Без тебя

      Когда за Дианой закрылась дверь палаты, Ларина смогла наконец-то облегчённо выдохнуть. Да! У неё получилось! И к дьяволу вечно втирающую ей всякую фигню Наташку! Бантеева, безусловно, умная и знает в плане магии гораздо больше неё, но, чёрт возьми, она тысячу раз не права, считая, что люди лишь марионетки в руках Судьбы, что нам не дано что-то изменить и остаётся только лишь бултыхаться в уже заранее заготовленных узких рамках. Вот же, у неё получилось после стольких лет разлуки снова свести упрямых снайперш вместе! На губах Тани появилась широкая улыбка, правда тут же смытая появлением охранников.       — Ребят-ребят, всё хорошо, я больше не буяню, а за скамейку заплачу! — воскликнула Татьяна, выставляя ладони вперёд в примирительной жесте.       — Конечно заплатите, куда ж вы денетесь… — кивнул широкоплечий амбал, ловко подхватывая сумеречную ведьму под локоть и резво уводя её по коридору к выходу из отделения реанимации.       Только покинуть стены больницы Лариной в тот день так и не удалось. Уже в холле первого этажа, где она оказалась спустя примерно полчаса уладив все нюансы своего дебоша, женщине стало совсем плохо. Живот скрутило так сильно, что, тихонько ойкнув, Таня скрючилась в комок прямо на кафельном, не особо чистом полу посреди коридора. К ней тут же подбежала дежурная мед.сестра из справочной и, едва только услышав от посеревшей ведьмы слова «ЭКО» и «подсадка», незамедлительно вызвала бригаду врачей. Ещё минут через двадцать обколотая какими-то обезболивающе-успокоительными препаратами Татьяна оказалась в небольшой отдельной палате на этаже гинекологии той же больницы. Слава Богу, ребёнка медикам удалось сохранить, но врач строго-настрого велел ей ближайшую неделю вообще не вставать с кровати, иначе он ни за что не ручается…       Набрав бывшему мужу, сумеречная договорилась, что Гришка побудет пока с ним и, швырнув сотовый на тумбочку, натянула на себя одеяло. Глаза слипались. Завтра надо будет попросить кого-то привезти ей необходимые вещи, а сейчас она, убаюкиваемая чувством выполненного долга и лекарствами, безумно хотела спать…       Ни в пылу яростной борьбы с упёртой снайпершей, ни чуть позже, когда её выводили под белые ручки охранники, Ларина так и не почувствовала в людской толпе зевак чуть в стороне от всех родную энергетику. Пристальный взгляд цвета молочного шоколада всё это время, не отрываясь, следил за ней. Сколько всяческих эмоций испытала за столь недолгое время Наташа, она и сама не смогла бы точно сказать, начиная с тихой радости, переплетённой с нотками эйфории, когда наконец-то увидела Таню так близко от себя, буквально на расстоянии нескольких метров, и заканчивая диким страхом за до сих пор любимого человечка в тот момент, когда хрупкая ведьма вдруг скорчилась от боли в холле первого этажа. Подбежать к ней Наталья попросту не успела. Мед. работники тогда, слава Богу, оказались на высоте, быстро и чётко оказав своевременную помощь. Узнав чуть позже в справочном, что такое случилось с Татьяной, Наташа в полном уж шоке, скорее, на автомате, нежели хоть что-то соображая, покинула пределы больницы.       Волна эмоций, больше смахивающая по своей силе на разрушительное цунами, накрыла с головой, справиться с ней собственными силами никак не получалось. Забив на все срочные и не очень дела, Бантеева отправилась домой переваривать всё случившееся по-русски — с водочкой. Ну, а как ещё разрешить неразрешимые проблемы русскому человеку-то?!       Через час на кухонном столе красовалась пузатенькая бутылка коньяка и нехитрая закуска. Махнув рукой на здоровый образ жизни, что старательно вела последнее время, ведунья выудила из тайника и пачку сигарет. Обжигающий напиток наждаком скользнул по отвыкшему от крепких градусов горлу и упал в недовольно заурчавший желудок. Противный неженка и стал в своё время той причиной, по которой ведунья решила всё-таки прервать свой привычно-разгульный образ жизни. Ну или Наталья сама себя старательно убеждала в этом, а на самом деле без вечно сидящей на гормонах, а следовательно непьющей и некурящей Танюшки, ей как-то резко расхотелось отправляться в загулы, но сегодня у неё совершенно точно был повод. Да ещё какой — после стольких мытарств Таня всё-таки смогла забеременеть!       