Глава первая.
28 июля 2017 г., 11:36
Пятна света, заунывно поющий голос, грубоватые прикосновения к шее, строгий, но вежливый голос ма-роды, говорящий что-то. И это было все, что удалось вспомнить. Более-менее осознанно воспринимать действительность я смог уже находясь в карете. В карете, везшей меня на север. К травоядным, или к оркам, как я сам про себя назвал их. И на моей шее был арендар. Тонкий кожаный ошейник, из мягкой кожи с узором, подчиняющий мое сознание и связанный с кольцом. Я всего один раз видел подобный ошейник, и после того, как узнал, что это — был в ужасе. И сейчас такой же ужас затопил меня. Вернее попытался, но особенность этого ошейника в том, что он блокирует сильные эмоции, подавляя сознание. Ты ходишь, ешь, делаешь простые дела, но все это как в полусне. Арендар не допускал сильных эмоций. А без них нет и сопротивления. Если носящий кольцо говорил мне есть — я ел или пил. Я не мог сопротивляться.
Вот так весь путь на север я провел в этаком полусне, из-за того, что пытался хоть как-то сопротивляться тому, что меня ждёт. А ожидала меня просто аренда у богатого орковского клана. Нет, в принципе, я ничего не имел против орков, они даже по-своему были привлекательны. Высокие, очень мощные и мускулистые, довольно вспыльчивые, но и отходчивые, весёлые и трудолюбивые, очень сильные и выносливые, но слегка неуклюжие. Они сильно отличались от нас, оборотней-хищников, или котов, как нас часто называли, из-за того, что большинство принадлежало к кошачьим. И одной из главных особенностей орков было малое количество рода. Правда, рожали они, в отличии от котов, гораздо больше. Пятеро детей в одной беременности для них естественно, в то время как для котов трое — редчайший максимум.
Именно в этом и была проблема. Секса и детей хотели все дары. Но рода принадлежал только сильнейшему вожаку, оставляя остальных справляться своими силами. У хищников-котов такой проблемы не было, количество рода и даров отличалось не сильно. Были времена, когда орки даже воровали котов-рода, заставляя их рожать детей, правда, потом всегда отпускали с богатыми дарами. Но, естественно, это никому не нравилось. Уже никто не помнит, кто из семей котов первым предложил своего ребёнка-роду в этакую аренду оркам за деньги. Но эта идея понравилась многим. В итоге воровство прекратилось.
Теперь семьи котов и орков официально заключали договор, первые получали хорошие деньги, вторые — роду для рождения детей от каждого из даров семьи. Сам рода тоже не оставался в накладе: за каждого рожденного ребёнка он получал какую-то драгоценность, подвеску, серьги, кольцо. Именно из-за ювелирных украшений многие коты-рода были согласны на подобное. Очень уж мы любим драгоценные камни, даже меня завораживает игра света в ограненном камне, а уж остальные вообще почти на все готовы ради камней. Тот же мой брат-рода, Тилар, каждый камень в своих украшениях наизусть помнит. Я не был так сильно подвержен этой мании.
Правда, орки тоже не дураки были, щедро вознаграждая, они брали только лучших, тех, кто гарантированно сможет родить. И, когда мы приехали, меня встречала вся семья, и от одного взгляда на четырнадцать братьев орков меня отключило. Меня не просто продали, меня продали одному из крупнейших кланов орков. И одному из богатейших. За, очевидно, большую сумму. Я здесь надолго. Рождение четырнадцати детей при сроке в двенадцать-тринадцать месяцев легко может растянуться на весь срок арендара — двадцать лет. День прошел в тумане, я лишь зафиксировал, что у меня есть своя комната с кроватью-траходромом, шкафом и столом. А уже вечером я оказался в постели. От одного взгляда на агрегат, который должен был влезть в меня, ошейник тут же отключил сознание, и лишь утром я смог хоть как-то осознать случившиеся. Я потерял девственность с каким-то орком и даже не запомнил этого, хотя, возможно, это и к лучшему. Я ведь мечтал сделать это с Фалсаром. А вместо этого меня продали, как шлюху для утехи толпы. Правда, к моему удивлению, чувствовал я себя нормально, ничего не болело и даже зад на ощупь был лишь растянут.
Но все равно первый месяц пролетел мимо меня. В клане были жесткая иерархия и порядок. Никакой анархии и отсебятины. В моем отношении был сразу установлен четкий распорядок — каждую ночь с новым орком, пока все четырнадцать братьев не побывают в моей постели, потом заново. Насилия тоже не было, первое время меня ежедневно осматривал ма-рода клана. Братья оказались очень темпераментными и выносливыми, но старались быть нежными, вот только мне это было безразлично. Меня использовали, как очень дорогую и ценную… вещь! А у вещей нет чувств.
