Глава вторая.
28 июля 2017 г., 11:36
Удивительно, но к тому моменту, когда я был, так сказать, одет и готов к выходу, прошло несколько часов. Даже через прикрытые шторами окна лился яркий свет двух братьев-звёзд. Все было готово и шум внизу показывал, что гости уже собрались. Это было немного необычно: все приёмы, на которых я был, начинались ближе к вечеру, когда становилось прохладнее. Аккуратно подхватив меня под руку, Фалсар со мной на буксире направился вниз к гостям.
И внутренний двор и большой зал нашей виллы были наполнены гостями. Их было настолько много, что наше появление не сразу заметили, но уже на лестнице все взгляды были направлены на нас. Неверие, зависть, жадность, злость, — все это приправлено толикой презрения. Убойный коктейль эмоций обрушился на меня, пока мы спускались. Но в разговорах все восхищались и умилялись. Обычно крайне едкие языки сильно сдерживало присутствие Фалсара. При нем никто не рисковал даже за спиной сказать хоть что-то плохое. Вместо этого все пялились на меня; дары с вожделением, а роды со злостью и завистью. Уверен, что кому-то подобное бы очень понравилось, но мне хотелось убраться как можно дальше и тщательно помыться. И, если повезёт — с хлоркой.
Вместо этого я, контролируемый Фалсаром, понемногу продвигался из внутреннего двора в большой зал. Где возле домашнего алтаря стояли жрецы. Ма-рода упоминал свадьбу несколько раз, но я не верил. Ладно еще мое согласие было не слишком важным при желании, но зачем это Фалсару? С другой стороны становилось понятно время приёма, свадьбу стараются проводить в полдень — это наилучшее время для брачного обряда.
— Дорогие друзья, — громко обратился ко всем ом-дар, когда мы подошли наконец к алтарю. — Сегодня знаменательный день. Мой сын, прекрасный и сильный рода Вилар, вернулся к нам из арендара. Вернулся сильным и еще более красивым, доказав всем, что семья Шор сильна. И доказательство вы видите здесь же, — он показал на стену, где висел ковер, а гости приветственными возгласами поддержали его. — Но не только эта, безусловно, важная причина собрала нас всех здесь сегодня. Могучий Фалсар обратился ко мне с просьбой о браке между ним и Виларом. И я согласился, — возгласы стали громче и к ним прибавилось изумление. — Молодые настолько любят и доверяют друг другу, что заключили помолвку еще до арендара. И теперь, после возвращения, они не желают больше ждать, по их настоятельной просьбе мы согласились провести церемонию уже сегодня, — я аж подавился, мысленно услышав такое. Гости тоже были изумлены, но это не помешало им быстро освободить место возле домашнего алтаря. Трое жрецов встали возле него и мы медленно подошли к ним. За моей спиной сразу собрались все, кого я когда-то называл семьёй. Со счастливыми улыбками и лживыми слёзами счастья. Единственный, кто не улыбался, был Турас.
Старший жрец, взглянув на меня, бросил быстрый взгляд на Фалсара и, не задавая больше вопросов, начал церемонию. Для меня это стало очередным ударом, они же должны были все понять и освободить меня, да что происходит? Не пришлось даже говорить. Хватило кивка. Фар прекрасно справился с контролем моего тела, несмотря на мое отчаянное сопротивление. И вот, вместо малых серебряных браслетов помолвки на наших руках появились золотые, а магический узор, основной символ брака, стал ярким на наших руках. Не знаю как, но им удалось провернуть брак без моего согласия. Если до этого у меня еще были надежды на свободу, то теперь и они развеялись.
Происходящее все больше напоминало какой-то безумный ночной кошмар. Родители, для которых главным было похвастать всеми дарами за арендар, братья, которые клялись защищать меня, и теперь с фальшивыми улыбками поздравляли, жрецы, которые наплевали на свои же клятвы защищать справедливость, и толпа разряженных гостей, которая веселилась, не желая видеть ничего. И Фалсар, который заключил со мной равный брак. Драконы заключали такие только с тем, кого действительно очень сильно любили. И мне совсем не верилось, что Фалсар вдруг воспылал ко мне такой любовью.