Наташка неопределённо хмыкнула и потянулась за сигаретой. А что? Да в задницу… Травиться — так по-полной! Затянувшись, Бантеева прикрыла глаза, стараясь успокоиться и без лишних эмоций разложить в голове всё по полочкам, ведь Ларина сегодня не просто опровергла все её тщательно выстроенные жизненные принципы, но и вообще заставила усомниться в самих основах бытия и магии, в частности…       До сего дня Наташа искренне верила в то, что мы всего лишь маленькие винтики в огромной машине мирозданья, что у каждого из нас заранее, ещё в момент зачатия, прописана отведённая ему роль, ну или так называемая Судьба, но вот поди ж ты, Ларина каким-то немыслимым образом опровергла этот незыблемый для неё постулат.       Выпустив в потолок колечко дыма, Наталья вспоминала, что сама поначалу загорелась идеей помирить снайперш, особенно после той единственной мимолётной встречи в кафешке, когда Сурганова, вдоволь наобщавшись с Танькой, уже убегала на поезд, отправляясь в свой очередной гастрольный тур. Тех пары минут Наташе хватило, чтобы почувствовать застарелую боль скрипачки, надёжно запрятанную в самую глубину души. Вот именно с тех пор и возникла у неё эта идея. Бантеева проводила ритуал за ритуалом. Тщетно. По всему выходило, что они с Арбениной уже никогда не будут вместе. И Наташа смирилась, ведь какой смысл биться головой о стенку?       А Ларина не смотрела Судьбу, не просчитывала до тошноты все варианты, а просто искренне, до безумия, хотела хоть как-то помочь своей подруге. Сумеречная не рассуждала и даже особо не думала, а просто взяла и сделала. Ну или использовала подвернувшийся случай на все сто процентов. Не суть! Главное — у неё всё получилось!       Наташка уже успела словить там в коридоре реанимационного отделения небольшие картинки будущего тихого счастья девчонок-снайперш… Хотя, пардон, какие ж они девочки… Да и счастье-то у них теперь будет совсем другое: не то безумное, когда адреналин в крови, не громкое, на показ и не то, чем хочется поделиться со всем светом, а мягкое и нежное, только их — личное…       Да, у Тани всё получилось… И, Господи, сколько раз она вдалбливала в голову импульсивной новоиспечённой ведьме аксиому о том, что знать своё будущее непозволительно, что от этого оно может измениться, а так не должно быть ни в коем случае, и вот поди ж ты, мало того, что Ларина, и не зная этого самого будущего, умудрилась его кардинально изменить, что само по себе не укладывалось в голове, так ведь она сама же ещё до кучи, грубо нарушив свои же постулаты, своими руками умудрилась всё испоганить и привести к краху их практически идеальные отношения с Танюшкой…       Бантеева горестно вздохнула, наливая себе сразу двойную порцию коньяка. Отложив недокуренную сигарету, Наташа залпом проглотила огненную жидкость и снова задумалась, уже в который раз возвращаясь мыслями к той точке невозврата. Бедная Таня никак не понимала, с чего вдруг она изменила своё к ней отношение, почему вместо любви и поддержки стала без конца срываться из-за пустяков и раз за разом провоцировать всё более жёсткие ссоры… А всё было просто — она привычно-небрежно махнула рукой и нарушила основу основ:       Нельзя. Смотреть. Своё. Будущее.       