И уже через месяц я понял, что забеременел. Четко и ясно ощутил, как внутри меня развивается новая жизнь. Орков это очень обрадовало, а меня наоборот еще больше погрузило в омут отчаяния. Зачем? За что? Почему они так со мной? Пробудили меня толчки ребёнка, видимо ему не нравился настрой его роды. К собственному удивлению, это вызвало у меня только положительные эмоции, я не мог ненавидеть свое дитя, он не был ни в чем виноват. Наоборот — помог мне хоть немного очнуться и включить мозги. В конце концов мне предоставили шанс новой жизни, и, пока я жив, у меня есть надежда. Как следует подумав, я осознал — сопротивление ничего не даст, я просто снова погружусь в омут полусна. Так, может, не сопротивляться, а найти хоть что-то положительное в происходящем?
И я нашел это положительное — библиотеку. Большую и с прекрасной коллекцией книг, причем редких. Именно туда я и стал приходить каждый день, выбирая себе книгу для чтения, правда, от приключенческих романов пришлось отказаться — эмоции — чертов арендар отключал меня. Пришлось перейти на скучное образовательное чтиво по истории и географии, в промежутках между главами, погружаясь в воспоминания про Землю, и то, как я попал в этот мир.
***
А все было просто. Я никогда не думал, что стану попаданцем, я вообще не думал о таком. Да и откуда двадцатилетнему парню, из многодетной семьи, попавшему в армию и сразу угодившему в Чечню было о таком думать. Я думал о выживании, но засада боевиков, окружение и ранение перечеркнули все мои планы на будущее. Я притворился погибшим и смог дождаться темноты, несмотря на боль, а уже вечером попытался дойти до своих. Но в темноте заблудился, боль усиливалась, и я брел вперёд, желая только одного — выйти к людям как можно скорее. И действительно вскоре показался свет. Подойдя ближе, я понял, что он идёт из довольно странного места, вроде пещеры в холме, но выбора у меня не было, ведь если там есть свет, значит есть и люди. Но внутри странного круглого помещения, с родником и каминами, в которых полыхал огонь, никого не было. Силы к этому моменту меня уже почти оставили, я смог лишь напиться воды из облагороженного родника и после упал на пол. Точнее, на ковёр. Мохнатый, толстый, круглый ковёр лежал на полу по центру, позволяя при необходимости обходить его по краю. Боль все накатывала и, попытавшись встать, я отключился. А вот дальше, я никогда не думал, что смогу увидеть своё тело со стороны, так, как это описывают обычно в романах про клиническую смерть. Я воспарил над собственным телом. Я смотрел на свое тело и откуда-то пришло понимание, что это конец. Присмотревшись, я понял, пуля попала в печень, даже если меня немедленно доставили бы в больницу, то никакой гарантии, что там мне помогут, не было. Но чудеса на этом не закончились. Перед глазами моего духа возникло изображение какого-то парня, довольно похожего на меня. Он лежал на круглом каменном алтаре посреди поляны, покрытой яркой зелёной травой. Рядом с ним находилось несколько мужчин. И он уже практически был мертв, хотя его тело было совершенно не повреждённым. Но его дух почти ничего не держало. Не знаю откуда, но я вдруг понял, что на нем замкнулось старое родовое проклятие и спасти его было нельзя. Но также я четко понял, что у меня есть выбор: уйти за грань, или принять это тело и продолжить жить дальше. Страха не было, ощущения у моего духа были, как будто рядом со мной стояло что-то очень родное и близкое, но грозное. И я согласился жить. Это все же интереснее. Та сила, что позволила мне переселиться в новое тело, позаботилась и о памяти: я знал все, что когда-либо знало новое тело. Ох, и не сразу я принял магию и оборотней, а вот отношения между парнями наоборот. Привлекли внимание. Хотя местные размеры и, особенно, узлы вызвали сначала оторопь. Но, привыкать пришлось быстро, тем более, что мое резкое пробуждение удивило всех, кроме разве жрецов храма. Те, похоже, прекрасно все понимали, но молчали и делали вид будто приятно удивлены, как и остальные. А вот папа, ом-дар и… мама, ма-рода, были очень рады. Настолько, что не замечали, как в первое время я зависал порой на простейших вещах. А ведь могли и заметить. Попал-то я не абы куда, а в семью аристократов. Причем успешных и богатых. Большой дом, большая семья, у меня братишка-рода и трое братьев-даров, правда, дары все старше и уже работают, помогают ом-дару в управлении землями. Живем в одном из красивейших и богатейших южных городов Уро-Тан-Сиохар, столице