Моя одноклассница

От имени автора

Пятница (перед просмотром «Атаки титанов»). Большая перемена. В классе только Чонгук, Чимин, Тэхен, Намджун и еще несколько ребят

— А знаете, — ухмылялся Чонгук, упираясь о край парты, — Мин Юнджи оказывается и вправду не такая уж и приличная девчонка, как некоторые привыкли думать, — и в этот же момент перевел взгляд на старосту, что стоял рядом с левой стороны. — А кстати, хён. Как твой нос?       Да. Светлые волосы, большие, слегка припухшие глаза и ангельская улыбка — это теперь не единственные атрибуты, по которым можно узнать Пак Чимина.       На носу его был пластырь — память еще с той довольно бурной ночки на веранде и напоминание о том, что он-то далеко уже не хороший мальчик. — Вроде нормально, — ответил он. — Но врач сказал, что нужны еще две недели. — Уууу, — скривился Чон, — И хорошенько тебе досталось от этой извращенки. — Даже не говори. — Хм, кто бы мог подумать, — парень задумчиво посмотрел вверх, будто пытаясь разглядеть что-то между трещинами белого потолка, — что наша Юнджи способна на такое? — Вообще-то, — прервал кто-то с задних рядов, — она может ударить. Это не удивительно. — Да я не об этом, — тихо хихикнул Чонгук. — В ту ночь, на школьной дискотеке, она, возможно, показала нам один из своих любимых фетишей. Нашему старосте лично удалось в этом убедиться. Точнее, его вернейшему «дружку» между ногами.       И ребята залились смехом. Они прекрасно знали эту историю. Они прекрасно помнили ту ночь, когда прибежали на крик бедного, пострадавшего старосты, когда в его глазах рисовалось большое недоумение, с носа текла кровь, а черноволосая извращенка спокойно сидела на лавочке. Они помнили, как он пытался объяснить и как они потом по-дружески били его по плечу, говоря: « Хён, а ты у нас не промах, оказывается!». И хоть история эта вызывала у них порою небольшие сомнения, то и так это их особо не волновало. Ведь они верили своему хёну. А ещё больше они были уверенны, что за маской неприступной Мин Юнджи прячется еще та шалава. По крайней мере, им было в кайф слушать и думать о ней, именно в таком ключе.       Однако, одному из тех, кто находился в классе, было не до смеха — Ким Тэхену. Парень сдерживался изо всех сил. Он ненавидел этот раздирающий слух смех. Он ненавидел все эти жалкие высказывания о Юнджи. Он успокаивал себя, что парни эти — обычные придурки, бездельники, распускающие глупые сплетни, и что на них не стоит обращать внимания.       Однако, чаша терпения снова переполнилась. — Что ты этим хочешь сказать, Чон Чонгук? — взгляд его был столь угрожающим и пронзительным, и этому не мешала даже преграда в виде стекол в очках, да и, кажись, удивительно было, что они сами-то не сломались. — Да расслабься ты, — усмехнулся тот, заметив, как Тэ уже кипит от ярости. — Твоя возлюбленная даже ноги не раздвигала… Просто немного поигралась с яичками нашего старосты, — тут снова раздался смех ребят. — Ты гляди, может и тебе повезет.       Чаша терпения точно, наверняка переполнена. — Да как ты смеешь?! — сорвался с кресла и крепко схватил за воротник, — Заткнись! Это всё неправда! Ты — жалкий идиот. Как ты смеешь распускать такие грязные слухи? Вы все, черт побери, придурки! Даже волоска её не заслуживаете! — Воу! — а тот нагибатор все также непоколебим, — Спокойно. Я ж говорю, что она не раздвигала ноги. Возможно. Или ты хочешь запретить ей играться с чужими яичками? А может тебя берет злость, что не играется с твоими? Так становись в очередь.       Кулак разъяренного парниши уже повис в воздухе, полностью готовый к тому, чтобы нанести удар.       Пока что-то мокрое не прилетело и не привалило обоим в лицо.       Сначала в щеку Тэхена.       Потом — прямо на глаза Чонгука.       А на задних рядах кто-то тихо, но слегка истерически похихикивал, прикрывая рот рукою. — Серьёзно? — устало простонал Чон, снимая прилипшую к лицу влажную салфетку, — Дайте-ка угадаю. Ким Намджун?       Да, это был он. Услышав свое имя, парень гордо выпрямился, играя пачкой влажных салфеток в руках, будто ребенок.       Посмотрев на этот вид, Чонгук решил: — Мда, жалко с тобой разговаривать.       А тем временем рука Тэ опять повисла в воздухе. Он-то, в свою очередь, все также был намерен ударить. И наверняка сделал бы это, если бы не Чимин, что вовремя схватил его за запястье.       Но, кажись, судя по неописуемому гневу в глазах очкарика, сейчас достанется именно ему.       Поэтому… — Ударишь меня, — говорил он спокойным, но уверенным тоном, — отправимся к директору. За такое тебя могут вышвырнуть отсюда. Станешь оправдываться — тебе никто не поверит. У тебя нет никаких доказательств. И кому все будут верить? Какому-то инфантильно влюбленному ботанику, не умеющему сдерживать свои эмоции? Или ответственному главе класса? Так что, просто, остынь.       Тому ничего другого и не оставалось. Да, он был готов уже разнести эту школу к чертям собачим. Однако не мог этого сделать. Он не хотел так просто и глупо расставаться с Юнджи. Ему всего-то хотелось её защитить. А для этого надо быть рядом и терпеть… Терпеть и ждать, пока эти придурки не заткнутся или же не разобьются его очки. И неважно какими они будут: настоящими или розовыми.       И так, с огромным смирением, Тэхен вернулся на свое место.       Больно. Очень больно. Но он должен держаться. Ради своей Юнджи.       А противники его снова, как ни в чем не бывало, продолжают разговор. — Кстати, хён, — Чонгук вновь повеселел, — а я поначалу думал, что ты нам немножечко приврал. Однако узнал тут, что она не только с твоим «дружком» забавлялась. Ван Минки тоже видимо повезло стать счастливчиком.       Паренек, который чуть ли не засыпал, сразу спохватился с места. Глаза стали вмиг большими, круглыми. — О чем ты говоришь?! — Прекрати оправдываться. Я видел, как ты выбежал за ней без штанов. Ребята видели. Кажется, она опять прервала процесс. Не так ли? — Айщ! Черт! — схватился за голову, пытаясь скрыться от насмешливых взглядов приятелей, — Какой стыд… — Ладно, Чонгук, — староста снова пытался сгладить ситуацию. Ему надоело, что в воздухе опять витает угнетающая атмосфера, которая еще чуть-чуть и приведет к разборке, — оставь его в покое. Было — прошло. Ты мог бы вообще не заводить эту тему. — Но правда, — во взгляде черноволосого виднелись страсть и некое безумие, точно такое же, что присущее ученым, когда те делали новые открытия. — Почему Юнджи внезапно начала так вести себя? Сама лезет в брюки, но не подпускает к себе. Это фетиш такой? Она решила поиграться с нами вот так? С каждым из нас? А еще она, в последнее время, слишком сильно сблизилась с Джиён. Та, в свою очередь, хорошенько сдружилась с Джином. Неужто… — Блин, Чонгук, — не выдержав, перебил Чимин, — успокойся. Иди и сам спроси её что ли. — О! И вправду, — слез с парты, и направился к выходу, — Всё. Я побежал!