В тот день она просто и банально не выдержала этих постоянных Таниных перепадов настроения и сама сделала то, чего никогда не позволяла ей. И нет, чёрт возьми, она не собиралась смотреть всё будущее Татьяны и уж тем более своё собственное. Наташа лишь одним глазком хотела узреть, а будет ли толк от этих проклятых ЭКО? Ларина перенесла на тот момент уже шесть «подсадок», шесть раз она стоически ввязывалась заново в этот ужас с уколами в живот и ударными дозами гормонов, порой становясь совсем невыносимой в своих капризах и бьющих через край эмоциях. В первую очередь Наташе, разумеется, было неимоверно жалко саму измучившуюся вконец Таню, а уж только потом хотелось хоть какого-то относительного спокойствия лично для себя.       Тем роковым вечером, послав всех и вся к дьяволу и запершись у себя в кабинете, верховная обложилась необходимыми атрибутами и приготовилась осторожненько посмотреть, что там и как, а то, может быть, уже пора отговаривать Таньку от бесперспективной затеи…       Ритуальный дым щекотал ноздри и затуманивал мозг, очищая подсознание и освобождая тонкое восприятие…       …Клиника… Врачи… Бледная Таня… Спустя десять дней наконец-то заветные две полоски на простеньком домашнем тесте. Дальше Наташа видит взболомученную себя, скупающую в аптеке едва ли не весь ассортимент этих самых тестов на беременность, потому что Танечка захотела ещё раз убедиться в том, что она скоро снова станет мамой…       Несколько дней спустя сияющая Лари выбегает из кабинета клиники репродукции и бросается ей на шею — всё, беременность подтверждена официально!       Роддом… Бледная Танюшка выходит в сопровождении мед.сестры, нёсший свёрток с огромным розовым бантом. Наташа видит себя, трепетно забирающую из рук акушерки такое долгожданное и выстраданное чудо… Таня улыбается… Она счастлива…       Наталья и сама не заметила, как губы сами собой расплылись в ответной улыбке, звонкий смех сумеречной колокольчиком отдавался в ушах… Ведунья собралась открыть глаза, ведь всё, что она хотела, уже увидела, только замешкалась на пару секунд и не успела обовать ритуал. Перед глазами вновь замелькали уже совсем непрошенные картинки…       …Весёлый праздник, торт с пятью свечками и маленькое кудрявое чудо во главе стола… Дочка — их дочка — заливисто смеётся и изо всех силёнок старается задуть непокорные свечки. Ей начинают помогать другие дети…       Тот же вечер: Таня моет посуду, Наташка прибирается в комнате. Ещё чуть позже они вместе, уложив детей спать, пьют чай с именинным тортом и… Начинают вдруг ругаться. Наташа не слышит слов, не видит причину, но понимает, что ссора вышла знатная. Таня плачет, что-то говорит ей, но она почему-то не реагирует…       Ларина хватает куртку и стремительно убегает из дома…       Ночь. Родной Питер. С неба привычно сыплются большие капли ледяного весеннего дождя. Чья-то тёмная машина останавливается рядом с уже заледеневшей, полураздетой и насквозь промокшей ведьмой. Какая-то показавшаяся смутно знакомой квартира и Таня…       Заплаканная, дрожащая, мало что соображавшая Таня… Её Таня! Она находит утешение в чужих жарких объятиях…       Бантеева хорошо помнила, как вывалилась тогда из видений, в полном шоке уставившись в стену напротив. Господи, она не хотела этого видеть! Не собиралась узнавать! За каким же хреном ей это всё показали?!       В голове не укладывалось. Нет, она никогда не была идеалисткой и понимала, что любым, даже самым крепким отношениям, рано или поздно приходит конец, но в то, что именно Таня сможет вот так запросто отказаться от неё, сможет предать — не верилось. От себя самой она могла ожидать чего угодно, но почему-то не от Тани…       А дальше… Банально и просто — она просто не выдержала этих грёбанных знаний. Каждый раз заглядывая в родные глаза, Наташа непроизвольно вспоминала эти проклятые картинки — такие яркие и живые… И всё — в голове что-то щёлкало, она принималась злиться и грубить… А Татьяна искренне не понимала происходящего, начиная снова и снова плакать…       Отправив в рот вслед за коньяком дольку лимона, Наташа поморщилась. Только сейчас, совсем недавно, она поняла наконец, что сама спровоцировала Таню на «досрочный побег». Им было отпущено Судьбой ещё очень много счастливого времени вдвоём, а