государства Тан-Сиохар. Государстве, раскинувшемся на райских равнинах Сиохар, между заливом Амо-ка-И и маленьким горным хребтом Саир-кут-Са, на побережье южного океана. По поводу последнего я потом сильно удивился: это крупнейшее королевство было размером с Францию. Местная политическая карта напоминала мозаику из тысяч различных государств, многие размером Люксембург не превышали. И особого мира между всеми этими странами не было. Для меня, выросшего и закончившего школу еще на Земле, было дико видеть подобное. Зато я легко сдружился со всеми членами семьи, все братья так носились со мной. На Земле я был старшим и мне было непривычно, что теперь меня жалеют и за мной ухаживают. Местная школа, где я пять лет отучился, оказалась очень простой, но я не скучал, активно знакомясь с новым миром и готовясь к обряду. За последний я немного переживал: вдруг ничего не случится и я так и останусь человеком. Но, оказавшись на полянке, я чуть ли не первым и обернулся, причем ягуаром, стремительным, сильным и… любящим воду. Я исхитрился нырнуть прямо в храмовый пруд и поплескаться, довольно пофыркивая. Про то, что следует за оборотом, я как-то забыл и, когда внутри вдруг возник странный зуд, сначала не понял, в чем дело, а потом он расширился до самого ануса, а вся попа вдруг стала настоящей эрогенной зоной. Даже от простых поглаживаний по всему телу искры удовольствия пробегали. Того, кто мне вскоре засунул на всю длину, я так и не запомнил: слишком приятно было ощущать внутри член, его движения. А уж узел вообще вознес меня в личный рай. Правда, вскоре этот самый узел стал закачивать в меня реку семени, так, что в конце в животе даже чуть больно стало, и тут я очнулся. И замер — вокруг такая оргия шла, какую я себе и представить не мог — три десятка оборотней активно трахались на поляне. То еще зрелище. Хотя, что мне говорить, теперь у меня не хуже, каждый день, по два-три часа секса на громадном члене, хорошо, что хоть без узла, а то с такими размерами он бы с мой зад раздувался. Причем секс продолжался даже во время беременности. Я-то думал, от меня отстанут. Пришлось найти в библиотеке книжку о беременности. Оказалось, секс во время беременности для орка-роды необходим. Постоянная подпитка семенем и энергией позволяет гораздо легче переносить беременность. Для котов-рода это тоже работало. И не только с орками. Вообще книжка оказалось очень познавательной, я до этого как-то вопрос рождения детей пропускал, и теперь с огромным удивлением узнал, что рожают тут не через зад, а через живот, ну или пупок, который перед родами сильно расширяется. По времени открытие и закрытие занимают почти сутки, зато нет проблем с выходом ребёнка и можно спокойно руками везде достать. Потом, во время своих первых родов, я даже не отключался, благодаря этим знаниям. Ребёнка у меня сразу забрали, он, как и все последующие, воспитывался на детской половине под присмотром ма-роды клана. А мне подсунули коробочку с каким-то украшением. Я её даже открывать не стал — настолько эта «оплата» за услуги была унизительной и мерзкой. Чтобы отвлечь себя, я стал упорно заниматься в библиотеке местными языками. В основном древним драконьим диалектом и языком четвёртого вида оборотней, в обороте они имели полуэнергетическую форму. Глядя на них, мне приходили в голову джины и ифриты. Правда, вживую я их не видел, но и картинок хватало. Постепенно для меня выработался определённый порядок, как на день, так и на год. Однообразное пробуждение, учеба языков, чтение и секс. К последнему я относился примерно так же, как и к беременностям. Они просто были и я ничего не мог изменить. Ведь проклятый ошейник-арендар не прекращал влиять на меня. Наиболее чистое сознание у меня появлялось только в моменты учебы, но стоило мне хоть немного отвлечься, как на меня как будто пелена падала. Дни и годы летели мимо меня, совершенно не касаясь, я даже не заметил, как от изучения основ перешел к чтению книг на двух довольно сложных языках. Это однообразие настолько поглотило меня, что я не заметил, как выполнил все, что должен. Родил детей каждому из братьев. Просто в один из дней меня вдруг привели в зал, где собрались все члены клана, я не запомнил, что они говорили, но вроде благодарили. А потом меня усадили в карету и повезли домой. Точнее, в то место, которое я когда-то называл домом. Несмотря на подавление эмоций, я уже не мог считать семейный особняк своим домом. Я до сих не понимал — почему я?! Ведь я прекрасно учился, закончил на отлично сложный курс управления. Имел помолвку. Почему я? Почему не Тилар? Ведь я знал, что у нас нет проблем с деньгами, но все равно не просил себе новых украшений на каждый приём, стараясь быть экономным, в отличии от Тилара. Почему я? Почему продали меня?***
