Моя одноклассница

Ким Джиён

      Внезапно оборвалась лента кассеты. Утихла песня, которая должна была ещё долго играть.       Так же прекратились мои отношения с Джином. Столь странно, до жути неожиданно. Меня буквально поглотило смятение. Я стояла остолбеневшая, как дура, с этим телефоном. И не знала… Кто виноват? Какая причина? Не понимала, что делать дальше. Это был конец. Не только отношений, но и того, что так тщательно планировалось. С меня как-будто сняли скорлупу, в которой было удобно и довольно-таки спокойно. Скорлупа называлась «У меня есть парень». И являлась хорошим прикрытием, идеальной помощницей в том, чтобы не…       Только обернулась, как он обнял меня. Так сильно, так крепко, как никогда раньше… А вообще-то даже не припомню, чтобы Юн когда-либо меня обнимал. Он мог взять за руку, слегка погладить по голове, клепать по плечу и тд. . Но обнять? Так, по собственной инициативе? Никогда! Обычно это я была инициатором (естественно, до того, как узнала правду). К слову, особенно любила вот так нежданно, со спины, обхватить его руками и ощущать, как по всему его телу пробегает табун мурашек и он такой чуточку зашуганный, словно маленький кролик. Тогда это казалось довольно милым и забавным. Однако теперь-то, стоя на его месте, я с радостью отказывалась от этого дурацкого мнения. Мило-не мило, но уж точно не забавно, когда всё в тебе переворачивается вверх дном, когда тебе трудно дышать из-за столь безумно сильного волнения.       Но, кроме него, было в тех объятиях что-то неимоверно приятное. Какое-то тепло, уют. Не пойми откуда взявшееся, ощущение дома. И речь не о крепости. Дело в самом состоянии. В том, что именно здесь безопасно, что именно здесь есть твоя защита. Тут тебя будут безмерно любить и оберегать. Ты наконец сможешь забыть о проблемах. Сбросишь с себя всякую тяжесть. Тут никто не обидит. Никто не ранит. И никакие беды да невзгоды не прикоснуться к тебе. Ведь ничего не грозит тому, кто находится в этих объятиях.       Это восхитительно… Даже чересчур.       Всего-лишь один миг, и слёзы текут ручьём. Я рыдаю, прижавшись носом к его плечу. Горько так, как маленькая девочка. Развалена стена, которую я построила ради этого глупого мальчишки. Точнее не развалена, но вот-вот упадёт, как только отдамся своим соблазнам. Лишь бы не сорваться! Лишь бы не потерять контроль и не впиться в эти бархатные уста, что так и манят к себе! Ещё и тот упоительный аромат его кожи…       Айщ! Как же это сводит с ума. Надо продержаться. Ещё немножко.

Мин Юнги

       Заметить ужас в её глазах — что ещё может быть хуже? Честно говоря, даже я был ошарашен. И как бы странно не звучало, совсем не знал, что так получится. Совсем. Тут не было никакого моего тайного хода, ни других махинаций. Ничего, что могло бы заставить того говнюка Джина поступить, даже не то чтобы именно так, а именно в это время, в этот конкретный день.       Безусловно, я разрабатывал кое-какой план. Ненавидел (и ненавижу) подонка всем сердцем. А руки так и чесались, дабы поскорее отомстить. Но кое-что меня сдерживало. И дело не только в моём, возможно, чрезмерном перфекционизме, как таковом. Сейчас объясню.       Не секрет, что я всячески старался понять логику действий Джиён. Кого и почему она так упорно защищает, да ещё и от лучшей подруги, от той, которой доверяла сокровенные тайны, которую с блеском в глазах называла «Онни». И так, однажды, в моей голове возникло подозрение:       А что, если расставание с тем ублюдком вовсе не принесёт ей облегчения? Не придаст чувства свободы, а лишь наоборот — заставит страдать ещё больше. Хоть это бред, учитывая, как он поступил с ней. Но что если… Чёрт подери! Существует же больная любовь! Когда никакое, даже самое мерзкое отношение, не вправе оттолкнуть тебя от любимого человека. Он может вести себя, как последний кретин, унижать, издеваться, но ты всё-равно продолжишь его обожать.       В такой любви, естественно, ничего хорошего нет. От неё необходимо избавляться. Вот только не резко, а тихо и осторожно. Кусочек за кусочком. Пока не исчезнет вовсе.       Здесь, в свою очередь, видимо, была и моя любовная причуда. Мной овладевал страх совершить ошибку и ранить Джиён. Настолько я этого боялся, что казалось будто попал в замкнутый круг. Надо ли её разлучать с Джином, или всё же не стоит? Несомненно надо. Разлучать быстро или медленно? Первый вариант — болезненно, если она вправду его любит. Я выбрал второй, но… Айщ! Какие гарантии, что пока буду осторожничать, этот идиот не обидит Джиён ещё много раз?       Таким способом возвращаемся к первому вопросу. И так бесконечно. Покуда любой выбор может оказаться неудачным. И вроде бы понимаешь, как будет лучше, что даже если это принесёт девчонке немного страданий, то, в конечном итоге, всё пройдёт и ей станет лучше. В принципе, логично. Однако ты и так продолжаешь бояться. Чувствуешь: её боль — твоя боль.       Но теперь уже не надо думать об этом. Вопрос «разлучать или нет» решился сам, без моей помощи. Жаль однако, мои опасения оказались верными. Деваха всё же любила того негодяя. Слёзы её тому подтверждение.       Мне больно. Ведь больно ей. И не потому, что ей больно из-за Джина (мол завидую ему). А потому что ей больно.       Ну, по крайней мере, один загон остался в прошлом. Вместо него придут тысячи других. И пока они ещё не появились, нужно справиться с дельцем по важнее.       Успокоить Джиён.