Чон Чонгук

      До начала урока оставалось уже меньше пяти минут, но это меня не останавливало. Я должен поймать эту девчонку, пока она не поймала меня. Хороша твоя игра, Мин Юнджи. Жаль, что я, кажется, знаю её правила.       Есть! Идёт!       Мои действия просты: перегородить дорогу, а затем прижать к стене. — Чего тебе, малой, опять? — оу, как же я люблю этот пофигический взгляд нашей леди. Но я-то знаю, что на некоторые вещи тебе не пофиг, моя сладенькая деточка. — Я слышал, на предыдущей перемене Джин приглашал Джиён на какую-то выставку. И она, кажется, согласилась. — И что с того? — ууу, вы только посмотрите на жгучий взгляд этой красотки. — А так. Ничего особенного. Просто подумал, что эта информация может тебе понадобится. — Правда? — глянула с насмешкой, — И в чем ценность данной информации? — Честно, не знаю. Может хотя бы из-за того, что ты, в последнее время, стала слишком добра к Джиён. Думала, я не заметил? — А она-то тут причем? Пусть делает, что хочет. Айщ! Реально. Ты достал уже.       После этих слов, девчонка попыталась уйти, однако я не позволил, схватив крепко за плечики и обратно прижав к стене.       Не позволю ей так просто выкрутится. — Ты поиграться с нами решила, да? Будут тебе игры, — пальцы мои робко, с некой осторожностью, прикоснулись к желтому бантику на её шее. — Я прекрасно знаю ту историю, что приключилась между тобой и Чимин-хёном. Что ж, его ты победила. Может и с Джин-хёном удастся так сделать. С остальными, возможно, прокатит. Но только не со мной. Ты даже не подозреваешь, на что я способен. И да, ты так легко не отделаешься, Мин Юнджи.       Звук школьного звонка.       Девчонка вырвалась и мигом побежала.       Да и в том, чтобы держать её, я не видел смысла. Ведь я всё равно выиграю. Не справиться ей так легко с Чон Чонгуком. Хозяин поставит её на место.

