Моя одноклассница

Ким Джиён

— Юнджи, — более-менее спокойно, но только потому, что я и не знала настоящее ли это имя, — онни… — дрожь, каждая буква произносится с особой сложностью.       Ибо, к черту, какая онни?! Глаза уже видели другое. И иначе теперь никак не может быть. Но из-за обстоятельств я должна держать себя в руках. — Сколько еще минут до начала урока? — продолжаю. — Кажись, ещё пять минут.       Девушка, уже бывшая и никогда ней не бывавшая, при том в прямом смысле, поглядывает на экран телефона, слегка покусывая губы. Длинная челка немного падает на глаза… такие темные, такие непонятливые. Они не расскажут правду. А может быть речь в другом? Говорят, что глаза — это зеркало души. В таком случае, у души нет пола.       Блузка, юбка, платок. Всё по сути на месте. Рюшечки, колготки, туфельки. Эстетично. Блеск серёжек, блеск на губах, блеск в глазах. Всё как прежде. Та же девушка, будто сошедшая со страниц манги. Чем-то даже походящая на Микасу с «Атаки Титанов». Но кто же знал?       Только я знала. И знание это было, как плод с Эдема, столь же сладким, манящим, но столь же губительным. С одной стороны, как бы странно и извращенно это не звучало, отчасти из-за него образ Юнджи как таковой казался теперь еще более изысканным. В нём-то появилось еще больше очаровательности, некой загадочности, необычности (ха-ха, забавненько) и, можно сказать, прибавилось немного кинка что ли. Сложно, собственно, объяснить все эти ощущения. Когда ты видишь красотку в юбке чуть ниже колен и тебе известно, что это никто иной, как парень, который ещё совсем недавно, весьма по-варварски снимал с себя ту самую юбку. Это заводит ещё больше, нежели если бы это действительно оказалась какая-то девушка. Я готова была кричать, будто бешеная фанатка, восхищаясь тем, как этот подонок всё хитро провернул. Одновременно мною овладевал довольно сильный соблазн. Я хотела прошептать ему тихо, что знаю его. Но не на зло, а просто так, из-за переизбытка чувств, совсем невзначай, будто котенок, что кусался в игре. В общем, довольно-таки необычное чувство.       Однако, как уже говорилось, есть тут вторая сторона. И я это прекрасно понимала. Поэтому до жути боялась совершить малейшую ошибку, проговориться случайно. Я не знала, какие последствия может принести моё знание, но уже очень сильно боялась их.       Кроме этого мне было достаточно непривычно, хотя проходил уже который день после того, так скажем, чрезвычайно удивительного события. Однако всё-равно как-то странно. Ком в горле, некая скованность, нервно сглатываю слюну, когда она… черт… он находится рядом. Но не от того, что я как-бы до сих пор в шоке от того, что миловидной девчонкой оказался парень и даже не от того, что он сам по себе офигенный: худощавый, в меру накаченный. А потому, что между мной и Юнджи выработалась реально тесная связь. Ты как бы полностью уверен в человеке, считаешь, что знаешь почти всё и даже его тайны (которые есть у всех) кажутся тебе обычной мелочью — так себе, пусть будут. Вы живете спокойно и весьма идиллично. Пока не случается то, что кардинально меняет, просто ломает тот мир, в котором ты был так уверен. Нет, это не чувство, будто тебя предали. Это чувство, что теперь всё как-то не то. Мы достаточно сильно сблизились с Юнджи-девушкой. Я часто держала за руку, обнимала, нередко целовала в лоб и щечку. А