***

      Никогда не знаешь, как такие моменты, на подобии расставания, влияют на человека. По этой причине, первые три дня, я ни на шаг не отходил от Джиён. После объятий: чашечка тёплого кофе, какая-то вкуснятина, подбадривания в стиле " какой же козлина этот Сокджин» и много, очень много других утешающих слов. Я готов был кричать, что она самая красивая, самая милая, самая сверх-офигенная девушка, о которой только можно мечтать. Ах да! Погодите! Собственно, это я и делал. Я делал всё, чтобы она почувствовала хоть какую-то поддержку и осознала, что в мире есть ещё много людей, которые действительно нуждаются в ней и ценят её. А даже если это не так, даже если вокруг одни лишь враги, просто обязана зарубить себе на носу, что она шикарная и, в принципе, не годиться такой красотке тратить время на каких-то придурков, а уж тем более — плакать из-за них.       Кстати, невольно припомнилось то время, когда я пытался внедриться к ней в доверие. Тогда это было частью плана. Однако сейчас, кажется, я сблизился с девчонкой гораздо сильнее. И при этом, как ни странно, моё поведение было полностью дитём спонтанности. В нём не было фальши, не было чётко распределённых шагов. Оно было настолько реальным, настолько аутентичным, что порою я и сам не мог понять: когда забываюсь и переступаю ту, очевидно, весьма тонкую грань, между Юнджи и Юнги. Эти личности буквально переливались друг в друге!       Я стал более надоедливым и навязчивым. Караулил-доставал Джиён даже тогда, когда она ходила в туалет. Поскольку переживал, чтобы не она не сделала с собой ничего непоправимого. Лишь бы ей, глупенькой, не пришло в голову утопиться или потянуться к лезвию.       Как-то раз: — Джи, ты там долго ещё? — Подожди. Дай мне одну минуту.       Но минута прошла, а она не вышла. Я хорошенько занервничал, мягко говоря. — Джиён, пора уже. Выходи, Джиён! Выходи оттуда! — девчонка не откликается.       Не дождавшись и трёх секунд, врываюсь. Она испуганно смотрит на меня. Скукожилась, сидя на унитазе. В руках её лезвия нет, значит всё в порядке. Значит я опять прижму её к себе. — Как же ты меня напугала. Муа! — чмокнул в макушку, а затем взъерошил волосы. — Не делай так больше, пожалуйста. — Эм… ладно. Хотя без понятия, о чём ты,  — ответила, глядя как-будто на сумасшедшего. — Только можно я это? — Джиён немножко скривилась и вырвала кусок туалетной бумаги, как бы ожидая, что я пойму намёк. — Конечно, — но паранойя сделала своё, и я мгновенно выдернул тот белый клаптик с рук девчушки. — Ой! Подожди! Тут ничего нет? Края не слишком острые? — Нет, онни. Это обычная туалетная бумага. — говорила монотонно, но, при этом, слегка хихикая, будто старалась уже которой раз что-нибудь объяснить бестолковому ребёнку. — Тогда окей. Держи.        Спустя пару секунд: — Онни, как-бы…это… Я рада твоему присутствию. Но в этот момент, оно чуточку напрягает. Ты не могла хотя бы отвернуться? Знаешь, неудобно как-то.       Смею предположить, ситуация, со стороны, выглядит весьма комично (даже для меня, если судить с перспективы времени). Однако тогда мне было не до смеха. Да что тут много говорить? Я даже не обратил внимания на её трусы! Так сильно был обеспокоен.       Такие дела вот.       Благо, тем не менее, старания окупились. Грусть её постепенно, но удивительно быстро уходила. А на третий день: — Ты права, онни. Джин — это просто конченный придурок. Айщ! Ненавижу. И чего я так из-за него плакала? Пфф! Да что я вообще в нём нашла? — Наконец-то моя девочка поняла, — я ласково обнял её щёки. — А как же? Спасибо, что поддержала вовремя. Теперь всё хорошо.       Она улыбалась. Так светло и радостно, что у меня не возникло сомнений, по поводу её слов.