Мин Юнги

      Черт побери! Что за пиявка какая-то? И чего это он ко мне прицепился? Правда, можно было хорошенько его отшить, как я это умею. Но о чем он вообще говорил? Зачем ему сообщать мне о какой-то выставке, на которую собирается Джиён?       Ах, да. Гребаная выставка. Гребаный мочевой пузырь. Только буквально на минуту, кажись, зашел в туалет. А этот негодник, по имени Сокджин, уже успел прилезть к ней со своими предложениями.       Да он быстрее, чем куча религиозных фанатиков с брошурками!       И когда я вернулся, спокойный и довольный, чуть ли не познавший дзен, горе-деваха мне выдала: — Джин пригласил меня на выставку.       Великолепно просто! Конечно, внутри горело неимоверно сильное желание угомонить её. Но я ведь должен быть хорошей подружкой. А хорошие подружки, блин, должны уважать выборы друг друга.       И опять же, возвращаясь к той пиявке, Чон Чонгуку, нафига трогать мой бант на шее? Айщ! Сердце тогда убежало в пятки. Еще не хватало, чтобы тот оболтус заметил мой кадык. Но, к пребольшому счастью, всё обошлось.       Однако, чего он от меня хотел?       Я, должен признаться, достаточно долго задумывался над его словами.       Пока, на середине уроке, меня, черт побери, не осенило.       «Так. Он знает о выставке. Он знает о том трэше с круглопопым. Но какая между этим связь?»       « Ты даже не подозреваешь, на что я способен.»       «Что? Только не это. Неужели он решил так отыграться? Этот подонок собирается сделать что-то с Джиён?! Ну уж нет. Если хочет мстить за дружка, пусть мстит мне. А деваху пусть даже не смеет трогать. Гребаный извращенец.» — Онни, онни… — девчонка пробовала полушепотом разбудить меня, вытащить из своих размышлений, что уже достигли апогея. — Айщ! — я содрогнулся и резко повернулся к ней, — Может… ты всё-таки не пойдешь на выставку?       Ответ — всего-лишь звонкий смех.       Да, я говорил, что хорошие подружки должны уважать выбор друг друга. Но, блин, не тогда, когда одной из них грозит опасность.       Что ж. По крайней мере, теперь не будет такого большого диссонанса между моими мыслями и тем, что я обязан сделать. Может удастся как-то уговорить ту девчонку. Ведь, как уже известно, ей не составит особого труда попасть в какую-то беду. Она в этом просто мастер!

***

      Так. Я пытался её уговорить. Очень сильно пытался. Прям капал на мозги. Даже гребаное эгье* делал! Пуинь-пуинь, блин.       Но, естественно, все безрезультатно! — Нет, ну серьезно, Джиён, — вздохнул, полностью вымотанный, не в силах больше её уговаривать, — не иди туда. Это может быть опасно. К тому же, ты сама говорила, что та выставка ближе к вечеру. — И ты думаешь, что у Джина есть грязные намерения по поводу меня? — чертовка та усмехнулась игриво, невозмутимо продолжая переворачивать страницы какого-то журнала, — Да брось ты. Он не настолько озабоченный.       Я уже был готов покинуть её комнату, однако… — В таком случае, я пойду с тобой! — говорю.       Глянцевый журнал аж выпал из рук. Снова эти удивленные, большие, щенячьи глаза на меня уставились. — Можно ведь? — добавляю я, чтобы наверняка убедиться.       После нескольких секунд молчания, она наконец-то выдает: — Да! — смеётся, — Конечно, онни. Раз уж так хочешь.       Решено. Правда, мне не очень хотелось находиться в компании того негодника Сокджина. Но что поделать? Смогу хотя бы, если начнется неладное, вовремя защитить ту гребаную деваху.       Надеюсь.