теперь? Теперь-то как-то неудобно, непривычно. Юнджи-онни стала не более, чем образом-иллюзией, за которым прячется мальчишка, прикасаться к которому я, возможно, права и вовсе не имею. Но надо, ведь он играет. Значит я тоже должна немного подыграть ему. Забыть о том случае и просто жить как раньше. Но это пока-что давалось мне с огромным трудом. Да, я тоже оказалась довольно-таки хорошим игроком. Однако легче от этого мне не становилось. Внутри и так оставалась странная тревога. Руки иногда тряслись сами по себе, стоило лишь Юнджи заговорить со мной. Уж молчу о реакции, когда он.н (агрессивно пытаюсь не добавить «а») вышел из ванной. Вот что бывает, когда лучшая подруга оказывается совсем незнакомым юношей.       Я радостно скалила зубы, имитируя, что всё в порядке. Хохотала громко, слегка придурковато. Короче говоря, делала всё, чтобы скрыть своё волнение. Пока в мыслях, как мантра, повторялся один и тот же вопрос «Кто этот человек на самом деле?».       Так непривычно. Так неловко. Может потому, что это только первые дни? Еще немножечко, и я сживусь со всем этим?       Зато к тому, что встречаюсь с Джином, привыкла, к большому удивлению, очень быстро. Тем не менее, он-то и вправду стал для меня неким спасением. С ним-то я мигом могла убежать от всей этой неловкости, которая овладевала мной, когда я находилась с рядом Юнджи. С ним-то легче было играть. Появилась какая-то надежда, что вскоре моё сердце успокоится и не допустит тех чувств, которые показывать «подружке», видимо, нельзя. Нет. Это была обязанность. Да, я допускала мысль, что, в принципе, зря переживаю, и тот мальчишка в итоге сам признается. Однако решила, что не стоит так наивно верить. Избавиться от чувств надо было как можно скорее. И Джин как раз таки мог мне в этом помочь.       Мда. Помочь. Всего-то пять минут, а меня уже мучает вопрос, куда он подевался. В этом коридоре, кажись, ни души-душонки. Только я и онн… тот парень. Черт.       Всего-то пять минут. Тяжело выдержать ли? Однако непонятное, но столь же неугомонное чувство наполняло моё тело, словно сосуд. Я снова осталась наедине с тем, чего так боялась, чего так сильно хотела избежать. Где-то, глубоко внутри, смеялась, рыдая, от всей этой иронии. Неужели? Опять придется пытаться держать себя в руках? Опять скрывать то чувство неловкости, о котором давно уже успела позабыть? И теперь оно вновь свалилось мне на голову вот так, просто с бодуна, будто гром посреди ясного неба. И что-то мне подсказывало, что помучиться с ним придётся еще очень долго.       По тому самому коридору мы шагали очень медленно. От чего он казался, отчасти, каким-то бесконечным тунелем. Превосходно! Длинный, почти пустой тунель. В котором, наверное, не то что сердцебиение услышать можно, а даже то, как кровь течет в жилах, прямо бурлит, я б сказала. По телу снова и снова пробегали мурашки. И не оставалось ничего, как лыбиться, словно последняя дура, и поддерживать разговор, который, по правде, как-то туго нам шел. Всё для того, чтобы хоть абы-как сохранять спокойствие. Тем не менее, я чувствовала, что оно вот-вот исчерпается. Но в то же время тешила себя мыслей, что вскоре мы зайдём в класс.       Увы, видимо немного просчиталась.       