Понедельник

      Сокджина в школе не было. Опять-таки очередная странность. Будь я на месте читателя, наверняка бы подумал так: хитрый Юнги переломал ему все косточки, заставляя расстаться с Джиён. Но, верьте-не верьте, ничего такого не было. Или это некая сила мысли? Тьфу! Видел парочку навязчивых реклам по типу «Научись исполнять свои желания с помощью силы мыслей, прямо сейчас!». Помню, как-то нажал на подобную хрень, то ли случайно, то ли из-за наивного интереса. Затем прочитал, а точнее проплыл сквозь кучу водных строк, лишь изредка встречая имена не-пойми-кого. Далее можно было даже заполнить анкету. Но для этого, само собой, я оказался слишком ленив. Поэтому быстро прокрутил вниз. И там, в конце страницы, написано было конечно же: " отправьте смс». Ну раз уж смс. То наверняка не бесплатно. И вряд ли в фигне этой есть какая-то магия. Скорее всего, её создатели просто хотят обогатиться. Одним словом, лохотрон очевиднее некуда. Понятное дело, страницу надо закрыть.        А теперь? Неужели я, сам того не зная, открыл в себе способность, о которой там говорилось? Значит ли это, что и мне пора писать похожие книжки и зарабатывать на них миллионы? Рано ещё! По крайней мере, потому, что слёзы Джиён никак не входили в список моих желаний. Я надумывал сюжет гораздо лучший и более превосходный. Такой, в котором она уж точно не будет страдать.

***

— Ким Сокджин! — в классе раздался голос учителя. — Отсутствует. Третий день уже. — Заболел что ли?       Этого никто не знал. Все только переглядывались между собой и разводили руками. — Эй, Джиён, — отозвался Чон, сидящий позади, — ты разве не в курсе, что с Джином? — Нет… — чёрт, даже в такой короткой фразе, я слышал, как дрожит её голос. — Странно. Между вами что-то случилось? — Мы…       Я перебил её. — Слушай, Чон Чонгук, перестань задавать глупые вопросы. Твоего носа сюда, в дела личные, никто не приглашал.       К счастью, заткнулся.       Однако, после окончания урока, я почувствовал лёгкое покалывание в затылке. Встряхнул головой, обернулся назад.       Там этот надоедливый мальчишка ехидно улыбался. А затем внезапно приблизился ко мне. — Неплохо ты придумала, — шепчет он, — Это часть твоего плана, да? — О чём ты вообще? — Так я и знал. Ты ещё та сучка. Внесла уже Джина в свой список? Охомутала  парня, и теперь прикидываешься хорошей подружкой. — А что-то более связное и логичное нельзя придумать? Не неси чушь. — Чушь не чушь. Но ещё на прошлой неделе, Джин так боготворил Джиён. Странно, если расставание было исключительно его инициативой. Джиён тоже не жаловалась, а теперь грустная ходит. Так что тоже не вариант. Может ты тогда знаешь? — Отвали уже, — свернул губы в трубочку. — Я не знаю. Мне наплевать. — Тогда я у неё спрошу, — пожал плечами. — Даже не смей. — Хорошо, — парень прищурился, как-будто только что решился на  огромную сделку, — В том, что надо, я уже убедился — этого вполне достаточно. Ты избавляешь парней от рассудка. Безусловно, Сокджин попался на твою удочку. Но я не попадусь, Мин Юнджи.       Слова его маленько настораживали. Как бы не получилось так, что он знает о моей тайне, — всплыло в моих мыслях. — Тьфу! Да нет! Это же Чонгук и его нагибаторские наклонности. Небось опять хотел похвастаться и показать, какой он тут мега крутой.        Ах! Если бы этот чувак только знал, что и меня в не меньшей степени интересовало, то, куда подевался Сокджин. И ещё сильнее его отсутствие выводило из себя.       Через край бесила неизвестность, недосказанность. Во мне была довольно-таки сильная жажда узнать, что и какого чёрта нашло на этого придурка. Парень ведь, несмотря на мою угрозу, продолжал крутиться возле Джиён, баловать. Многое указывало на то, что он не намерен отказываться от неё.       Да буквально день перед расставанием обнимались на лавочке и, словно птички, чирикали ласковые слова друг другу!       Ради того, чтобы на следующий день позвонить и сказать «Нам надо расстаться»?       В этом нет логики. Тут попахивает грубостью и беспардонностью. Простите, но давать человеку мнимую надежду, обещать чуть-ли не «горы золотые», а затем резко, без какой-либо причины, растоптать его чувства — разве это не слишком?       И конечно же, я слишком много требую. Слишком много выёбываюсь. Мечтал, чтобы они разошлись? Получил! Но что тут поделать? Мне всего-то хотелось более нормального, человеческого отношения к Джиён. Покуда никакая из моих или чужих прихотей не может быть важнее того, что она чувствует. Если кто-то ведёт себя с ней, как последний козёл, заставляет её чувствовать себя униженной, то, в каком бы он не был положении и какая бы не была мне выгода с его действий, я буду ненавидеть его. Просто потому, что не выношу, когда любимому человеку делают больно.       Естественно, я не только напрягался из-за поведения того айдольского петуха. Мне действительно хотелось знать причину. Хотя бы для того, чтобы окончательно расставить все точки над i.       Лишь бы в этом не крылся какой-то подвох…       Остаётся ждать его возвращения. И может тогда все тайны и ребусы будут разгаданы. Мало того, что насрать успел. Так ещё смылся куда-то, как ёжик в тумане… Негодник.