Конец пути прошел мимо меня. Эмоции полыхали и я почти спал весь путь. Как сквозь стену слышал я такие знакомые и когда-то родные мне голоса ма-роды, ом-дара и даже Тилара. Но я не понимал, что они все говорили. Я вообще забыл, что такое чувства, пока жрец не стал снимать с меня арендар. Вот тут стало много всего и сразу. Сначала отчистился разум, ошейник перестал подавлять, и я стал понимать, что они говорят. Ощущения, как будто из ушей затычки вынули. — Осторожнее, осторожнее… — Вот это сила. — Да осторожнее же ты, убить его хочешь, — раздраженный голос жреца буквально бил по ушам. — Вот так, пока я держу, тяни на себя и вверх. — И тут я почувствовал. То, о чем они говорили. Магия. Сила, что пронизывает весь этот мир. У неё разные проявления и с разной выраженностью, но делится она всего на три глобальных части: энергию, материю и жизнь. На обряде я получил в слабом выражении силу жизни, мог залечить царапины и порезы, немного ускорить заживление сильных травм. Но то, что сейчас я чувствовал, не имело никакого отношения к той силе. Все равно, что сравнивать лужу и море. И оно заполняло меня, причиняя довольно сильную боль как раз в районе шеи. Там, где был ошейник. Очнулся я уже, когда жрец, уходя, оставлял последние распоряжения. -… так что пусть отдыхает и лежит. Не менее трёх дней постельного режима. — Не беспокойтесь, мудрейший, мы все сделаем, — голос ма-роды был спокойным и сосредоточенным. — Я буду приходить и проверять его, ежедневно. Не тревожьте его, пусть спит сколько хочет. Успеете еще наговориться. И воду не забудьте, он будет хотеть пить, а вот еду только жидкую и немного, — добавил жрец все также строго, а я даже сквозь дурноту дал себе слово, что в этом доме ничего ни есть, ни пить не буду. Утолил уже однажды жажду. — Мы все сделаем. Рядом с ним будет постоянно слуга и я буду иногда заходить. — Хорошо. До завтра, граф, — жрец ушел в сопровождении ма-роды, голоса затихли, и я провалился в сон. Насчет жажды он был прав. От неё я и проснулся. Почти через сутки. Внутренние часы снова начали работать. Я уже успел забыть, насколько это приятно, когда ничего не мешает разуму мыслить. Если не считать жажды. Но тут я решил подождать до ночи и просто попытаться дойти до колодца. Проснулся я под вечер, и вроде бы ждать было недолго, но даже лежать, притворяясь спящим, было очень утомительно, когда сухой язык скребёт по такому же сухому нёбу. Особняк жил своей обычной жизнью, я слышал, кто и как ходит по дому, как переговариваются слуги, иногда долетали и разговоры ма-роды с Тиларом, обсуждавших проходящий и завтрашний день. У брата появился очередной ухажёр и он снова выпрашивал обновку. Насчет дойти до колодца ночью я погорячился. Даже встать было сложно, любое движение тысячами игл мгновенно пронизывало мышцы и еще постоянная боль в шее, так что и повернуть голову было невозможно. А ведь мне нужно было спуститься на первый этаж, пересечь внутренний двор, дойти до кухни, выйти во внешний двор, а возле колодца еще и ворот вращать. В итоге, спустившись, я плюнул на все и запустил артефакт, подающий воду в дом, в том числе в небольшие фонтаны. Такие артефакты очень дороги, и мы свой только на большие приёмы запускали, когда гостей много было. Зная, где сам артефакт, запустить его можно было с любого фонтана. Так я смог напиться и даже набрать себе воды, но вот вернуться в комнату уже не смог. Меня просто вырубило. Очнулся я уже в кровати в «своей» комнате. За окном вечерело, я снова спал больше двенадцати часов. Рядом сидел жрец и наблюдал за мной. — Ну и зачем ты это сделал? — спросил он, когда я уже осмысленно посмотрел на него. — Пить захотел, — прохрипел я, с трудом узнавая свой голос. По-моему, я нормально говорил как раз перед арендаром. — А чем тебя эта вода не устроила? — жрец указал на кувшин, стоящий на стуле возле кровати и полный воды. — Не хочу снова попасться, — ответил я. — Не хочешь попасться… — протянул жрец задумчиво. — Тебя опоили перед арендаром? — догадался он. — То-то ты мне показался сонным. Это ведь я надевал на тебя ошейник, — ошарашил он меня и тут же сменил тему. — Ты в курсе о своей магии? — Слабая «жизнь». — Верно, кроме одного. Теперь у