Ким Сокджин

Суббота

      Вечер тихо и спокойно приближался. Я поглядывал на часы. Вот-вот должна выйти Джиён. Я сказал, что поведу её на выставку молодых артистов. И она согласилась.       По правде говоря, я редко кого куда-то приглашаю. Хоть и считаюсь айдолом школы. Однако, быть айдолом еще не значит иметь кучу друзей. Настоящих друзей.       Я всегда был окружен вниманием. Вокруг постоянно собиралась толпа девушек. Немало парней также мечтало завести со мной дружбу. Ха! Ещё бы! Ведь я удобная приманка для знакомств.       Да, всего-лишь приманка. Всего-лишь красивое лицо. Всего-лишь образ.       Не исключено, отчасти это и моя вина. Я почти никогда не показывал себя настоящего, свои истинные переживания, мечты. И это меня устраивало. Для многих я был только богатеньким сынком врачей, главным красавчиком школы, не обращающим внимание ни на кого и ни на что, кроме собственной персоны, живущим исключительно в своё удовольствие и, как правило, без проблем.       Но они не знали меня настоящего.       Конечно, иногда я позволял просочиться моей истинной личности. Иногда айдол школы Ким Сокджин становился шутником Джином, обычным весёлым пареньком. Но это длилось не долго и обычно прикрывалось пеленой самолюбия, словами по типу «Я ведь идеален.»       Однако, сам того не замечая, я начал постепенно открываться для одного человека.       Для Ким Джиён.       Именно ей я почему-то частенько рассказывал свои слегка нелепые, старческие шуточки, над которыми мало кто будет смеяться. Именно с ней я общался легко, как-то непринужденно, без кучи лишних приукрашиваний, хотя все-таки они поначалу были. Но со временем я всё больше ей открывался. И это приносило мне удовольствие.       Почему Джиён?       Честно говоря, я и сам не знаю. Было в той девчонке что-то по детски простое и одновременно родное. Казалось, её не волнует то, как ты выглядишь, какой у тебя социальный статус. Чувство, будто она способна абсолютно каждому глянуть в душу и найти там самые лучшие качества. Наверное, это и есть та самая главная причина.       А вот собственно и сама Джиён. — Привет, Джин! — засмеялась она, — Прости, что опоздала немного. — Ничего страшного, — ответил я.       И подумал: какая же она все-таки милая. Эти косички. Этот слегка мешковатый бежевый свитер. Эти джинсы. А, кстати, в них я вижу её впервые. Непривычно немного. Однако ей идёт. Но еще больше ей идет та до жути очаровательная улыбка.       Да и вообще, несмотря на то, что вечер уже вот-вот спустится на землю, она сама в некоторой степени была подобна Солнцу, даря тепло своей жизнерадостностью.       Чего не скажешь о её подруге. — Что уставился, болван? А со поздороваться — так нет? — Онни, перестань. — Не надо, Джиён, — проговорил спокойно. — Она права.       Затем подошел к той, и сделал небольшой поклон. — Извини. Я задумался немного. — Пф! Задумался он! О чем только твои озабоченные мыслишки? — Юнджи-онни, пожалуйста, прекрати, — Джиён схватила подругу за руку. — Что на тебя опять нашло? Айщ! — повернулась ко мне, — Джин, извини. — Да не беспокойся ты так, — я старался быть максимально вежливым и спокойным, хотя это не очень-то легко, когда не совсем понимаешь, почему человек так бурно реагирует на тебя и чем именно ты так ему не угодил. — Всё в порядке. — Просто, понимаешь, — девчонка слегка прикусила губу, будто чувствовала неловкость, — Юнджи-онни попросила взять её с собой. Ты ведь не против? Прости, что сразу не предупредила.       Хм, а это неожиданность. — О! — весьма удивленно воскликнул, но без разочарования в голосе, а скорее даже с радостью (хотя это не совсем было правдой), — Так ведь еще лучше. Выставка хорошая, к тому же. — Правда?! — Джиён задорно похлопала в ладоши. — Конечно, — кивнул я.       И страх был смотреть в сторону Юнджи. Но я сделал это. О чем тут же пожалел. Так как она практически прожгла меня взглядом.       От чего она так злится на меня — ума не приложу.