Итак, так званый бесконечный туннель оказался не таким уж и пустым, как я поначалу думала. Навстречу нам, столь же медленно, но весьма уверенно, с легкой ноткой напыщенности, немного по павлиньему, направлялась кучка девчонок. На личико весьма-таки симпатичненькие, хоть, правда, красотой немного уступали Юнджи (и снова ирония — паренек в юбке выглядит шикарнее, чем любая настоящая девушка). Походка, конечно, просто кричала о том, что девчули эти уж наверняка не считают себя особами с нижних слоев. — Эй, ты девка! — однако воспитание говорило о обратном, — Это правда, что ты встречаешься с нашим оппой? — С каким ещё оппой? — спросила я, ещё не очень-то хорошо понимая о ком идет речь. — Вы только посмотрите на неё! — фыркнула, кажется, самая болтливая и, вместе с этим, самая главная в этой шайке, после чего демонстративно показала экран своего телефона, — А это по-твоему что? А? Что? — Ах, так вы об этом, — весьма вяло протянула, увидев, что и вовсе не удивительно, общую фотографию с Джином.       И думала, что разговор, собственно, уже закончен. И как бы нет смысла его продолжать. Но не тут то было. — Так ты встречаешься с ним или нет? — слова эти прозвучали с особой агрессией, — Отвечай, курица. — Ну, допустим, — приподняла плечи.       Честно, почему-то факт того, что встречаюсь с айдолом школы, лично для меня не был чем-то особо удивительным и выдающимся. В том смысле, что Джин казался мне точно таким же обычным парнем, как и все остальные. О его звании главного красавчика мне, время от времени, напоминали одноклассники, а также тяжело вздыхающие школьницы, вот прямо как эти. Но сама-то я не совсем понимала, для чего такой большой ажиотаж.       Однако, наверное, есть для чего. Судя по тому, как девчули те чуть-ли не брызгали ядом. Да что там! Их искривленные злобные гримасы так и кричали о том, что они готовы убить за своего оппочку. — Допустим?! Дурочка, ты не с теми связалась, я тебе говорю, — остальные кивали ей, в знак согласия. — Лучше тебе держаться от Джина-оппы как можно подальше. Знаешь? Мы ж и не такое, — ухмылка, — можем с тобой сотворить.       Естественно, я хотела сбежать. — Куда это ты собираешься, курица? — одна из них стала у меня на пути.       Кажись, они действительно готовы меня убить.       А я-то? Я-то уже, можно сказать, смирилась. Со всем смирилась: и с тем, что ляпнула глупость, и с тем, что не ушла как можно скорее. Вот только куда? Шайка та, кажись, уже окружила со всех сторон. Так что… удачки тебе, Джиён. Хотя, может и не окружила. Разумеется, ведь сзади стена и окно. Итак. Прыгать с окна, этак с третьего этажа, или умереть от рук взбешенных фанючек Джина? Браво! Превосходное право выбора!       И уже была готова встретить удар той разъяренной, словно быки на красный цвет, грозно приближающейся шайки, конечно, очень крепко зажмурив глаза.       Однако вдруг, как бы одним движением, кто-то потянул меня назад. Это оказалась. Ой! То есть оказался Юнджи (учитывая то, что Юнджи я реально считала красоткой, то перестроиться на мужской род порою бывало трудно, хоть и знала истину, но всё же оставался некий внутренний диссонанс).       Странно. В тот самый момент я и вовсе забыла о том, что он рядом. Скорее всего мне легче было согласиться с мыслью, что он втихаря ушел и давно как уже спокойненько сидит себе в классе. Да и, в общем, без меня проблем вдоволь. Правда, зачем заступаться за человека, который приносит тебе проблемы?       Тем не менее, он заступился.