Настроение, и до этого бывшее паршивым, теперь рухнуло в бездну отчаяния. Мысли в голову понемногу залезали все уродливее и уродливее. Что ему нужно? Насиловать, убить, устроить какой-то безумный ритуал, где с меня сначала снимут кожу, а потом будут насиловать, пока не сдохну…
— Вилар, ты меня пугаешь. Что за безумные мысли. Допусти хоть на секунду, что я не враг тебе и вовсе не желаю тебе вреда, а совсем наоборот, — склонившись к моему уху, тихо произнес Фар. Видимо, образы были очень яркими, если он уловил их, ведь читать мысли он не мог. А я внутренне скривился от горечи. Не желает он зла, ага, сразу после помолвки, в тот же день, продали меня оркам в постельные игрушки. И самое мерзкое, что продали просто так, ни за что. Семья долго никого не отправляла в арендар. Вот и вся причина. И он это одобрил. Я просто не мог уместить такое у себя в голове.
После довольно краткой церемонии и обряда приём продолжился в обычном режиме. Все жрут, пьют и сплетничают. Хотя некоторое недоумение среди гостей присутствовало. Я слышал по разговорам, как гости задавали друг другу тихие вопросы о том, с чего это меня так спешно выдают замуж. Но при нашем приближении гости поздравляли нас, поднимая бокалы и чаши, желая нам всего и побольше. Вообще-то и мы должны были отведать блюд, но заставить меня что-то съесть сейчас не мог даже Фалсар. Так что до заката мы тупо бродили среди гостей, не ввязываясь в долгие беседы. А сразу, как угас последний луч — все гости подняли здравницу за горячую ночь молодых. И нас проводили к выходу, где уже ждала роскошная карета, в которую нас и усадили.
Фалсар продолжал контролировать меня, справедливо ожидая, что я попытаюсь удрать. Правда, до такой степени мне мозги пока не отказали. Бежать в ночь, в одной «юбке» и куче драгоценностей — гарантированно обречь себя на проблемы. Да и путь до городского особняка Фара был недолгим. Буквально через десять минут мы уже заходили в двери его виллы. Пока слуги уводили карету и животных, мы преодолели двор, и через короткий коридор с двумя роскошными резными дверями оказались в спальне хозяина.
Это было закономерно. Брак закрепляли горячим сексом. Обычно добровольным, но это было не обязательным. После этого брачный рисунок становился законченным. А брак полностью законным. Уложив меня на кровать, даже не раздеваясь, Фалсар принялся за дело, просто задрав край моего «одеяния». А я… я даже не заметил разницы, как будто арендар и не заканчивался. Такая же муть в сознании, такие же движения и повадки, такое же чувство унижения. Разве что размеры были поменьше. Но вот темперамента намного больше, даже орки больше часа меня не гоняли. А этот не слезал с меня полночи. В остальном все так же. И мои трепыхания ничего бы не решали — он продолжал контролировать мое тело, разве что теперь ему хватало просто моей неподвижности. Моя магия, которой теперь было так охрененно много, и которая, вроде бы, защищала меня от вреда, ничего не могла сделать. Я не мог причинять вред, только исцелять.
Когда он закончил я даже не заметил, просто понял, что снова могу двигаться, но все, что я смог — лишь тихо свернуться на краю ложа и провалиться в сон. Сил, чтобы снять с себя драгоценности просто не было, а громоздкий ускх сам свалился еще в процессе. Этот безумно долгий день закончился, завершив и очередную главу моей жизни.