тебя очень сильное проявление магии. Когда я снимал ошейник, ты буквально искрил ей. Поэтому тебе так плохо, твои энерго-каналы были перекрыты и теперь вынуждены резко расширяться. — Как? — меня действительно интересовало, как это я мог увеличить силу магии со слабой до сильной после обряда. — Как такое возможно? — уточнил жрец и ответил. — Точно неизвестно, формирование энергоканалов магии продолжается вплоть до пятидесяти лет, иногда при их пережимании арендаром, при снятии возникает эффект резкого расширения. Это бывает, но очень редко. — И? — горло сильно болело от каждого слова, но я старался быть кратким. — А то, что теперь на тебя не подействуют никакие яды, да и не только яды. Твоя сила нейтрализует любое вредное вещество, что окажется внутри тебя. Тебя сейчас даже убить-то можно, разве что голову отрубив. Все остальное залечишь. Так что не глупи и не вставай больше. Тебе нужно лежать и пить. А потом поесть. — Нет. Хватит с меня арендара, — тихо, но твёрдо ответил я. — Упрямый рода, — вздохнул жрец. — Себе же хуже делаешь. Магия ведь может и заместить тебе воду и еду, но в твоём состоянии энергоканалы будут расширяться намного резче. Это причинит тебе сильную боль. — Лучше боль сейчас, чем рабство навечно. — Дурак, — резко выдохнул жрец. — Ладно. Заставлять тебя я не буду. Хочешь устроить себе болезненную пытку — давай. — Лучше смерть от перегрузки, чем рабство, — ответил я, вспомнив все, что читал о магии. — Смерть не для тебя, — усмехнулся жрец. — При перегрузке каналов магия будет лечить тебя. Так что ты почувствуешь все! — ответил жрец, с грустью глядя на меня. — Не стоит доводить до такого. Боль будет чудовищной. Есть намного лучшие применения твоей магии. Подумай над моими словами, и поторопись, времени у тебя не так уж и много. Вода тебе уже сейчас нужна. Как и еда, — закончил он и, не получив от меня ответа, ушел. Да и не нужен был тот ответ. Боли мне, конечно, не хотелось, её и так хватало, особенно, если говорить, но и сдаваться я тоже не собирался. Решение пришло откуда я совсем не ждал. После ухода жреца я снова изображал спящего до самой ночи. А когда весь дом заснул, включая слуг, и я уже примеривался как бы встать, в моей комнате появился мой старший брат Турас. Ничего не говоря, он поднял меня и отнёс во двор, к колодцу. И там уже набрал мне воды, на моих глазах сорвал мне фруктов с деревьев в саду. Срывать ему пришлось много, я сам не знал, насколько, оказывается, голоден. Его поступок сильно удивил меня. Он всегда был очень жестким, на грани жестокости, и замкнутым. Интересовался исключительно военным делом. А тут вдруг такая братская любовь. С другой стороны — для меня это было отличным решением. Организм, насытившись, угомонился и я проспал почти весь третий день. Проснувшись под вечер, я почувствовал себя лучше, движения уже не вызывали таких неприятных ощущений, а поворот головы не прошивал раскаленным стальным прутом весь позвоночник. В этот раз мое пробуждение заметили. Меня тут же попытались напоить и накормить, заодно вываливая на меня ворох мелких домашних новостей. Слуга, что в этот раз дежурил в комнате, был мне хорошо знаком, он ухаживал за мной, еще когда я только появился в этом мире. Он был умным и тактичным слугой, прекрасно знавшим что можно а что нельзя, и раньше я с ним постоянно общался. Потерпев первую неудачу в попытке напоить и накормить меня, он принял вторую, начав уговаривать меня и даже пытался рассмешить. Я не винил его ни в чем, но сейчас он меня только раздражал. Потерпев очередную неудачу, он вышел. И вскоре ко мне зашел ом-дар. Его появление было и неожиданным, но ожидаемым для меня. Когда-то я считал его строгим, умным и любящим свою семью даром. Теперь он казался мне бесчувственным и жестоким. — Мне сказали, что ты отказываешься есть и пить. Вил, в чем дело? — участливо спросил он. Меня аж перекорёжило. Самолично продал меня в шлюхи, а теперь спрашивает, почему я отказываюсь принимать что-либо в его доме? Хоть я и промолчал, эмоции видимо все же проявились на моем лице, и он о чем-то догадался. — Вилар. Твое поведение неразумно. В арендаре нет ничего плохого. И твое нынешнее поведение задевает многих в этом доме. Мы беспокоимся о тебе, — он, похоже, вполне искренне считал, что ничего ужасного не случилось, ну, подумаешь, отдал сыночка оркам в постельные игрушки. Зато теперь вот он вернулся с подарками. Ах, как хорошо. — Уж не знаю, что ты там себе напридумывал. Но я доволен тобой. Очень доволен. Ты