Мин Юнги

      А я знал. Знал, что не к добру все эти слащавые селки, общие фотографии, обновленный статус «встречаюсь». Уж хорошенько чувствовал. Но балбесы те, видимо, совсем этого не понимали. И если со стороны Джиён это как бы даже не удивительно, ибо любит девчонка попадать во всякие передряги, тут уже ничего не поделаешь, то со стороны Сокджина и вовсе не видно логики. В голову не помещалось, что тот обалдуй не осознавал сколько проблем может принести вот это его выпячивание личной жизни на показ. Надо же на весь мир прокричать, что ты встречаешься, подставить любимого человека на съедение этим гиенам, при том самому исчезнуть, неизвестно куда. Полный идиотизм.       Ну вот, а что собственно касается той шайки. Особы они действительно не очень-то приятные. Такие вроде милыми кажутся, однако до поры до времени. — А ты чего стала, дылда? Подвинься! — личико этой барышни, мягко говоря, описывало крайнее недовольство. Сама она (да и остальные) чуть-чуть встала на носочки, то ли для того, чтобы хоть как-то казаться выше, то ли готовясь к бою, — Давай-давай. Мы тут вообще-то не с тобой разговариваем. — Во-первых, не называйте ее курицей. Во-вторых, она девушка вашего короля. Так что, будьте добры, немного уважения к королеве. Во-третьих, я тебе не дылда, карлик. — Пха! Карлик?! — наступила очередная волна возмущений, целая шайка начала кривляться, каждая повторяла друг за другом, — Между прочим низкий рост это очень даже женственно. Ведь каждая настоящая девушка, — приторная улыбочка, — должна чувствовать себя маленькой нежной принцесской, рядом со своим принцем, — мечтательный взгляд вверх, а затем вздох с облегчением. — Ах, благо Сокджин-оппа очень высокий. — А какие у него глаза! — А какие мужественные плечи! — О, да! На них целую Вселенную можно поместить. — Но тебе и так стоило бы, — скорчила грустную моську, — чуть пониже быть, — и вновь эти переглядывания, хихоньки-хахоньки, повторения друг за другом. — Неженственно это как-то, — дурочка, а я и не женщина. Короче говоря, слова эти заставили меня лишь тихонечко посмеяться. — Эй! Чего ты смеешься? — а девки эти, кажись, не любят когда их воспринимают не всерьёз.       Тогда я не думая взял Джиён за руку. Вот только… ладонь ее странным образом ускользнула. Дальше — крик.       Грёбаные девахи. Нет, их даже так нельзя называть. Грёбаной девахой я обычно звал Джиён, и то зачастую любя. А эти? Стоило мне только глянуть, как эти дуры взяли девчонку под руки и оттаскивали назад. Благо, освободить ее удалось. Правда вот… они вновь прицепились. А цеплялись они, ну почти точь в точь, как пиявки. Кроме того, куда не повернись, всюду они. Еще момент — и некоторые из них стали между мной и Джиён, как бы создавая таким образом преграду. И сколько раз я, так скажем, не «ломал» её, сколько раз не пытался добраться к девчонке (возможно и не так много, однако, знаете, всякая жесть порою кажется вечной), но эти всё никак не угомонятся. Кто-то тянет за блузку. Кто-то ногтями чуть-ли не выцарапал глаза. Кто-то кусал. И сколько раз не отталкивай, они сядут на тебя, как те мухи на навоз. А Джиён, тем временем, то тоже отбивалась, как могла. Что сказать, их упертости и уровню прилипучести можно только позавидовать. Добавить к этому ещё девчачьи писки, столь режущие слух, что казалось, будто свинью убивают.       Проще говоря, один сплошной хаос. И, как ни странно, длился он недолго. И не благодаря мне. — Что тут происходит? — на звук этот вся банда Джинообожательниц стала смирно, прямо как собака, на команду своего хозяина.       Всего-лишь один единственный никчемный вопрос заставил их посторониться. — О-оппа? — вся шайка послушно склонила головы. — Я в вас откровенно разочарован. Думаете, вы действительно этим чего-то добьётесь? — Прости нас, Джин-оппа. Мы больше не будем, оппа. — Хорошо. Извинитесь перед моей девушкой.       Извиниться? Только это? Да эти бабы чуть ли не вырвали ей волосы!       Однако всё же, сколько бы не возмущался, но героем в этой ситуации тоже не вышел. Паренек, который с легкостью отбивался от хулиганов, который положил на землю двух маньяков, вдруг не смог справиться с какими-то девчонками. Конечно, в итоге нам бы и так удалось вырваться. В этом я был уверен на все 100%. Вот только почему-то любое оправдание сглаживало мою вину, ну, так себе. Разве это из-за вросшего в голову, ещё в детстве, утверждения, что девочек как бы бить нельзя? Школьные правила? А может я был слишком обеспокоен образом Юнджи? А значит, мои чувства к Джиён не так уж сильны, как мне поначалу казалось?       Над всеми этими вопросами я задумывался не слишком долго.        Ибо стоило тем девчонкам разбежаться, как заметил на полу платок.       Черт.

Ким Джиён

— Всё в порядке? — заботливый голос Джина заставлял немного успокоиться. — Да-да, всё хорошо, — на секунду я отвела взгляд — паренек в парике почему-то сидел на полу, нервно прикрывая руками шею, а недалеко, как оказалось, лежал платок. — Что такое?       Мне пришлось изо всех сил вцепиться в губы Сокджина. Я не могла. Не могла позволить ему повернуться. Не могла позволить раскусить Юнджи. А лучшей идеи, чем поцелуй, у меня, увы, не нашлось. Признать надо, он то был весьма страстным и длился достаточно долго. Но не потому, что мне уж так сильно хотелось целоваться. Это, по сути, было лишь для того, чтобы хоть как-то затянуть время.       Миг, и я уже обхватила руками его шею. Чтобы даже увернуться не смел. А сердце тем временем просто вырывалось из груди. Но не от вкуса губ, не от тепла обнимающих рук. Я знала, что это была тревога… за того паренька — Юнджи.       И в голове только одна цель: тянуть время так долго, насколько это возможно.