***
Пробуждение на следующий день было долгим: я как будто выныривал из липкого, вонючего болота, понемногу вспоминая все произошедшее. Просыпаться не хотелось — настолько мерзкой для меня стала реальность. Но пришлось, когда мое ложе покачнулось на повороте. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в карете, которая куда-то едет. Я лежал на широком диване, укрытый плотным мягким покрывалом. Рядом лежала сумка, с которой я вернулся из арендара, а внутренние часы показывали, что я снова дрых почти сутки. Пока я одевался, карета остановилась. Вскоре дверь открылась, приглашая меня выйти. Мы стояли во дворе большого загородного поместья. Вышколенный слуга протянул мне письмо: «Вилар, я знаю, что сейчас ты только проснулся и не понимаешь, что происходит. Все просто — это теперь твой дом. Поместье Эль-Тур. Сколько я тебя знаю, ты всегда интересовался управлением и демонстрировал успехи в этом направлении. Я даю тебе эту землю, чтобы ты мог наслаждаться любимым делом. Все указания слугам уже даны. Я пока не буду тебя беспокоить, ты можешь наслаждаться одиночеством. Но прошу тебя, не пытайся бежать, охране даны четкие указания на этот счет. Ты мой муж, хочешь ты этого или нет. Твой любящий супруг — Фалсар.» Прочтя письмо, я завис на несколько минут. У меня в голове не укладывалось все происходящее. Сначала арендар, потом приём и свадьба, этот дикий секс со мной парализованным в спальне Фалсара, и теперь вот ссылка. Персональная тюрьма, именно так воспринимали такую ссылку все аристократические роды. Для охраны нанимали опытного сторожа и ставили старшим над остальными, и он все устраивал. Мне, правда, дали какое-то там право управлять. Вот только мне уже ничего не хотелось. Я страшно устал, не до конца восстановившийся организм требовал отдыха. Бросив письмо на землю, я, не оглядываясь, направился в сад перекусить хоть чем-то, а после, найдя первую подходящую комнату, просто свалился и уснул. И всю следующую неделю провел в таком состоянии — сон с небольшими перерывами на еду. Это моя магия шалила, заставляя меня спать для быстрого выздоровления. Именно так объяснил происходящее приглашенный из местного храма жрец. Его вызвали слуги через три дня после моего прибытия. Они не понимали, что происходит и, конечно, беспокоились за свои жизни, если со мной что-нибудь случится. Тем более, что, просыпаясь, я не обращал на окружающих никакого внимания. Шел в сад, перекусывал и снова заваливался на кровать. И только на восьмой день я проснулся как и положено — утром, и, к огромному собственному удивлению, свежим и прекрасно себя чувствующим, без малейшего желания спать дальше. Вот только вставать не хотелось. После всего случившегося хотелось только забиться куда-нибудь и не вылезать лет десять. Жаль, что сделать подобное у меня возможности не было. Пришлось вставать, умываться и одеваться. Одеваясь, я осмотрелся, и у меня появилась уверенность, что изначально я уснул совсем в другой комнате, которая была меньшего размера. А это явно были хозяйские покои. Две комнаты, спальня и кабинет-приемная, большая купальня, везде дорогая мебель, исключительно шелковые ткани и на окнах и на кровати, полированный камень в купальне. Вот только вспомнить, когда же я оказался в них, я не смог, а путь к саду был одинаков. После завтрака передо мной встал вопрос — что делать дальше? Что вообще делать дальше? Все планы, которые я строил до арендара и после него теперь улетели в бездну. А новых не было. И, пока я раздумывал, решил осмотреть, где конкретно я оказался. Поместье представляло из себя небольшой угловой дом в два этажа, выстроенный возле реки, небольшой сад и громадный двор с множеством построек. Была даже водяная мельница и причал, через который урожай отправляли в столицу. Когда-то я мечтал об управлении подобным. А теперь… Сам особняк тоже не произвел на меня впечатления, все дорого, вычурно и… пусто. Единственными книгами во всем доме были учетные у управляющего. Все это навевало лишь тоску. Слуги продолжали наблюдать