прекрасно показал себя в арендаре. Клан Ихо принес семье отличный доход и щедро отблагодарил тебя, как я вижу, — довольно говорил он, с улыбкой глядя на меня. — Все наши соседи уже в курсе твоего возвращения. Силой твоего духа восхищаются, обретённой магии завидуют, а драгоценности, что ты заслужил, желают увидеть все аристократы города. Как только ты придешь в норму, мы устроим приём, где ты покажешь свои заслуженные дары. — Да пошел ты! — тихо, но твёрдо ответил я. — Что, прости? — Катись в бездну. Своих выродков любимых там показывай. — Вилар! Что за выражения! Мы все твои родные! — Родных не продают в шлюхи! Ненавижу вас! — Вилар! — тон ом-дара стал жестким. — Думай, что говоришь. В арендаре нет ничего постыдного. Ты сам доказал, что сильный, отлично закончив старшее обучение. Выбор был очевиден. Так что хватит истерить. — КАТИСЬ В БЕЗДНУ! — одна бездна знает, чего мне стоил этот хриплый вопль. Так вот, почему они выбрали меня — сильный характер. Все то время, что я думал, что доказываю свою полезность не как дырка для члена, я доказывал обратное. — НЕНАВИЖУ ВАС! УБИРАЙСЯ, ТВАРЬ! НЕНАВИЖУ-У! — это была уже настоящая истерика. Я даже не услышал, как хлопнула закрывшаяся дверь за ом-даром. После вспышки, быстро проваливаясь в забытие. Проснулся уже ночью, когда ко мне в комнату зашел Турас. — Зачем ты это делаешь? — решил прояснить я уже возле колодца, пока он поднимал воду. — Затем, что я был против этой идеи. — Ты был против? Как это? Разве не родители это решили? — Нет. Когда стало понятно, что у тебя сильная воля и характер, ма-рода загорелся идеей арендара. Ом-дар собрал нас, и все, кроме меня, его поддержали. Даже Фалсар. — Но почему? У нас же хватает денег. И Фар там откуда взялся? — Фалсар тогда как раз о помолвке разговаривал с ом-даром. А на остальное мне заявили, что я думаю о деньгах и совсем не уважаю традиции. Наша семья уже два поколения никого не отправляла в аренду. И мы должны исправить это упущение, — сухо закончил он. — Ложь. Всем просто хотелось похвастаться. Я ошибся… — это было так очевидно, что никто даже не смотрел на такую причину. Я ошибся, думая, что мой ум и успехи хоть что-то значат. Я был нужен лишь как приложение к украшениям. Как же больно было осознавать это. — Ты не прав. Ма-рода каждый день с твоего приезда заходит к тебе, пока ты спишь и сидит рядом с кроватью, — ответил Турас, но продолжать не стал, вернув меня в комнату. После вспышки гнева я провалялся еще три дня. Жрец тогда очень зол был, высказывал остальным, что меня НЕЛЬЗЯ беспокоить. В результате это дало мне те самые три дня покоя, когда лишь ночью Турас переносил меня во двор, где помогал сделать свои дела. Мы больше не говорили, черная апатия полностью завладела мной. И жрецу это очень не нравилось. На седьмой день он заставил меня встать и сделать несколько шагов по комнате. Но что это были за шаги. Я еле двигался от слабости в мышцах и мгновенно уставал. Но все равно это взбодрило меня и порадовало жреца. Удостоверившись, что я успешно восстанавливаюсь, он наконец дал разрешение ма-роде на общение со мной. И то, что я никого не желаю видеть, в расчет не принималось. В какой-то степени мне было даже интересно, кто первый теперь попробует сделать вид, что ничего не изменилось. Ма-рода, братья-дары, Тилар… но кого я точно не ожидал, так это Фалсара. Видимо, мою истерику слышали все и решили «бросить в бой кавалерию». Моего вероятного жениха. Который, как выяснилось, прекрасно знал об арендаре еще до нашей помолвки. И дал согласие. Проверял что-то там. А ведь эта помолвка была единственным светлым пятном для меня во всем случившимся до недавнего времени. И вот теперь он спокойно заявляется ко мне. — Убирайся, — не здороваясь, произнес я, как только он вошел. — Забирай свою железку и убирайся. — Здравствуй, Вил, — с явным удивлением произнес он, — я тоже рад тебя видеть, — видимо, он ожидал совсем другого приёма. — Да пошел ты. — Вил. Ты чего? Это же я, — недоумение все четче проступает на его лице. Подойдя, он пытается погладить меня по лицу и мне приходится ударить его по руке, через боль, резкие движения все еще болезненны. — Катись в бездну, — и мой удар и болезненная гримаса ставят его в тупик. — Вилар, прошу тебя, успокойся, — тут же отвечает он, убирая руки, — я никогда не причиню тебе вреда. Я не знаю, что с тобой происходило там, но теперь все закончилось, ты в безопасности. Все хорошо. Ты дома, в безопасности, среди родственников и друзей. — Которые