Мин Юнги

      Последний штрих. Узел. С облегчением выдыхаю, ведь платок удалось спокойно завязать. В тот момент даже удивился, каким чудом всё обошлось. Однако, стоило мне только встать, как я тут же вспомнил, что чудес не бывает. Они — выдумка. А всякая приятность является лишь прикрытием всего того, чего, так по правде, боится человек. Если победил, знай: сейчас тебя поставят на место       Она. Он. Поцелуй. Она вцепилась ему за шею, еще больше притягивая к себе. Превосходно.       Внутри как-будто что-то ёкнуло. Ещё пару секунд назад в моей голове проскальзывала мысль, что следовать игре для меня, в конце концов, важнее, чем какая-то там девчонка. А тут? Что ж… окончательно разбит и уничтожен. В горло уже коварно пробрался ком. Хотелось просто выбросить тот чертов платок. Однако я не мог. Руки дрожали, сомкнутые в кулак. Казалось, что вместо воздуха мои лёгкие наполняет ненависть. Ненависть к ним. Ненависть к себе. К собственной медлительности, к собственной глупости. Слишком поздно что-то предпринимать. Слишком поздно бросаться в бой. А его-то уже нет. Поэтому, как говорят, после него руками не машут. Но, как бы я себя не убеждал, поделать со своим состоянием ничего не мог. С тем чувством брошености, что витало в воздухе, с неким привкусом разочарования, кислости во рту, лёгким покалыванием, а также помешанностью на той девчонке.       Отчасти с Джином они и вправду весьма похожи. Когда один способен утихомирить неугомонную кучу баба. Вторая в силах уничтожить меня полностью и без остатка. Пока я вновь не соберусь, не восстану, будто Феникс, чтобы опять погибнуть.

Ким Джиён

— Вы вообще-то в учебном заведении. Немного приличия, — прозвучал угрюмый, со столь характерной ноткой равнодушия, голос Юнджи, а значит, что всё уже в порядке.       Тогда мы с Джином прервали поцелуй, убрали руки друг с друга и стали так, будто ничего и не случилось. Правда, губы Джина были довольно-таки покрасневшие, от чего еще больше напоминали спелую вишенку, слегка искусанные, с небольшим остатком блеска. Обязана признать, убийственные весьма. Тем не менее, ещё более убийственным был взгляд Юнджи. Он-то практически просверливал насквозь. Пронзал, словно кинжал, каждую клеточку тела. С макушки и до кончиков пальцев.       Вообще-то взгляду Юнджи всегда была присуща некая загадочность, слитие льда и пламени, которое, в конечном счете, может заставить оцепенеть и даже забыть о своём имени. Но в этот раз была в нем еще и какая-то дикость хищника. Как будто волк смотрящий на тебя, однако не понявший ещё: хочет он напасть или скрыться в лесу. От этого вновь становилось не по себе.       Тело снова окутала волна необъяснимых чувств, мураше. Хотя, что там? Не мурашки. Пчелы! Если судить по ощущением, то я была уже целым ульем.       Слишком всё это. Поэтому быстро схватилась за Джина, с мнимой надеждой, что это, как никак, поможет мне прийти в себя.       И всё же, мне предстояло еще много и много учиться, дабы не смеяться по-дурацки так, да еще и не качаться, словно пьяная, слегка толкая Джина, еле выдавливая из себя слова: — Ну, что? Пойдем?

Мин Юнги

      А теперь мы сидели раздельно. Ну, как раздельно? Ещё на прошлом уроке Джиён сказала, что пересядет к Джину. Стоит признать, я весьма удивился. Нет, не потому что она пересела. Удивило то, почему она не сделала этого раньше, в понедельник, а только теперь, в среду. Так или иначе, это было ожидаемо. Забавно, правда? Всё в этом мире можна поддать довольно логическому объяснению. Вот только легче от этого как-то не становилось. Стоило лишь той девахе встать с места и убрать тетради, дабы я вмиг почувствовал, что мне не хватает… Просто катастрофически не хватает запаха её волос, завязанных в небольшой хвостик, которым она иногда нехотя била меня по лицу, того слегка бесящего звука, когда она нервничая скребтала ногтями по парте. Но, тем не менее, скучал я еще и за тем, как случайно сталкивались кончиками пальцев, а потом, то ли по невольно, то ли специально, держались за руки до той поры, пока строгий учитель не разлучал нас, приказывая конспектировать. Это тепло в ладони. Оно еще оставалось, когда она выходила из-за парты. Но потом испарилось бесследно, оставляя лишь раздражение и тоску.       Смотреть на нее рядом с тем обалдуем было еще больнее. Пересела к нему? Ну и пусть! Спасибо, что еще раз напомнила о том, какой я неудачник. Спасибо, что заставила влюбиться в себя. Благодаря тебе я научился ценить время и не лезть… когда уже слишком поздно. — Можно сесть рядышком? — Хосок? — вздох, — Садись.