за мной, не пытаясь заговорить. В отличии от управляющего, которого пришлось послать в открытую — настолько навязчиво он пытался ввести меня в курс дела. Но, благодаря ему, моя память немного всколыхнулась, что-то было связано с его настойчивостью. И я принялся вспоминать. Ночь. Полусон и страшная усталость. Темнота и голоса. Фалсар и кто-то еще. — И это и есть твой новоявленный муж? Ты его уже убил? — усмехнулся неизвестный. — И не надейся. Он намного сильнее, чем кажется. — Жаль. Выбрать кота-шлюху вместо нормального дракона. — Не смей оскорблять моего мужа! — прошипел Фар. — Оскорблять? Он прошел арендар, где его имели все, кто хотел за вшивые камешки, он шлюха. Одно достоинство — сильная магия, — жестко ответил неизвестный. — Его не спрашивали, отправляя, а ошейник надели, опоив зельем. Вернувшись, он возненавидел всех, включая меня, несмотря на помолвку. Даже пить отказывался из чужих рук. Ел только то, что сам в саду доставал. И это с его магией. — И что? Упрямство — не лучшая черта для шлюхи. Я же предлагал тебе отличные варианты, хоть коты, хоть орки, да даже пара драконов из слабых, а ты выбрал такое, — жестко произнес неизвестный. — Это мой выбор. А все твои варианты мне хотелось разорвать через минуту разговора, — не менее жестко ответил Фалсар. Следующий момент всплыл в памяти, видимо, когда меня переносили в карету. — Куда вы его везёте? — тихо спросил кто-то голосом ом-дара. — В поместье Эль-Тур. Он часто мечтал при мне, как можно улучшить работу в поместьях. Вот я и даю ему эту возможность. Отдохнёт, придёт в себя. Вспомнит любимое дело. А там уже и поговорить можно будет, — ответил Фалсар укладывая меня на диван в карете. — Но он же ничего не знает, он не справится. — Вы его недооцениваете. Плюс там опытный управляющий, да и я буду на связи. Все будет хорошо, — дверь кареты тихо закрылась и отрезала меня от остального разговора. Ох, пригодились мне знания языка драконов. Сколько интересного я узнал только из этих разговоров. Сейчас, на трезвую голову, я догадался, что тот неизвестный скорее всего был нашим правителем и дядей Фалсара. И, похоже, у него был совсем другой жених на примете, а я понадобился только для того, чтобы от того избавиться. А теперь избавились от меня, сослав сюда, и, что самое страшное, — заняться мне здесь совершенно нечем. Настолько, что скоро я сам приду к этому управляющему просить дать мне дело. Чего мне не хотелось. Тут очень своевременно мне вспомнился жрец местного храма, и его слова о моей силе, что «шалит». Вот и нашлось дело. После обряда меня кратко обучали в течении трех месяцев управлять моей магией, и теперь, когда сил стало намного больше, мне стоит повторить те уроки. На следующий день я этим и занялся, снова послав подальше управляющего. И занимался добрых две недели, выясняя свои новые возможности. А они оказались велики, раньше я с трудом проращивал несчастную фиалку, а теперь за час вырастил пять новых фруктовых деревьев в саду, научился легко определять вредность/полезность продуктов. Не врал мне тогда жрец — отравить меня действительно невозможно. Я с близкого расстояния смог определить яд после небольшой тренировки, недаром магию жизни так ценят правители. Вот только все время что-то, как заноза, мешало концентрироваться, магия периодически взбрыкивала, не подчиняясь. Пока через пару недель я не понял — я снова беременный. Удивление для меня было сильным, ведь это вроде бы было невозможно. От драконов беременеют только драконы. Единственное, что хоть как-то пыталось объяснить мою неожиданную беременность — это если после свадьбы Фалсар еще кого-то пустил в спальню. Это объясняло бы беременность, но вот не верилось мне в такое совсем. Скорее было бы наоборот, ведь драконы те еще собственники. В итоге, запутавшись в своих размышлениях, я просто написал письмо Фалсару с требованием объяснений. Тот заявился в тот же день с каким-то спутником, который очень долго смотрел на мой живот, больше получаса он таращился, а потом заявил, что такого не может