Пятница

— Ким Сокджин? — Есть!       Неужто не ослышался? Оборачиваюсь. Кого я вижу! Тот обалдуй сидит за партой, как ни в чём не бывало. Кажется тихим, словно мышь. Может и хорошо, что я не сразу его увидел. Хотя здесь лучше сказать «повезло». Ему по-крупному повезло. Ведь пока его не было, моя ненависть и гнев к нему успели набрать оборотов. Правда, думал: отвыкну и позабуду. А нет! Рожа его по-прежнему вызывает отвращение.       Чёрт! Джиён тоже обернулась. И вновь, на лице её, тоска, снова беспокойство, страх. Будто кто-то нагло сорвал швы, с ещё незатянувшейся раны. Будто сейчас её вот-вот бросят в бездну. Ту, где нет ничего, кроме мучительных переживаний, боли и бесконечного падения. Откуда никто не сможет её вытащить.       Я нежно и, в то же время, достаточно крепко схватил её за руку. «Я рядом, — говорил мой взгляд. — Ты не упадёшь.» А она, в свою очередь, удивилась так, словно её реально только-что спасли перед падением.       Затем выдохнула. Вполне возможно, с облегчением. Однако, сплошь от первой до последней минуты урока, я замечал, как дрожат её пальцы. Ещё и та чрезмерная сосредоточенность. Девчонка не отрывала взгляда от тетради. Как-будто снова начала бояться той грёбанной бездны и пробовала быстро зацепиться за что-нибудь, совсем забыв, что я её держу. — Всё нормально? — Угу…       Но это не так.       Прозвенел школьный звонок.       Я ещё раз обернулся. " Уж лучше бы эта скотина не появлялась» — подумал, глядя на Джина. В этот же момент, вокруг него сплотилась небольшая кучка. Все спрашивали, где так долго пропадал их хён. Твердили, как сильно волновались. Айщ! Точь в точь, как те его заядлые фанючки. Гнутся перед ним, потакают. Видно, считают авторитетом. Когда он, в самом деле, не лучше обычной букашки. Мало того, что человеком фиговым оказался, так ещё и трусом, который расстаётся через телефонный разговор. Но что ещё ожидать от лицемера?        И опять повернулся к Джи. Видеть то, как она нервничает, опустив голову вниз и боясь сделать хоть одно движение — дело не из приятных.       Вдруг в разговоре прозвучало её имя.       Может послышалось, а может и нет. Однако этого вполне хватило, чтобы сорваться и влепить тому подонку Джину смачную пощечину. Да такую, которая заставит его потерять равновесие и свалиться на парту.       Несомненно, это шокировало всех. Видимо, никто даже не подозревал, что у милой девушки может быть такая сила удара. — Это тебе за Джиён, — сказал я в весьма холодном тоне. — Ты ведёшь себя, как последний кретин. Если посмеешь ляпнуть хоть слово, по её поводу, как-то оклеветать, то я тебе и не такое устрою. Понял? — Понял… — Отлично, — двусмысленно усмехнулся, а затем случайно обнаружил под рукой бутылку воды, открыл и выпрыснул ему на лицо. — Удачи, козёл. От того меня переполняло огромное чувство удовлетворённости. Тешили все эти обескураженные лица. В особенности, недоумённое ебло Ким Сокджина. Ведь разве не прекрасна такая месть? Пусть даже она и маленькая. Однако я гордился тем, что хоть так поставил этого пиздюка на место и, в какой-то степени, смог отомстить за дорогого человека.       Но стоило мне лишь посмотреть назад… как уже не было чему радоваться.       Джиён. Её растерянный, испуганный взгляд. Он-то опустил меня с небес на землю. Он-то заставил меня понять. Он-то заставил вспомнить: ничем же я не лучше Джина. Такое же лживое, наглое дерьмо. Ха! Меня разрывает от ярости из-за того, что он обидел её? А я-то? Сколько раз я огорчал её, обижал, хотя бы в самом начале, когда старался избавиться от неё? Не переходил ли границы своим стёбом и сарказмом?       Да. Не в этом дело. Эти минусы просто цветочки, по сравнению с главным — обманом. Враньём, которое длится без конца. Скрываешь настоящее имя, личность, пол. Говоришь о дружбе, когда хочешь говорить о любви. Называешь себя онни, а её — младшей сестрёнкой, невзирая на то, что твои чувства совсем другие. И на каждом шагу, каждую секунду разыгрываешь этот дурацкий спектакль. А сказать, что он закончен — страшно почему-то. Ты просто боишься потерять её. Не повезло — говорила одна часть моей души. Если не попытаешься, ты глупый неудачник  — сказала вторая.       Вообще-то мысль, чтобы раскрыться ей, была у меня и раньше. Частично она была всегда, начиная с того дня, как я влюбился в неё. Но эту мысль я хоронил в себе, пока она встречалась с Джином, считая, что Правда эта ей уже не нужна. И всё же, в глубине души я верил. В моей голове маячила концепция: если она расстанется с тем идиотом, я сразу же во всём признаюсь.       Однако, как видите, всё получилось немного иначе. Может потому, что хоть я и надеялся на конец их отношений, но, вплоть до самого конца (даже когда я был более, чем уверен), это почему-то казалось мне каким-то далёким, недосягаемым, будто должно пройти тысячи лет прежде, чем это случиться.       Наверное, поэтому новость о расставании настигла меня врасплох. Первые дня три, вовсе позабыл о концепции, стараясь как-то успокоить Джиён, утешить. Только потом пришёл в себя, вспомнил о надуманном… И осознал, что неготов.       Сначала мой разум выдавал всякого типа блокировки. Было подумал также:       А может не надо? Дождусь пока год закончится, а там всё как-то само всплывёт наружу.       И потом:       Однако, не будет ли слишком поздно? Не нанесёт ли ещё больше вреда, не ранит ли ещё сильнее, чем если бы я признался обо всём сейчас? Хотя… какая гарантия, что и «сейчас» это не слишком «поздно»?       Как же всё запутано…       Рассказать ей правду, показать настоящего себя — как-никак, весомое доказательство того, насколько сильно она важна для меня.       К счастью, в итоге, ко мне пришла идея: если не знаю, как взяться за дело, то остаётся подготовиться к нему заранее.       Репетиция! Проще простого! Стоишь напротив зеркала, представляешь ситуацию, ищешь наиболее подходящие выражения. В принципе, всё.        И опять ошибка! Сколько не пробовал, каждый раз это напоминало бессмысленную клоунаду. Так тупо и нелепо.       Тогда до меня окончательно дошло, что признаться в чём-то — это не всегда самая лёгкая вещь на свете. Точнее, признаться — не проблема. Проблема — сделать это так, чтобы не травмировать близкого человека и самому не остаться неправильно понятым.       Пусть будет аналогия.       Джиён — девушка, которая стоит возле мишени. Мои слова и даже выбор, стоит ли их произносить — стрелы… нет… ножи — ними я должен попасть в цель. При этом, риск провала очень высокий. Всего-то одна маленькая ошибка способна убить девчонку.       Кроме этого, есть ещё загвоздка. Цели ведь не видно! Ты не знаешь, куда стрелять…       Пока-что — вверял я себя, смотря на опечаленную Джиён. И вот тут, через мгновение, на её личике начала прорисовываться небольшая, но добрая улыбка. Казалось, она гордиться моим поступком, а по её устам, можно было даже прочитать тихое «спасибо».       Это успокаивало.