Неделя спустя

От имени автора

      На центр класса вышел Чимин. — Так! Прошу минутку внимания! Сегодня нашего учителя заменит Госпожа О Сон Ха! — О Сон Ха?! — слышится с дальних парт, — А это не та самая? — Айщ! — на сей раз отозвался Чонгук, и как бы невзначай прикусил губу, — Та самая.       Та самая? Джиен не понимала, какая именно та самая. Поэтому спросила у Джина. — Эй, — шепотом, — а кто она? — Ярая любительница яоя. Перечитала все яойные манхвы, которые только существуют. Все ученики поговаривают, что она любит устраивать некую игру…       Он хотел договорить, однако не смог. В класс зашла она — та самая учительница, та самая О Сон Ха, та самая яойщница и просто шикарная женщина. Довольно высокая, а на каблуках уж тем более, что, кажись, даже Юнги по росту переплюнула. Широкая чеширская улыбка, ямочки. Из-за этого она немножечко походила на Намджуна, и многие даже иногда подшучивали над этим. Также, разумеется, очки. Ведь очки — это мудрость, это интеллект. Правда… посадила она то зрение при чтении яойных манхв и при просмотре подобных аниме, скорее.       Однако, не смотря на свою некую помешанность, учителем она была довольно-таки хорошим. В меру строгим и требовательным. Правда, только для своих учеников. Другим же, к которым приходила только в отсутствие их учителя, давало некое, весьма приятное, но с маленьким подвохом, право выбора. — Итак, что делаем? — опирается об учительский стол, а затем слегка поправляет очки, — По идее у нас сегодня лекция. Однако… — чеширская улыбка, — если у кого-то нет желания и сил на это занятие, любой из вас может об этом сообщить. И мы тихонечко поиграем в игру.       Что тут сказать? На вид О Сон Ха действительно весьма компетентный человек. О чём говорила её ровно лежащая папка с тетрадками и… комиксами. Правда, комиксы обычно находились на самом дне. А может их и вовсе там не было. Неизвестно. Но ученики, между собой, любили шутить на эту тему. Тем не менее, это тридцатилетней учительнице никак не мешало. Она умела смеяться над собой. Правда это случалось обычно тогда, когда ученики были более-менее знакомыми ей, то есть, в некоторой степени, своими. Ведь не стоит забывать, что на первый взгляд её почти не отличить от обычного учителя (разве-что по внешнему виду). Она могла на полном серьёзе, без всяких лишних намеков, провести лекцию. Кроме этого, харизма её внушала некое доверие.       Но ученики здесь. Они-то уже наслышаны немного. Повезло. Успели узнать, какая беда может случиться. Они-то уже знали, что класс состоящий почти в 100% из мальчиков — просто сладкая конфетка, на которую у Госпожи О Сон Ха особенно текут слюни. Поэтому каждый понимал, что уж лучше немножко попотеть над написанием конспекта, чем играть в её игру. И теперь каждый нервничает, пытается держать рот на замке, чтобы не заикнуться, чтобы даже лишнего вздоха не было, которое тоже, наверное, может дать ей сигнал. Каждый старается выглядеть максимально отдохнувшим и готовым к учебе. Каждый знает о ловушке. — Ах, я так устааал, — ну, почти каждый. — Идиот, — Чонгук бьётся рукою в лоб, а затем и на весь класс распространяется волна фэйспалмов.       Всего-лишь несколько слов того сони, что лениво потягивался на заднем ряду, заставили одноклассников его возненавидеть, а учительницу — обрадоваться и просто прыгать от счастья. — Ох! Ты прав! Вы все сегодня устали. У меня есть кое-что, что вас развеселит. Иии, — машет пальцем, — не смейте даже отказываться. А то незачет поставлю, задам много трудоемкой домашней работы, а на особо упёртых, — посмотрела на Чонгука, — пожалуюсь. Скажу, что не прислушивается к замечаниям учителя и хулиганит. Кроме того, если хоть один скажет, что не хочет играть, тогда пусть знает: я его запомню. Мы с ним можем ещё встретиться на экзамене.       