она своим идиотским поведением практически наполовину сократила его. Вот она, цена знаний и собственной слабости… Самое гадкое во всём этом то, что ей ведь не показали, что случилось потом. Может, она смогла бы простить, как ни крути, а маленькую дочку Татьяны, это кудрявое чудо, Натка любила, как родную. Это буквально сквозило в тех видениях, а здесь… Малышки ещё не было и в помине. Зато, тут как тут оказались обида и непонимание со стороны Лариной и её собственная лютая ненависть от вероломного предательства самого близкого человека. Ей в то утро чёрной пятницы едва-едва только хватило сил на то, чтобы не начать выяснять отношения на весь центр…       Наталья достала очередную сигарету и щёлкнула зажигалкой. Перед глазами тут же возник облик Тани. Они долго молчали тем хмурым утром в кабинете. Ларина не поднимала глаз, но и… Не закрывалась от неё, позволяя почувствовать всю свою боль и сожаление вкупе с раскаянием… Смятение, страх… Чего только не было тогда в эмоциях не проронившей ни слова сумеречной ведьмы. Наташа отчётливо помнила и все свои собственные эмоции. Как вопреки всему хотелось плюнуть на всё случившееся и постараться забыть, закрыть к херам эту книгу с грустным финалом, выбросить её подальше от себя и начать новую, с чистого листа…       И Натка тогда уже почти склонилась к такому взросло-взвешенному решению, как Ларина вдруг отвисла и положила перед ней листок А-4 с заявлением об уходе. Вот в тот момент всё и рухнуло уже окончательно. Наташа не понимала тогда, что это был вовсе не крах любви, не цинизм или тупая неблагодарность, она даже не догадывалась, что едва живая от того, что умудрилась натворить, Таня не просто не ждала от неё прощения, а даже никак не могла простить саму себя… Она тогда всего этого не поняла и не остановила…       Бутылка почти опустела. Наташа хорошо видела потом, все эти безумно долгие полгода разлуки, как плохо Танюшке, как темпераментная ведьма старается изо всех сил улыбаться сквозь слёзы, но уже не знала, что ей делать, ведь Ларина ушла сама…       Ей долго, вплоть до сегодняшнего дня не давал покоя вопрос: как же теперь там её хрупкая Таня одна? Ларина с самого первого дня знакомства казалась ей этаким оранжерейным цветком, о котором непременно надо усердно заботиться, а иначе он попросту завянет. И вот пожалуйста, такую Таню, какой она предстала сегодня днём в больнице, она не видела ещё никогда! Эта Ларина не сомневалась и не колебалась, запросто добилась того, что ей было нужно, смогла за себя постоять, да какой там — безбашенно ввязалась в бой с заведомо более сильным физически соперником, пардон, соперницей. Эта Таня не просто доказала, что вполне способна заботиться о себе самостоятельно, но ещё и начисто вышибла из привычной колеи её саму, перевернув с ног на голову все её знания и умения. Но самое поганое было не это. До сегодняшнего дня в глубине души у Наташи ещё теплилась надежда на то, что Танька подёргается, побарахтается одна и попросится назад, а она, конечно же, великодушно её примет с распростёртыми объятиями, а теперь… Этой Тане няньки явно были больше не нужны…       Наталья с раздражением отшвырнула от себя пузатенький бокал и ухватила бутылку, глотая коньяк прямо из горлышка. Она не понимала отчего так произошло, но сегодня с примирением «снайперш» надежда на их воссоединение с Таней безнадёжно канула в лету. На душе было настолько пакостно, что захотелось разом покончить со всем этим как-нибудь решительно и кардинально, но ценой неимоверных усилий Наташа заставила себя не делать глупостей, а просто пойти лечь спать. Уже в кровати, проваливаясь в тяжёлый хмельной сон, она поймала себя на какой-то умно-правильной мысли, которую надо было срочно воплотить в жизнь, вот только эта чёртова мысль так же мгновенно исчезла, как и появилась.       «А, к дьяволу! Спать, спать, спать…» — приказала себе Бантеева, отправляясь наконец в полузабытьё.