продали меня в шлюхи. Просто так. Из прихоти… — Вилар, ты о чем вообще? Арендар вовсе не делает тебя шлюхой! Он ничего не меняет. НИЧЕГО. Ты все тот же Вилар де Шор, просто ставший сильнее и богаче. — Я стал умнее. Пошел вон. Ищи себе другую доступную дырку, — мой ответ шокировал его. Он застыл, не веря в то, что услышал. — Причем здесь вообще секс? Вилар. Мне нравишься ты сам. Я с удовольствием гулял с тобой, а наши беседы и споры я вспоминал все это время, с нетерпением ожидая новых. И я пришел предложить тебе стать моим младшим мужем, — он перевёл дух, ожидая, что я отвечу, но я уже все сказал. Не дождавшись ответа, он продолжил. — А вот ты изменился. Совсем не так я представлял себе нашу встречу, — он прошелся взглядом по комнате, чуть задержавшись на столе с так и не открытыми подарками от орков. — Вилар, я не знаю, что ты там вбил себе в голову, но я добьюсь твоего согласия, — жестко закончил он и вышел из комнаты. Ох, не понравились мне его последние слова. Про себя я решил, что как только смогу передвигаться, не падая от усталости через сто метров, то сразу уйду отсюда. Я ведь сумел получить хоть какую-то выгоду из арендара. Выучил два сложных и редких языка и теперь мог заниматься переводами. Потому что по своей специальности мне уже ничего не светит, никто не возьмет роду на такую работу. А вот у переводчика даже пол спрашивать никто не станет. Сразу после разговора с Фалсаром установилась какая-то странная атмосфера в доме. Вроде все так же, но я кожей чувствовал, что что-то готовится. Я уже не спал сутками и мог передвигаться на небольшие расстояния. Мог сам спуститься вниз к колодцу и сорвать себе фруктов и овощей на еду. Подобное мое поведение сильно задевало и слуг, и повара в особенности. Он всегда готовил для всей семьи, и то, что я теперь вот так выказывал недоверие его стряпне, обижало. Ведь раньше я обожал его блюда, и он всегда был рад меня побаловать. Но не только слуги чувствовали обиду. Когда я в первый раз сам вышел в сад, то встретил там моих старших братьев — Мурана и Киора. Они совершенно искренне развлекались и сначала даже не поняли, что я не шучу, посылая их в бездну. А потом долго пытались понять, с чего я так на них обиделся. Тилар, которого я любил как младшего братишку, несмотря на разные интересы, тоже легкомысленно пытался пообщаться на тему драгоценностей, что мне подарили. Ну тут я не сдерживался, посылая его в бордель, подставлять зад всем желающим за просто так. Он в полном шоке убрался в дом, где жаловался ма-роде на то, что я вернулся каким-то злым. После этого все обитатели особняка, похоже наконец поняли, что меня прежнего, весёлого, доброго, общительного и отзывчивого котёнка больше нет, а есть озлобленный ягуар, ненавидящий их всех. Хотя была в этом и хорошая сторона — пару дней после этого меня никто не тревожил. И я смог разобраться в том, что же, собственно, происходит. А все было просто — готовился приём. И готовился очень активно. Главный символ моего позора перенесли в большой зал. Это был большой и красивый ковер. Я раньше видел такие в домах наших соседей и всегда восхищался ими, не зная, откуда они берутся. А делают их орки, ткут во время арендара, выражая на нем свое отношение к коту-роде. Если они довольны, то яркие краски, дорогие материалы, большие размеры, ну и, соответственно, наоборот, если не довольны. Мой ковёр был очень большим, ярким, со сложными узорами и даже вплетёнными золотыми и серебряными нитями. Увидев такой, все сразу поймут — отличная шлюха Вилар де Шор. И увидеть все должны были уже очень скоро, приём был назначен на десятый день после моего возвращения. Для меня это означало проблему. Я никак не успевал восстановиться. С тем уровнем магии, что свалился на меня в арендаре, требовался месяц на полноценное развитие энерго-каналов. И это с условием, что все будет тихо и спокойно. То есть, не в моем случае. Я совершенно не хотел появляться на этом приёме. Единственный вариант, что приходил мне в голову — тупо запереться в комнате. Уйти из дома у меня пока возможности не было, ибо выход в город охранялся. Но не судьба. На десятый день я проснулся от чужих прикосновений. Открыв глаза, я увидел ом-дара, ма-роду и Фалсара, сидящего прямо на кровати и держащего меня за руку. Держащего крепко. Мою попытку вырвать руку предпочли не заметить. — С добрым утром, солнышко, — ласково произнес ма-рода. — Что вам ещё нужно? — я решил сразу взять быка за рога. — Помочь тебе подготовиться