***

      Уроки закончились. Мы уже направились к выходу, но внезапно кто-то положил руку на моё плечо. — Юнджи, останься, пожалуйста, — слышится голос Чимина. — Надо поговорить. Это касается твоего поведения.       Я слегка дернул бровью. — А что с ним не так? Думаю, оно великолепно. Вот и всё, — ухмыльнулся. — Теперь нам не о чём говорить.       Однако тут мальчишка перегородил мне дорогу. — Если не останешься, будешь иметь дело с директором.        Айщ! Хитрая задница. Помню, у него вроде есть какие-то связи. Может оказаться, что он вовсе не шутил. Лучше не рисковать. Не хватало ещё кабинета директора. Уж нужны мне проблемы такого ранга. Поскольку тогда моя тайна может быстро раскрыться. И чтобы Джиён узнала о ней таким способом? Нет! Это слишком глупо! — Хорошо, — еле сдержался, чтобы не фыркнуть. — Но Джиён тоже пусть останется. — Нельзя. Если хочет, пусть за дверью подождёт тебя.        Девушка одобрительно кивнула. — Думаю, он прав, онни. Мне лучше выйти. К тому же, наверное, у всех нас много дел. Так что, не стоит тянуть время. Юнджи, в любом случае, ты молодец. И обязательно поставишь на место этого круглопопого… — тут она закашлялась от неловкости, — Файтин!       Честно говоря, я сожалел, что Джиён не осталась. Даже не дождалась моего ответа. Хотя, стоит признать, то, как она назвала старосту — весьма зачетно. И у кого же эта чертовка научилась так выражаться? Хммм… не знаю, не знаю. А реакция Чимина? То, как парень, с серьёзными намерениями, вмиг превратился в недоумевающего мальчика, с огромными глазищами?       Да и в словах её была доля правды. Иногда дорога, ведущая через обычное послушание, может оказаться самой короткой и подходящей. Так зачем усложнять?       Поэтому мне ничего не оставалось, как усесться за парту. — Ну и? Зачем ты меня задержал, староста? — Это… больше не делай так. — Что именно? — Ты хоть и девушка, но драться — некрасиво… — Ох, дурацкие стереотипы, — зевнул я, перебивая. — Неужто девушкам можно только мило улыбаться? — Нет-нет. Я не это имел ввиду. В смысле… то есть… в школе вообще не приемлемо такое поведение. Это касается абсолютно всех, кто находится в этом здании. — Ммм… Но мне кажется, что вот хотя бы фанючки Джина позволяют себе слишком многое. Было разок, они нас с Джиён чуть ли не разорвали, пока этот наш айдолик не появился. — Мне очень жаль. Видимо старосты в их классах чересчур мягкие, или же просто закрывают на это глаза. — Хочешь сказать, ты лучше? — я засмеялся.        Очередная неудачная попытка выглядеть более значимо, да, Пак Чимин? Молчание — это всё, на что ты способен? Чем сильнее пытался удержать решительность, тем быстрее она испарялась. На секунду я даже задумался: как его вообще могли избрать старостой? Ведь человек, с такой должностью, обязан соответствовать, если не писанным, то всё же существующим критериям. В нём-то должна быть хоть какая-то непоколебимость, твёрдость, внутренний стержень. Да, ему не надо быть грубияном, дебоширом (и лучше не стоит). Главное, чтобы он мог постоять за себя, а также умел и не боялся ставить непослушных на место. Покуда иначе, в худшем случае, уважения к нему будет не больше, чем к тряпке, для мытья полов. И всякий, кто пожелает, сможет не только ослушаться, но и будет не против, унизить его.       Ладно-ладно. Чимин не настолько слабак. Хотя, заметьте, по смелости и оторванности уступает Чонгуку. Тем не менее, когда появлялась необходимость — конфликт нарастал до критической точки, или было какое-то другое особое событие — он брал всю волю в кулак, и бил ним по столе*. Тогда лишь бы кто-нибудь посмел пискнуть… Лучше, в общем не нарываться.       Но опять-таки, нельзя сказать, что ему присущий образ тихого мальчика, который время от времени показывает свой характер. За этим крылось нечто большее. Даже не двойственность, а какая-то тройственность.       