь, Арбенина?! — стиснув зубы, прошипела ведьма. — Иди к ней, ты тупая что ли совсем, а?       — Сама ты «неумная»! — совсем по-детски обиделась Дина. — Я с таким же успехом с фотками её могу дома разговаривать, она всё равно не услышит меня и не ответит…       Таня некоторое время молча пялилась на Диану. Внутри медленно, но верно снова поднималась улёгшаяся было злость и какая-то отчаянная безбашенная храбрость, когда уже всё — предел, уже нечего больше бояться и ты понимаешь вдруг, что всё не так страшно, как казалось раньше… Господи, и вот это вот жалкое трясущееся ничтожество она боялась когда-то?! Это с ней всячески избегала встреч, предпочитая шляться со Светкой по кафешкам и то только, когда точно знала, что ревнивая Арбенина там не появится? Неужели это вот она, приревновав Светку, отправила в больничку Платонову, порядком подправив любвеобильному звукорежиссёру нос? Нееет, перед ней сидела точно совсем не та Арбенина!       — Ну-ка, подняла свою задницу и пошла к Свете! — рявкнула Таня, снова сжимая руки в кулаки.       Дианка удивлённо захлопала глазами, но не сдвинулась с места, через несколько секунд демонстративно сложив руки на груди, мол, и что будет, если не пойду?       Ларина с шумом втянула воздух в лёгкие, развернулась на пятках и сделала несколько шагов в сторону, словно собиралась уйти. Затем резко повернула обратно, чуть присела и со всей дури въехала ногой по лавочке. Старенькая рухлядь жалобно крякнула и… Поломалась под Динкой…       Арбенина ахнула и, стукнувшись затылком о стену, оказалась на полу посреди сложившейся скамейки. Вот только Ларина не собиралась останавливаться, мгновенно ухватив свою «врагиню» за полы джинсового пиджака. Сильно рванув на себя, хрупкая сумеречная ведьма заставила вконец ошалевшую снайпершу почти подпрыгнуть с пола. Глаза оказались на одном уровне: удивлённо-потерянные, даже чуть испуганные мятные и почерневшие от ярости Танины, ещё какую-то минуту назад бывшие примерно такого же приятного тёплого оттенка.       — Я сказала, иди к ней! Живо! — выплюнула Ларина, но как бы ни была раздавлена Дианка, сдаваться она явно не собиралась. Таня аж мысленно взвыла. Такое упорство да в мирных целях бы, блять!       — Ах так, да? — скривила губы в усмешке ведьма. — Видит Бог, я этого не хотела, но твоя ослиная душонка меня вынуждает…       Выпустив пиджак, Татьяна отступила на пару шагов назад и со всей силы врезала не успевшей среагировать Арбениной по носу. Снайперша не удержала равновесия, кулем сваливаясь на пол. Зажав разбитый нос рукой, Дина не то чтобы с испугом, но с удивлением теперь смотрела на спятившую ведьму.       — Совсем охуела? — выдавила Диана, хлюпая носом.       — Ага. Я — чокнутая, ты не знала? Не зря же целый год в психушке валандалась… — усмехнулась довольная собой Таня. — Последний раз спрашиваю: пойдёшь в палату?       В коридоре начали собираться люди, белые и синие униформы мелькали со всех сторон, перемешиваясь с разноцветной одеждой посетителей… Кто-то вызвал охрану, почему-то не решившись влезть в жаркий спор двух явно спятивших баб…       Арбенина упрямо сжала зубы и мотнула головой. Нет, она уже давно сама хотела пойти к Светке, но теперь это было делом принципа. Какого? Да фиг его знает, принципа и всё…       — Ну всё! Ты меня достала! — выкрикнула Ларина, схватив с пола свою сумочку и вытащив оттуда… Флешку… Да-да, ту самую…       — Помнишь, что это? — поинтересовалась злая, как сам дьявол, ведьма таким тоном, что у сидевшей на полу Динки по спине пробежали мурашки. — Смотри!       Секунда, и флешечка упала на пол рядом с ногой Татьяны. Ещё миг, и каблук ботинка с силой опустился на неё.       Диана вздрогнула и рванула вперёд — оттолкнуть, отобрать, спасти флешку, но противный хруст резанул по ушам…       Всё… Послание Светы кануло в лету…       Арбенина, как завороженная, смотрела на то, как Таня медленно убрала ногу, являя взору кучку мусора на полу. Диана медленно подняла полные ужаса глаза… Господи! А если Светка…       — Зачем? — выдохнули посеревшие губы.       — За тем! — припечатала сумеречная ведьма. — У тебя больше не осталось выбора. Хочешь узнать, что там было — иди к ней и спроси лично!       Диана с минуту тупо, не мигая, всматривалась в темноту глаз Лариной, а потом поднялась и, молча, не оборачиваясь, отправилась к палате Светика…       Кто-то сунул ей в руку влажную салфетку. Зажав разбитый нос, она всё-таки переступила порог и тихонько опустилась на услужливо подвинутый девочкой медсестрой стул. Сестричка так же тихо вышла, оставив их одних, а Диана ещё долго молча вглядывалась в родное лицо, с резко обострившимися скулами и чётко очерченным носом… Веки Светы были плотно прикрыты, но Динке вдруг показалось, что Таня права — она её точно чувствует и слышит!       — Не уходи, а? — хрипло выдохнула снайперша, жалобно хлюпнув носом. Рука сама нашла прохладную ладошку Светки и тихонько сжала в своей. — Свет, я же не смогу одна… Как я тут буду без тебя, а?       Арбенина понимала, что несла полную чушь… Они были врозь уже почти пятнадцать лет, но… Диана всегда знала, что Сурик жива и здорова, что у неё всё хорошо… Пусть она не с ней, а где-то далеко, в своём вечно мокром Питере… Пусть Светка находила утешение не в её объятиях, но она была жива… А сейчас… Её может не быть больше не то что рядом, а вообще на земле…       Диана вздрогнула, вывалившись из своих мрачных мыслей, потому что ей на миг почудилось, что тонкие пальцы на секунду сжались в ответ. Но нет…       Уставившись на бледную вялую ладонь в своей руке, она поняла, что это только показалось. В глазах противно засвербело… Она не привыкла плакать, но и удерживать внутри себя проклятые слёзы сил больше не было. Дина, ещё сопротивляясь, отчаянно зажмурилась, но капли всё равно катились по щекам…       — Не плачь… Динь, не плачь… Я не брошу тебя, что ты? Ну как же ты тут? — полуулыбка скривила тонкие губы на бледном лице, глаза смотрели с непередаваемой щемящей теплотой, а пальцы и правда дрогнули в руке открывшей в шоке рот Дианы. — Я не могу больше, Дин… Без тебя не могу…