***

      Утром следующего дня Диана на всех парах неслась в больницу, появившись в итоге там задолго до разрешённых часов посещения. Меряя шагами холл первого этажа, Арбенина усердно размышляла. Вернее, мыслительный процесс не прекращался ни на секунду и всей прошедшей ночью. Вчера всё было спонтанно, скомкано. Говорить особо и не требовалось, а что теперь? Что сказать? Как поступить? Может быть, это она не переставала всё это безумно долгое время думать о Светке, а как там обреталась все эти годы сама Сурганова, Дина не знала. Хотя, если б Сурик её давно забыла, вряд ли бы эта полоумная ведьма, оказавшаяся в итоге близкой подругой Светланы, так усиленно «настаивала» бы на их встрече.       Наконец часы пробили одиннадцать и полноватый охранник смилостивился пустить нетерпеливых визитёров к своим родственникам. Диана стрелой примчалась к уже знакомой палате и снова испуганно замерла перед дверью, но тут же вспомнила вчерашнее появление тут Лариной, машинально дотронулась до ещё дико болевшего поломанного носа и, встряхнувшись, решительно постучала. Тишина была ей ответом. Изогнув бровь, Арбенина осторожно потянула за ручку и заглянула внутрь. Мед.сестры на месте не оказалось. Бросив взгляд дальше сквозь стеклянную стену, Диана в ужасе застыла — Светы не было на кровати!       — Ой, вы так рано сегодня! — раздался сзади знакомый голосок. Девушка-сестричка улыбнулась, но заметив близкое к обморочному состояние визитёрши, тут же воскликнула: — Нет-нет, не волнуйтесь так! Вашу подругу просто перевели сегодня рано утром в обычную палату, с ней всё хорошо…       Снайперша протяжно выдохнула. Блять! Идиотка! И почему она всегда в первую очередь представляет себе самое плохое?!       — И где её искать?       — Сейчас скажу… — мед.сестра заглянула в журнал на столе и, снова широко улыбаясь, отозвалась: — Вот, пожалуйста, третий этаж, триста седьмая палата…       — Спасибо, — нетерпеливо буркнула Арбенина и стремительно развернулась к выходу.       Яркие солнечные лучи привычно разбудили Светлану ещё рано-рано утром. Она всегда была жаворонком по своей натуре, в отличии от любившей поспать до обеда Дины. Приоткрыв веки, женщина блаженно потянулась и улыбнулась.       Лето. Солнце. Она жива! Ну разве, не классно?!       А ещё перед глазами тут же возник образ Дианки…       Господи! Она ведь была вчера здесь! Реально была! Вот и спрашивается: что ещё нужно для счастья? И тут же сама себе ответила: Диана пришла только потому, что пожалела её, да и только…       Прекрасное настроение стремительно рухнуло вниз. Ей никогда не была нужна хоть чья-то жалость, а особенно её… Как трогательно — заявиться к умирающему! Блеск! Наверняка, ещё вчера с чувством выполненного долга Динка успела уже умчаться на гастроли. Ну да, у неё же уже завтра концерт в Краснодаре…       Нет, Свету не удивило, что она так точно помнила чужой гастрольный график. На самом деле он был вовсе не чужим, он был «Снайперов». Вернее, Динки, а о ней Света помнила и знала, кажется, каждую мелочь. Она первая после долгого молчания стала поздравлять Арбенину с праздниками и разными памятными датами, открыто говорить о ней в интервью и даже посвящать песни. Динка долго не отвечала, а потом вдруг как-то прислала коротенькую смс-ку: «С новым годом!» И всё… Только этого хватило в тот момент, чтобы встречать наступающий год с придурковатой, как шутила потом сама над собой Света, улыбкой на лице. Тогда ей показалось, что лёд между ними начал потихоньку таять, но нет, это, увы, только показалось. Господи, как же уже давно это было! Почти шесть лет назад…       С тех пор мало что изменилось — максимум, всё те же односложные смс-ки. Ди даже не звонила никогда… Потом, уже позже, Света случайно узнала, что Динка, оказывается, была на десятилетнем юбилее их группы. Нет, Светлана её не видела в темноте зала посреди сотен поклонников. Это уже после выступления Валерка рассказал, что каким-то образом узрел её со сцены, тихонько стоявшей в гуще толпы в надвинутом по самые глаза капюшоне. Сурганова рассмеялась тогда и не поверила. Арбенина и в толпе? Да она всегда шла против этой самой толпы, ну в крайнем случае, поперёк, вдоль, поодаль, но никак не сливаясь с людской биомассой, как сама же и любила говорить… После окончания того концерта она тогда нашла под дверью гримёрной огроменную корзину жёлтых тюльпанов, но естественно решила, что это от особо преданных поклонников и только дома, расставляя цветы по вазонам, обнаружила внутри маленькую записочку-открытку: «Поздравляю. Ты такая крутая стала!»       