Мин Юнги

      Итак. Безопасность превыше всего!       То есть нельзя допустить, чтобы та деваха оделась в что-то, в чем будет выглядеть хоть капельку соблазнительно. Тем более, ни в коем случае это не должна быть одежда, которую легко снять. А это значит: никаких юбок, платьев или, в общем, любых вещей подчеркивающих талию, а также вырезов в зоне декольте.       Именно поэтому я вытащил из её шкафа какие-то непонятные джинсы, свитер, и бросил в неё. — Эй, ты! Одевайся.       И ничего, что она опять стояла в лифоне! Так сказать, переживем.       Возможно.       Я надеюсь. — Юнджи-онни, это что? — в её голосе были слышны нотки растерянности. — Как что? Одежда. Одевай давай, — и как-то странно и недоуменно она на меня посмотрела. — Давай-давай! Быстрее. Давай, одевайся. — Спасибо, но… я уже выбрала наряд.       Пф! Не смешите меня. Выбрала она.       Что?! Это… это? Ладно, это её платьишко, что лежало на кровати, даже более-менее нормальное.       Но ты, блин, девушка, знаешь, как Чонгуку или тому же Джину будет легко задернуть ту чертову юбку?!       Однако нет. Обычный ор тут не поможет. Понадобится оружие более сильное и точное… — Если ты не наденешь это, — говорю чуть ли не детским голоском, — онни обидется.       Стою со скрещенными руками, делая губами «уточку».       Так, блин. Больше милашности.       Я сказал, больше!       Черт. Только не надо пялиться на её грудь, идиот.       Вот так.       Еще бы поднести кулачки к щекам.       Да.       И глазками хлоп-хлоп. — Айщ! Ладно, онни, ты победила, — вздыхает она. — Я надену это. Только не убивай меня своим эгьё.       Ура! Получилось!

***

— О! Как раз! Мы не опаздываем. Ещё где-то пять минут остается, — пролепетала Джиён, глянув на время. — Джин вот-вот должен позвонить. — Ладно, пойдем.       Я взял её за руку, отвел в комнату, а затем посадил на небольшой стульчик. — Сиди ровно. — Онни, что ты собираешься делать? — еле слышно произнесла она, будучи видимо в легком шоке. — Ещё ведь целых пять минут, — улыбнулся я, как Чеширский кот, при том, видимо, очень довольный Чеширский кот. — Не сидеть же без дела, — девушка-то даже не успела сориентироваться, когда тут же в моих руках оказались несколько резинок и расчёска, и я, максимально сосредоточенный, полностью готов приступить к работе, — Голову держи прямо, — говорю. — Не дергайся. — Эм, хорошо, — единственное, что могла выдавить из себя Джиён.       А я тогда, с большим запалом, взялся за плетение косичек. Признать надо, это приносило мне огромное удовлетворение. В особенности, приятно было старанно и тщательно пряди, одну от другой.       И делал я это, конечно, очень и очень медленно. — Онни, — скривилась вдруг девчонка. — Ты уверенна, что у нас есть на это время?       В тот же момент прозвучал звонок. На экране смартфона высвечивалось имя того болвана, Джина.       Наша глупышка, естественно, хотела взять трубку. Однако я ловко забрал телефон прежде, чем она успела до него дотянуться.       О, да. Такое недоумение на этом невинном личике. Не пустит онни к Джину. Онни делает это специально. И онни это жутко нравится. — Ха! Милая моя! — захохотал громко и как-то весьма изысканно, — Время для косичек всегда есть.       Так что ей ничего не оставалось, как сидеть спокойно и смириться с тем, что никуда она не пойдёт, пока её онни не сделает ей мега-крутую, просто идеальную прическу. И плевать, что это всего-лишь две кривенькие косички.       Главное тянуть время, как можно дольше.       И в принципе да, приятно все-таки быть парикмахером зная, что снаружи мерзнет и бесится один придурок, а у второго (хотя может эти мерзавцы сговорились) — рушится план. А я знаю точно — тот чертов Чон Чонгук что-то задумал.       Не бывать этому! Не позволю!