к приёму и свадьбе, — все так же ласково ответил ма-рода. — Катитесь в бездну, я лучше сдохну, чем пойду туда, — грубо ответил я. — О, Вилар. Что с тобой там случилось, что ты так изменился? Из-за какой-то ерунды возненавидел всех, отказываешься даже есть и пить. Вилар, приди в себя. Мы же твоя семья и мы любим тебя. — Вы продали меня в шлюхи ради ковра и драгоценностей. Подавитесь ими. Подавитесь своим золотом. Я ненавижу вас! — ошарашенные лица родителей отвлекли меня от того, что делал Фалсар. Я лишь дернулся когда почувствовал укол и почти сразу перестал чувствовать свое тело. Разум работал идеально, никакого подавления, но тело полностью перестало подчинятся мне. Они снова сделали это и я снова попался. — Вы все-таки сделали это? — расстроенный голос ма-роды звучал устало. — Да, — ответил Фалсар, устало откидываясь на кровать, но продолжая крепко держать меня за руку. — Вот уж не думал, что придется использовать такое. — Это ему не повредит? — голос ом-дара был обеспокоенным. — Нет. Я даже не пытаюсь затрагивать его разум, только тело. И мне нужен будет постоянный контакт для контроля. — Может все же подождать? Ведь так неправильно поступать. И пусть бы он не появился на приёме, сказали бы, что не восстановился достаточно, — ма-рода вдруг встал на мою сторону. — Нет. Он должен появиться на приёме. Иначе пойдут совсем ненужные разговоры, — голос ом-дара стал жестким. — Слуги уже проболтались, что не все в порядке. А желающих на Вилара теперь полно. — Все должно было быть совсем не так. Он должен был сам выбрать свое будущее. У него же столько планов было, — расстроенный ма-рода прижался к груди ом-дара. — Знаю, дорогой, знаю. Но, боюсь, теперь планы меняются у нас всех. Никто не предполагал, что Вилар так негативно все воспримет. Иди, скажи слугам, чтобы подготовили все. И передай Тилару, чтобы он нашел себе жениха, иначе будет искать работу, — довольно жестко закончил ом-дар, выпуская из объятий ма-роду. — Вы точно уверены в своих намерениях, уважаемый Фалсар? Есть ведь и другие варианты, — неожиданный переход на драконий меня удивил, не знал, что ом-дар владеет им. — Да, полностью уверен. Я уже все устроил. А от этих других меня тошнит.***
— Ну что ж, приступим, — глаза вернувшегося с парой доверенных слуг ма-роды, горели предвкушением. И не зря. Я сначала не обратил внимания, но Фалсар пришел уже полностью готовым к приёму. Как дракон из благородной семьи, он был одет в длинную кожаную юбку, украшенную серебром, с широким поясом, украшенным бриллиантами и сапфирами, белоснежную шелковую безрукавку и кожаный жилет поверх, украшенный серебряной вышивкой с вензелями. А вот меня ещё нужно было подготовить. Несмотря на сложности из-за постоянного контроля, меня вымыли, причесали, надушили и одели. Одели в самый ужасный наряд, который только можно было себе представить. Короткая, до середины бедра, белоснежная юбка из нежнейшего шелка-паутины, подпоясанная широким ремнем из тонких золотых цепочек с бляшками, украшенными рубинами. Именно такой был среди моих даров. И это было все из одежды. Остальная часть наряда состояла исключительно из украшений: браслеты на запястьях; парные браслеты на бицепсах и щиколотках; серьги, тонкий венец с шестью небольшими бриллиантами, и широкое ожерелье, вроде египетского ускха, и в самом конце дорогущие сандалии из тонкой кожи, вышитые золотой нитью. До этого я всего один раз надевал подобное одеяние — на приём после обряда, и с тех пор возненавидел его всей душой. Это хуже, чем быть голым. Все на тебя смотрят настолько оценивающе, что чувствуешь себя товаром на рынке. То ли дело длинная туника до колен: и закрывает все и не запаришься в ней. — Жаль, что это происходит вот так, — произнес ма-рода, любуясь получившимся результатом. — Я надеялся, что мы вместе рассмотрим все эти великолепные украшения, примерим и насладимся твоим триумфом на приёме и только после уже устроим свадьбу. А теперь приходится делать все вот так. Жаль, что так прекрасно пройдя арендар, ты так негативно его воспринял. Ведь ты прекрасен теперь и затмишь всех сегодня, — закончил ма-рода с сожалением, но его глаза горели от восторга, когда он открывал коробочки, и сейчас, когда он осматривал меня во всех этих побрякушках, добавивших мне килограмма четыре дополнительного веса. Как же мне хотелось сорвать их всех и швырнуть ему в лицо, но я мог лишь бесноваться в клетке собственного разума.
Примечания:
ГГ попал в армию в 19 лет, в середине девяностых.