Светлану разобрал смех… Истерический. По щекам непроизвольно покатились слёзы… Значит, Валерка не ошибся и видел именно её… «Крутая, круто, круть…»! Ну да, именно вариации этого слова они любили употреблять когда-то давным-давно, в лихие девяностые, когда удавалось немного подзаработать, оторваться по полной на очередном квартирнике, потусить на их любимой питерской крыше или, например, отметить Новый Год вдвоём в пустом вагоне поезда «Москва-Минск»…       Это слово было для Динки наивысшим комплиментом, вот только ей хотелось совсем другого. Света заторможенно таращилась тогда на это море крупных жёлтых бутонов и, кажется, начинала их тихо ненавидеть! Она, наверное, очень многое, если не всё на свете отдала бы за возможность вернуться назад, в прошлое, и не совершить той роковой ошибки…       Обхватив себя руками, Света уставилась невидящим взглядом в грязноватое окно больничной палаты, понимая — Динь больше не придёт. Она вчера сделала всё, что хотела, как с той корзиной, просто выполнила, что должна была, поставила в уме галочку и уже далеко-далеко отсюда…       — Доброе утро… — раздался сзади до боли знакомый голос. — Что за дела? Тебе разве можно вставать?! Ну-ка, живо ложись в постель!       Светлана застыла, не торопясь оборачиваться. Заворожённая звуками родного тембра, она прикрыла глаза, боясь шелохнуться и прогнать такой реалистичный морок. Надо же, как долго не отпускает в этот раз наркоз!       Света не помнила, чтобы раньше Динка хотя бы раз поинтересовалась, а можно ли ей ездить с ними на гастроли, можно ли выходить на сцену? Это было впервые, оттого и никак не воспринималось, как реальность! А уж от этого «живо ложись…» вообще внутри что-то оборвалось, и все умные мысли стремительно отправились погулять…       Сурганова, не поднимая глаз, словно всё ещё в коме, кивнула и быстро забралась на больничную койку, натягивая одеяло до самого носа.       — Ох, ты… Какая ты… Эм… Послушная-то! — вскинула брови Дина и, ухмыляясь, прошла к тумбочке, водрузив на неё увесистый пакет с продуктами. Всё ещё пребывающая в лёгком шоке Света озадаченно уставилась на этот пакет и нахмурилась. — Нормально, нормально. Я уже знаю про твой этот, как его… А, глютен! Нет тут ничего того, что тебе нельзя, так что будь добра всё съесть!       Сурганова, стрельнув в Динку быстрым взглядом, ещё сильнее нахмурилась и буркнула:       — Я же лопну…       — Не лопнешь, — припечатала Арбенина. — Посмотри на себя! Совсем дохлая стала… И имей в виду, не будешь есть, сама покормлю, понятно?       Светлана наконец-то поверила в реальность. В глазах Сурика впервые за последнее время появились хитроватые чёртики. Скривив губы в лёгкой усмешке, скрипачка, невинно моргая, хрипловато выдала:       — Покорми…       Арбенина вздрогнула и… Совсем потерялась под этим светящимся озорным лукавством взглядом… Матерь Божья! Когда последний раз на неё ТАК смотрела Светка?! Кажется, в какой-то другой жизни!       Она уже совсем успела позабыть, что заводилой практически всех их чудачеств раньше была именно интеллигентная Светлана, а не, как многие тогда считали, вечная пацанка и неугомонная авантюристка Динка.       — И покормлю! — Дина нервно сглотнула и, принимая вызов, нарочито небрежно отправилась к маленькой раковине в углу палаты мыть руки. — Садись поудобнее, сейчас будем завтракать…