Ким Сокджин

В машине, по дороге в Сеульский музей современного искусства

— Эй, долго еще? — упрекающее спросила Юнджи. — Еще немного, — ответил я, а затем посмотрел в зеркальце заднего вида. И, разумеется, опять же быстро пожалел.       От её вымораживающего взгляда и каменного лица становилось жутко не по себе.       Я невольно сглотнул слюну, и… еле не врезался в едущий впереди автомобиль. Точнее не едущий. Он стоял, а чуть дальше горел красный свет светофора. Но это я в самый последний момент заметил, когда машин, видимо, разделяло буквально несколько сантиметров.       Благо, что вовремя затормозил. Хотя это было слишком резко, и всех нас, сидящих здесь, в машине, хорошенько так занесло вперед. — Прекрасно! Этот чертов придурок еще и убить нас собрался. — Юнджи-онни, перестань, пожалуйста, — тянула Джиён, повернувшись к подруге.       Но та, в ответ, лишь что-то недовольно вякнула.       Зажегся зеленый, и мы поехали дальше.

Где-то через минуту:

— Так, что всё-таки будет на той выставке? — Мин неожиданно проявила заинтересованность. — Всякое, — откликнулся я. — Картины, скульптуры, резьба, мозаика может. В общем, разные изделия. Каждые два года здесь проводится конкурс для молодых артистов. — Хм, — я услышал легкий, саркастический смешок. — А сколько лет должно быть тем молодым артистам? Или пятидесятилетние бабули и дедули — это тоже молодёж? — Нет конечно, — улыбнулся.- Если не ошибаюсь, то в конкурсе том могут участвовать люди от семнадцати до двадцати семи лет. Кроме того, не важно, есть ли у тебя какое-то художественное образование и учишься ли ты вообще в этом направлении. Кто хочет создавать и показывать свои работы людям, или просто попробовать испытать удачу — тот может принять участие. Видимое дело, надо заранее записаться. Места ограничены. — Вау! — как-то довольно мечтательно воскликнула Джиён, — Это весьма впечатляет. А откуда тебе это известно? — Одна моя знакомая будет там участвовать, — смеюсь.       Но, спустя несколько секунд, мне почему-то стало весьма неловко. Какое-то чувство вины. И это странно. Ведь обычно я без всяких проблем говорю о той знакомой (или даже подруге, если честно признаться). Однако, как оказывается, не в присутствии Джиён.

***

       И вот мы уже на месте. За вход в музей плата небольшая. Тем более для нас, учащихся, достаточно-таки большая скидка.       Идем дальше.       Ах, а работы?       Что сказать? Они все разные. И все по своему особенные.       Тут картина, на которой скрипач, с крыльями ангела, падает черную бездну.       А тут кто-то создал замок из льда. Этой работой, к тому же, очень восторгалась Джиён.       Да, мы активно комментировали всё. Угадывали, что автор имел ввиду. Только Юнджи стояла немного в стороне, время от времени бросая нам подозрительные взгляды. Казалось, это место её совсем не интересует. Или все-таки интересует? Этого я не знаю.

***

      Теперь мы остановились возле весьма странной и сложной конструкции из бумаги. Я даже без понятия, как её назвать. Да и описания не хватит. — О, Джин, здравствуй! — кто-то хохоча легонько ударил меня по спине.       Я обернулся, и конечно же узнал её.       Правда, не сразу заметил… — Джин, я тут! Внизу. — Оу? Прости, — опустил голову, — Рим Чису?       Девчонка громко засмеялась, немного оголяя десна. А я затем познакомил её с Джиён и Юнджи. — Хочу вам представить. Это Рим Чису. Иии… я уже говорил вам о ней. Чису, это Ким Джиён и Мин Юнджи — мои одноклассницы. — Очень приятно познакомиться, — та с радостью пожала обеим руки, а потом вдруг показала на оригами, ту самую чудаковатую конструкцию. — Кстати, как вам моя работа? — Так это твоя работа? — приятно удивился я. — Да.       А дальше завязался небольшой, слегка забавный разговор.

Но сейчас немного о другом…

      Я промолчал. Промолчал о том, что Чису вместе со мной ходила в среднюю школу. О том, что мы нередко сидели за одной партой. О том, как одноклассники поговаривали, что она влюблена в меня. Хотя та опровергала.       Собственно, это в принципе уже не важно. Между нами и так ничего не было. Мы просто дружили. Ничего больше.       Но почему-то так не хотелось, чтобы Джиён поняла все неправильно.