То он неженка, которая прячется за спиной Чона. То он ходячий образец идеального руководителя. То он наоборот — ещё тот грёбанный нарушитель, умеющий, правда, не переступать опасную черту (но это отчасти само собой получается, если удачно воспользоваться своим положением).       К слову, такой стиль поведения не так уж и просто объяснить. Я, конечно, говорил о ситуациях крайней необходимости. Только вот, в остальных случаях, его реакция была, так сказать, достаточно рандомной. Правда, наверное, такое мнение сложилось у меня потому, что я как-бы особо никогда не интересовался этим пиздюком. Скрытой тайной оставалось то: были ли его все поступки всего-лишь особенностью характера, или за ними стояла какая-то хитрость.       За то прекрасно была известна его слабость — Мин Юнджи. Что перед её обаянием он не может устоять.       И знаете, мне это безумно нравилось. Чувствовался некий азарт. Словно это обычная игра. Просто так. Чтобы расслабиться. Игра, в которой главная задача — поменяться ролями с противником, но как-бы не выходя из своей.       Где жертва становится хищником. А тому, якобы настоящему хищнику, хоть и не совсем открыто, однако всё же приходится преклонятся перед ней. Это прекрасно видно. Язык тела сам себя выдаёт. Вот я медленно кладу ногу на ногу, слегка, как бы не нарочно, прикусываю губы — Пак, скорее всего сам того не замечая, начинает расстёгивать верхнюю пуговицу. Дыхание учащается. До этого он, наверное, что-то говорил, но оборвался на полуслове. Теперь он мягкий. Словно пушинка, которую тянет ко мне. Уже даже и не верится, что он вообще помнит, для чего меня позвал. Что в его голове сейчас?       Те смелые заявления, глупые шуточки в мою строну в сторону Мин Юнджи, которыми он так радостно делился в кругу своих приятелей. Или кадык его так тревожно бегает из-за той пикантной ночи? Точно! Кажется, именно с того момента у него начались все эти метания. Теперь этот круглопопый, судя по всему, отчаянно пытается вернуть прежнее достоинство, то ли возвысится в моих глазах, то ли поставить меня на место. Тем не менее, он-то отлично знает и понимает: Юнджи ему не по зубам. Какой ведь толк с его сплетнической болтовни, если он не в силах противостоять её чарам и шарму, что бьётся через край? Если он еле складывает буквы в слова. Ладно, тут я переборщил знатно, признаюсь. Но голос его-то дрожит. Почти как у первоклассника, на своём первом выступлении. Только ещё похлеще.       И что этот говнюк сейчас чувствует? Страх? Возбуждение? Или одно и другое?       Без понятия, однако, по крайней мере, в тот момент, его замешательство приносило огромное удовольствие. Чудесное развлечение всё-таки. Каждый жест — будь это небольшая улыбка или лёгкое встряхивание волосами — я использовал, дабы чуточку (или не чуточку) подразнить и постебать Чимина. Деликатно так, совсем не перебарщивая. Ведь хороший игрок не кликает слишком агрессивно, зная, что из-за этого его персонаж может потерять одну из «жизней».       Кстати, тешил меня не только сам процесс этой забавы, как таковой. Но также то, что она, в некой мере, давала мне. А давала она чувство ностальгии. Прям-таки наполняла ним. На какое-то время, я забыл обо всех тревогах, проблемах, даже тех (не буду врать), связанных с Джиён. Как-будто вернулся в ту пору, когда ничего меня не волновало. И я только наслаждался ролью шаловливой Юнджи, беззаботно мучая нервы и терпение довольно похотливых ребят, которые, может иногда, хотели наброситься, подобно собакам. Однако каждый раз: то цепи удерживали, то они послушно исполняли приказы (ещё бы не исполнять приказов своей хозяйки!)       Моя Юнджи — Королева. В ней-то есть красота, харизма, очарование. Всё, ради чего, эти придурки готовы бороться, чему поклоняться.       Беседа с Паком напомнила мне об этом.