***

      Часом спустя Бантеева снова нарисовалась в больнице возле всё той же реанимационной палаты и вслед за Дианой была направлена на другой этаж. Не зря же в народе говорят: «Утро вечера мудренее». Вот и Наташа проснулась с окончательно сформировавшейся в голове идеей, требовавшей незамедлительных действий.       — Добрый день, Свет… — ведунья застыла, умилённая представшей её глазам картиной.       Ещё бледная Сурганова полулежала на многочисленных подушках, а недовольно хмурившаяся Дианка усиленно пыталась впихнуть в усердно отворачивающуюся скрипачку ещё ложечку какого-то, видимо, самодельного салатика…       — Эм… Простите… — кашлянула Наташа, старательно пряча улыбку. — Понимаю, что помешала вам, но у меня это… Срочное дело!       — Подождут твои дела. Свали, а?! Не видишь, мы кушаем?! — ещё больше насупилась Арбенина, всем своим видом давая однозначно понять: «А не пошла бы ты со всеми своими делами!»       — Дела не мои вообще-то… И нет, не подождут, а вот ты, Дин, прекрати грубить и отдай ложку Свете, чай большая уже девочка, как-нибудь и сама справится. Давай-давай, поднимай-ка свою задницу и чеши до магазина, — спокойно проговорила Бантеева. Диана цокнула языком, по опыту уже зная, что хрен её выпрешь, если этой женщине что-то надо! — Вот тебе список, метнись, пожалуйста, до магаза, плиз…       — А ты не хамеешь, а? — недобро уставилась на главную ведьму Питера Диана. — С какого перепуга мне бежать куда-то?       — С того, что мне надо очень срочно, позарез, поговорить со Светой, а тебе всё равно будет нефиг делать, так что сходи!       — А при мне нельзя поговорить? Что ещё за сплошные секреты от меня такие? Прямо тайны Мадридского двора, блин… — завелась Дина.       — Да нет, это не секрет, просто моё дело касается именно Светы, захочет она тебе рассказать потом, Бога ради! — пожала плечом Наташа.       — Дин, сходи в магаз, не упрямься… — тихонько попросила Сурганова, и Динка, моргнув пару раз, тут же поднялась с места, всё ещё слегка раздражённо вырвав из руки Натальи список. Одарив Бантееву суровым взглядом, Арбенина недовольно вышла из палаты, шваркнув для порядка дверью. Наталья хмыкнула, немало удивлённая таким раскладом в дуэте снайперш, но не стала мешкать, плюхнувшись на стул:       — Свет, я тут ночью обмозговала одну штуку и хочу, чтобы ты её попробовала…       — Ого! Ты на мне эксперимент решила поставить? — Света аж перестала жевать.       — Ну, не совсем. Это не моя придумка даже, а разработка одного из научно-исследовательских центров в Израиле. Вот… Это касается твоей болезни. Ой, ну что? Не делай такое лицо, пожалуйста! Разве тебе есть, что терять? И я не прошу отказываться от традиционной медицины, просто ты выйдешь через несколько дней отсюда, вот я и хочу, чтобы ты кое-что попробовала, хорошо? Не бойся, это не лекарства, не зелье чудодейственное, а просто… Эм… Другая модель поведения и всё!       — Чего? — опешила Сурганова. — Модель поведения? — скрипачка несколько секунд тупо хлопала глазами, пытаясь переварить информацию. — То есть, ты считаешь, что рак можно вылечить… Поведением?!       — Ага. И прикинь, в той клинике в Израиле уже не один десяток таких вот излечившихся пациентов!       — Наташ, ты извини, но… У тебя всё в порядке с головой?! — Света раздражённо плюхнула на тумбочку недоеденный салат и скрестила руки на груди. — Ты у психиатра давно была?       — Свет, перестань бросаться оскорблениями, ты же ещё не слышала сути. Дай мне пять минут, а потом поступай, как знаешь. В конце концов, это твоя жизнь и тебе решать, хочешь ты ещё побыть здесь или нет… — в тон ей раздражённо отозвалась Бантеева. Ну почему люди всегда так? Им помощь предлагают, а они отмахиваются, как от назойливой мухи!       — Ладно, окей… — примирительно выдохнула скрипачка. — Излагай. Обещаю выслушать тебя хоть полчаса, пока не вернётся Динка! — фыркнула Сурганова и выжидательно уставилась на Наталью.       В голове Светланы не укладывалось. Неужели в Израиле реально есть вылечившиеся от рака на последней стадии люди? Почему же Танька об этом ни разу даже не обмолвилась? Или Наташка узнала обо всём этом уже после того, как они расстались?       Как бы там ни было, не надежда, нет, а скорее, банальное любопытство прочно завладело Светой. Она устроилась поудобнее и приготовилась внимательно слушать, ведь, чего скрывать, теперь, когда Дианка снова была рядом, жить ей отчаянно захотелось с новой силой…