Мин Юнги

      Итак, мы познакомились с какой-то мелкой. Ростом примерно, судя по тому, что почти дышала в попу Джина, где-то 150 см., если не меньше. Волосы у неё тоже были весьма отличительные: немного короче, чем у меня (точнее, у парика), кудрявые, чем-то напоминающие рамен, только черные. Платье чем-то похоже на то её оригами: чуть выше колен и с разными геометрическими узорами. Да и от неё самой прет энергия, как не знаю откуда. Одним словом, видно, что человек творческий.       И на этом, по сути, моя заинтересованность левым человеком заканчивается.       Ведь пока эти трое о чем-то болтали, я предпочел немного оглянуться, оценить эту кучу не совсем понятных творений и вспомнить о том, есть ли у меня чувство прекрасного.       Нет. Я никуда не отходил. Просто стоял на месте и пялился на какие-то картины. И, не в обиду художнику, но назвать кляксу ‚Секреты внутреннего мира‘? Мда… весьма «богатый» внутренний мир у Вас, Господин художник.       Оу, эта клякса еще и красная. Ах, тогда понятно, ГОСПОЖА художник.       Что только люди не придумают?       Ага. Люди придумывают фигню, а ты ломаешь над ней голову, идиот.       Так бы и пялился, если бы кто-то не зацепил. — Эй…       Первое, что я заметил повернувшись, так это от отсутствие Джина и Джиён.       Придурок, как ты мог их потерять?!       И только та мелкая Чису красовалась передо мной. — Джин встречается с одной из вас? — продолжила она, но теперь её выражение лица было более обеспокоенным, чем счастливым. — Да! — Правда? А с кем именно? — спросила робко, немного опустив глаза.       Похоже она не рада. — С обеими, — после этих слов я эпично засунул прядь за ухо. — Или ты думала, что мы просто так втроем гуляем? Опустись с небес на землю. Джин ещё тот самец — может себе позволить. А теперь извини, но мне срочно надо бежать. Наш оппа ждать не любит.       Сказать, что эта Чису была в шоке — ничего не сказать.       Но мне чхать, собственно говоря.       Ведь каким надо быть идиотом, чтобы потерять с виду этих болванов?

Ким Сокджин

      Только спустя несколько минут, после разговора с Чису, я обнаружил, что куда-то подевалась Юнджи. Джиён, однако, будучи слишком впечатленной, этого таки не заметила.       И я не признавался ей. Потому что…       Как же мне хотелось побыть с ней наедине.       Честно говоря, меня не очень обрадовало то, что Юнджи поехала вместе с нами. Не то, чтобы я как-то негативно относился к ней. Она кажется вполне хорошим человеком, хоть иногда чересчур саркастичным.       И все же мне было неудобно в её компании.       Но теперь, пока она нас не нашла, я мог хоть как-то насладиться беседою с Джиён. Вновь побыть искренним, самим собой.

***

      И снова эти теплые разговоры ни о чем. И снова этот смех. Небольшая приятная дрожь, что пробегает по телу — непривычное чувство, но весьма приятное. В один момент мне вдруг захотелось обнять Джиён, однако… — Постой-ка, а где Юнджи?

Мин Юнги

      Черт!       Где они подевались? Чертовая деваха. Чертовый Сокджин. Чертовый Чонгук.       Хотя, кого мы обманываем? Это ж я конченный придурок, углядеть за ними не могу.       Этот гребанный музей слишком большой. Я устал бежать.

***

      Передо мной огромная картина… довольно завораживающая. И поэтому внутри появляется странное смешанное чувство: полное осознание того, что она прекрасна, какое-то одушевление, но, вместе с тем, большая тревога и молчаливая мольба о том, чтобы всё обошлось. — Юнджи-онни, наконец-то я нашла тебя, — говорит хорошо знакомый голос, и также хорошо знакомые руки обнимают сзади. — Извини, что потеряли тебя. Не злись, пожалуйста. — Я не злюсь. А тот Джин ничего плохого тебе не сделал? — Нет, онни. — Это хорошо, Джиён. Это хорошо…       Улыбка. Умиротворение. Эйфория.       Чувство, что всё становится на свои места.