***

      Безусловно, развлекаться, играя на нервишках старосты — довольно приятно. Но в стократ лучше — вернуться домой.       Какое же это счастье: наконец-то сбросить с себя рюкзак, наполненный тяжелыми книженциями. А потом довольно так разминать плечи. — Джиён, я дома! — автоматически вылетело с моих уст.       Честно говоря, ожидал увидеть девчонку на кухне. Однако там от неё только грязная миска, оставленная после завтрака…       Что-то это на неё не похоже.       И тут же улыбаюсь сам себе:       Наверное, забыла бедняжка. Сразу за уроки взялась. Гляну-ка в её комнату.       Какая-то детская радость во взгляде, приятная улыбка.       3, 2, 1…       Всё исчезает. Сначала ты чувствуешь лёгкое недоумение, которое уже через миг превращается в тревогу. А та с каждой секундой становится всё сильнее. Она-то подобна песку, что сыпется на несчастного, упавшего в яму, обрекая тем самым на верную смерть. От того тебя обливает холодным потом. Ты в ступоре. Весь деревянный с ног до головы. А сердце уже лежит в пятках. Джиён здесь нет.       Потом тебя вовсю поглощает столь угнетающее и невыносимое ощущение, будто пустота затаилась, практически, в каждом уголке квартиры. То же самое можно сказать про тишину. Ведь как же объяснить то, что даже дыхание в ней звучит слишком громко?       Джиён здесь нет.       Однако это не самое страшное.       Что-то подсказывало мне, что может быть ещё хуже. Поэтому я молнией рванул в ванную, мысленно коря себя за неосмотрительность.       » Чёрт подери! Не стоило позволять ей уходить тогда. Какого хрена и о чём вообще я так долго разговаривал с Чимином? Ещё и этот ублюдок Джин вернулся. ЧЁРТ! Как же я мог быть таким слепым? Почему расслабился? Почему потерял чутьё? Неужели с его возвращением к ней вернулась забытая, как я смел уже подумать, боль? И она решила совершить… Нет, Джиён! Только не это. Ты не могла этого сделать. Пожалуйста. Прошу, только не то.»       И надеясь, что мои подозрения окажутся неверными.       В ванной тоже никого. Отчасти это радовало. По крайней мере, лучше не видеть её, чем увидеть мёртвой. Хотя, будем честными, от того, что её здесь нет, легче не становится. Это ещё больше обезнадёживает, ещё больше пугает, ещё больше сбивает с толку, заставляет паниковать, вполне возможно, понапрасну.       Я выбежал с квартиры. — Хэй, Аджумма! Госпожа Пак! Куда Джиён подевалась? — Ой! Так ты не знаешь? — хохотнула, — Она же уезжает.       В мою грудь как-будто воткнули нож. Да что там! Проткнули всё тело. Даже живого места не оставили! — В смысле… уезжает? Ку…куда? — Как куда? Домой! Её родители ещё вчера перевели деньги на мой счёт.