Кажется, один миг, и на столе уже лежит несколько шоколадных палочек. Женщина задорно хлопает в ладоши, словно ребенок, будучи в предвкушении ошеломляющего зрелища.       Затем все становятся в круг. И она выбирает пару.       Первыми ей приглядываются Чон Чонгук и Ким Тэхён.       Тэхён краснеет. Смотрит на Юнджи, будто надеясь, что возлюбленная его спасёт. Но та лишь сцепила губы и слегка приподняла брови, в своем старом добром стиле «смирись с этим, чувак». Тогда он, еле оторвавшись со стульчика, медленно направляется к Госпоже О.       Гук тоже не рад, мягко говоря. В его выражении лица практически можно прочитать все маты мира. А руки так и чешутся, чтобы ударить по какой-то деревянной поверхности. Но нельзя. Ведь разгневать учительницу довольно просто. А какой ад она может устроить, пока не известно. Поэтому придётся немного потерпеть.       Момент, и оба ученика становятся друг напротив друга, держа устами кончик шоколадной палочки.       «Пеперо палочки». Суть даной игры: двое берутся ртами за палочку с двух сторон, стачивают её. Победа достается тому, у кого останется наименьшая часть. Как уже можно догадаться, поцелуя в этом случае очень трудно избежать       В общем, что тут говорить, ребята конкретно попали. Кусочек за кусочком. Всё ближе. Тэ крепко зажмуривает глаза, свято надеясь, что его первый поцелуй в уста не случиться с парнем. Второй, по той же причине, скалит зубы и, в отличии от первого, держит глаза широко открытыми. Хотя подобное зрелище вовсе не приносит ему удовольствия. Он в не меньшем ужасе, чем Тэхён.       Признать надо, одноклассники тоже в немалом шоке. И им отчасти даже немного жаль. Естественно, это вовсе не мешает им шутить и смеяться, крестить парней новой парочкой класса. Но всё же никто не мечтает оказаться на их месте. Разумеется, Чонгук и Тэ уж наверняка об этом не грезили. Более того, такое могло присниться им только в страшных снах. Они до последнего думали, что позовут кого-то из задних рядов, каких-то двоешников. Да кого-либо! Гук повторял про себя, чтобы вызвали Тэхёна вместо него. А тот, как можно уже догадаться, делал то же самое, только наоборот — в сторону Чонгука. Они просто мысленно перекладывали друг на друга ответственность, по типу „ только не я, пусть будет он». В итоге позвали обоих. Да ещё и первыми. Мда, весело.       Беспокойство переполняло почти всех. Разве что Госпожа О, увлекаясь созерцанием того, как расстояние между ребятами всё уменьшается, радостно потирала ручонки. Джиён, скорее всего, тоже шокирована была и даже слегка напугана. А вот Юнги… Его, в принципе, мало это волновало. Он склонил голову, пряча лицо за черными волосами, и отдавался мыслям. Разумеется, о своей грёбанной девахе.       Ещё момент, и наступает пора выбрать очередную парочку. К счастью, для ребят, игра не заканчивается гейским поцелуем (хотя всё же немного зацепились губами, так что…). И они оба чуть ли не падают на свои места, стараясь немного успокоиться и отойти от происходящего. — Итак, кого бы ещё позвать? Хм? — О Сон Ха прикасается указательным пальцем к устам, а затем внимательно смотрит на класс, — О! У нас тут две девочки? Это что-то новенькое.       Слова эти заставили Юнги проснуться. Да что там! Просто офигеть! Да так, что он чуть ли не встал от неожиданности. Узенькие, почти сомкнутые, до этой поры глаза, вмиг стали похожими на две больших орбиты. Кто бы мог подумать? Ещё неделю назад он чувствовал, как разбивается на мелкие осколки, как умирает. Ещё неделю назад была потеряна всякая надежда. А тут что? Оказывается ему вот так дается возможность, чтобы Джиён хоть немного побыла его. Пусть даже на доли секунды. Но всё же.        Он не верил своим ушам.       Учительница заметила его беспокойство. — Как тебя зовут? — М... — сглотнул слюну, — Мин Юнджи… — Мин Юнджи? Какое красивое имя, — улыбнулась. — Мин Юнджи, будешь добра? Сыграешь с подругой?       