***

      Что-то во мне дрогнуло. Разбилось со дзвоном. Разлетелось на мелкие осколки. Сердце стучит так бешено, отчаянно. Но я бегу. Бегу изо всех сил. Как можно быстрее. Не останавливаясь.       Плевать на прохожих. Плевать на светофоры. Плевать на машины.       Я бегу. Матерясь сквозь зубы, ругая себя за глупость и недалёкость, возмущаясь поступком Джиён.       Бегу, надеясь, что не опоздаю.       Я не хочу её терять. Никакой ценой.

Ким Джиён

      Тоскливо ли мне? Жалею ли я о своём решении? Возможно. Мне снова хочется плакать. Так сильно, что удивляет, как я вообще могу излучать спокойствие. Мне хочется остаться. Но любовь должна быть важнее эгоизма. Не так ли? Думаю, в этом случае, эгоизм — это значит остаться, довериться своим инстинктам, подвергая опасности близкого человека. Любовь же означает исчезнуть, ради его добра.       Успела. Смогла выдержать, хоть это было до жути тяжело. Юнджи, как на зло, становился только ближе, всё роднее, всё любимей… А я лишь переживала, чтобы это не привело к ужасным последствиям.       Успела взять себя в руки. Во время найти подходящую тактику. Додумалась позвонить родителям. И рассказать им придуманную сказку о тяжелой учёбе и о том, как сильно хочу вернуться в Пусан. Они, благо, согласились.       Успела забрать документы. На протяжении ночей, собрать чемодан.       Собственно, осталось дождаться поезда. Он будет с минуты на минуты. Вот! Я уже вижу! Он приближается! Открываются двери.       Прощай, Мин  Юнджи…       Но вдруг кто-то хватает меня. Оборачивает. Прижимает к себе. И… кажется, в тот миг, время остановилось. Застыли люди, что куда-то спешили. Прекратили свои маршруты поезда. А тот лепесток, что в воздухе кружил, так и не коснулся земли.       И всё вокруг потеряло значение. Всё неважно. Как-будто исчезло где-то в облаках.       На губах чувствуется вкус малины. Такой сладкий, немного приторный. На плечах ощущается тепло родных рук. И не верится…       Чёртов Мин, неужели?       Каких-то пять секунд напряжения. А затем я закрываю глаза. И хотя по щеке течёт слеза, хочется смеяться. От радости, от счастья, от неописуемой эйфории, которая переполняет меня так, что я забываю буквально обо всём, и лишь сильнее погружаюсь в эти чувства, ощущения…       В этот поцелуй.       Это подобно приятной, нежной мелодии, что играет на наших устах. Это словно танец двух бабочек, парящих над цветком любви. Словно весенний ветерок. Такой же лёгкий. И он же как вода, которую я могла бы пить вечно. Как воздух, жизненно необходим. Однако, в то же время, поцелуй этот, будто вино, пьянит. От него голова летит кругом (молчу о том, что мысли давно с неё вылетели). Искорки бегают по всему телу. Из-за него-то подкашиваются ноги, совсем как у марионетки.       Хотя… Пха! Разве так можно теперь говорить? Нити уже отрезаны! Куколка в объятиях то ли своего господина, то ли спасителя (называйте как хотите). И только ему решать: отпускать ли её — и тогда она разобьётся, или же продолжать лелеять.       В любом случае, это чудесно. Прекрасно так, что кажется чем-то, в какой-то мере, небесным, неправдоподобным. Поскольку, с каждой секундой, всё меньше верится, что это вправду происходит.       Тем не менее, парадокс — хочется ещё больше. В душе горит желание задержать это мгновение, насладиться ним сполна.