Джиён сидела напротив. Её глаза столь большие, столь удивленные, столь непонимающие. Руками нервно хваталась она за Джина. Она-то тоже, как и Юнги, не верила. Что уж там. Даже подумать не могла. То чего она так боялась, то от чего так хотела убежать. На это она вдруг становится обречённой. В принципе, они оба обреченны… всего-лишь одной шоколадной палочкой.       Вот уже стоят рядом, а в зубах — кончик. Хотя, признать надо, еле держатся на ногах. Словно те листья с высоких деревьев, что уже оторвались, но пока не упали на землю, а ещё кружатся в медленном танце, в пространстве где ничего неважно. Ни крик, ни взгляд, ни восхищение, ни смех, ни вздох, ни шепот, ни молчание, ни люди, ни места, ни радость, ни ревность. Всё это становится неважным. Только здесь и сейчас.       Кусочек за кусочком. Всё ближе. Вкус растаявшего шоколада будто невзначай предупреждает о том, что вскоре будет что-то намного слаще и, в тоже время, намного опаснее для них.       Но кого это волнует? Учительница с чрезвычайной, слегка маниакальной заинтересованностью и восхищением наблюдает, пускает слюнки, мысленно восхваляет их. Практически за них болеет. Как ни странно, но парочка это и вправду ей приглянулась. Видела она в ней нечто необычное, что-то притягивающее к себе с огромной, но одновременно не совсем ещё понятной силой. Ей нравилось это безумно. Настолько сильно, что, кажись, успела даже сравнить со всеми юри-парочками, которые только могли существовать в мире аниме и манхв, в том числе, естественно, к Имир и Хистории с «Атаки титанов». Ведь тут-то тоже было некое слияние противоположностей. Убийственная смесь льда и пламени, детской живости, интереса и почти полнейшего отчуждения, некой таинственности. Смесь эта казалась столь эстетичной, столь манящей.       Стоит признать, даже ребята затихли. Уже не так сильно смеялись и шутили, как это было в случае Гука и Тэ. Теперь-то они с замиранием сердца следили за тем, что происходит, невольно проникаясь интересом. В тоже время, многие желали оказаться на месте Джиён. Некоторые случайно облизывали губы, будто глядя на какую-то вкусняшку. Это отчасти даже слегка заводило их. И, тем не менее, они прекрасно чувствовали ту бешеную химию, которая появилась между обоими. Просто невыносимо сильная химия. Словно удар двух метеоритов, слияние двух вселенных. Каждый ощущал это, даже Джин. Поэтому он-то тихо успокаивал себя, что не стоит ничего лишнего надумывать, уперто твердил, что нет ничего глупее, чем ревновать девушку к собственной подруге. Однако, как бы он сильно не старался, смутные сомнения покинуть его не могли.       А Юнги и Джиён? Им-то тоже страшно и даже в большей степени. Они оба, в принципе, хотели этого, но боялись. В нём боролась чистая, можно также сказать, платоническая любовь к девушке, понимание того, что она не его, она — табу, вместе со зверским желанием… принадлежать ей. Полностью. Здесь и сейчас. Вопреки всему миру и даже если это продлится лишь один короткий миг. Нечто подобное окутывало и девчонку. Она-то тоже считала Юнги своим неким табу, тоже пыталась убежать от своих чувств, от самой себя, но ничего не могла поделать с той безумной тяге к нему. Забавно, кажется порою, что между вами уже расставлены границы. Вы может и думаете об этом, но представить не можете, что это может случиться. Здесь и сейчас. Но вы не подозреваете. Мало того, вы даже успеваете спокойно выдохнуть, думая, что подобная ситуация, в принципе, маловероятна. До поры, пока не появляется одна глупая шоколадная палочка.       Расстояние уменьшается. Остаётся почти ничего, чтобы почувствовать всю ту желанную мягкость, сладость губ. Однако и тут не всё просто. Слишком сумбурно, слишком неожиданно, слишком внезапно. Они хоть и безумно желают этого, но это их пугает. Это что-то на подобии яблока с Эдемового сада.       Так плохо, но так сладко.