быть и прямо на моих глазах, обернувшись драконом, улетел. Но уже ночью вернулся с целой компанией драконов. Меня забрали из поместья и доставили во дворец правителя. И отнюдь не в гостевые апартаменты, а в подвалы. Сначала допрашивали, жестко и долго, вытряхивая всю душу и не жалея угроз. Причем расспрашивали обо всем вообще. Я не мог понять, что же они хотят узнать от меня. А за любые попытки вопросов следовало наказание — сначала лишали сна, потом еще и бить начали. Регулярно на допросах появлялся сам правитель, он ничего не говорил, только слушал и смотрел. Но его взгляды. На дохлую помойную крысу, обнаруженную на праздничном столе, и то смотрят добрее и приветливее. После начались эксперименты в пыточной. Меня кололи, тыкали и постоянно рассматривали магическим зрением, в меня насильно вливали бесконечные жидкости, исключительно кислоты и яды, отчего я не мог ничего есть, ибо горло бесконечно болело. После тупо морили голодом и жаждой два месяца, и тут я понял, о чем говорил жрец, произнося: «…магия заменит тебе еду и воду, но тебе не понравится…». Это было очень неприятно, когда по венам волнами расходится бурлящая магия, и кажется, будто в венах жидкий огонь горит. Хуже всего было то, что малыш тоже чувствовал происходящее. Ему очень не нравилось, что нет ни еды ни воды и он питается одной магией своего роды. Вот только у правителя были свои планы на мой счет. Меня вытащили из камеры и снова притащили в пыточную, теперь допрос вел уже сам правитель. Его интересовало только одно — как! Как я смог забеременеть от Фалсара. Какой ритуал и зелье я придумал. Мои ответы, что ничего подобного не было он не принимал. Слыша мои ответы, правитель взбесился, меня стали резать — сначала руки, но, не получая желаемого, они дошли и до живота. Обезумевший правитель сам брал нож и резал живот, пытаясь понять, как такое возможно. Никакой анестезии не было, мне приходилось напрягать все силы магии, чтобы не терять сознание. Мой малыш был испуган, я чувствовал его страх каждый раз, но иногда проявлялся и гнев. Сильный гнев, так что пугался уже я. Но вот сделать мы все равно ничего не могли. Чем дальше шло время, тем безумнее становился правитель и то, что он творил со мной. Они продолжали резать, но не пытаясь убить его напрямую, нет, но опосредованно — да. Они пытались обрезать питающие матку вены, но моя магия постоянно регенерировала, я недаром терпел всю эту боль, сознание позволяло направить магию на лечение. Они просто не успевали добраться до нужных вен. Но я чувствовал, что скоро им это надоест. Все, что мне оставалось — держаться, надеясь на чудо. И оно произошло. Меня снова притащили в пыточную, когда раздался грохот и шум падающих камней. Охрана тут же бросилась к дверям, где благополучно и свалились, проткнутая кинжалами, и в помещение влетели двое в плащах. Один из них кинулся к палачам, ловкими ударами пресекая их попытки сопротивления, а потом и их жизни. А второй оказался возле меня. — Этого не может быть, этого просто не может быть, — шептал он, лихорадочно откручивая зажимы. — Скорее, Фар долго не продержится. И сними маску, — поторопил второй и они оба что-то тронули на груди. Передо мной были мои братья -Турас и Тилар. — Фар тоже тут? — прохрипел я, уже забыв, как вообще говорить, а не кричать от боли, срывая голос. Я все еще не верил, что это происходит в реальности, и вопрос был изрядно глупый. — Конечно, это он напал на дворец и сейчас дерётся с охраной правителя. Мы тут не бойцы, — ответил он, поднимая меня со стола, надевая на шею странный медальон, накидывая плащ, и они вдвоем потащили меня наружу. Где кипел бой. Сквозь дым можно было увидеть только стремительные тени, носящиеся в воздухе и яростно швыряющихся магией друг в друга. — Что происходит? — спросил я. — Фалсар узнал о том, что с тобой делают и пришел в ужас и ярость. Правитель врал ему все это время, каждый раз отправляя куда подальше из города. Ну, а мы и так догадывались, что что-то не так, — ответил Турас. — Не удивляйся, что я здесь, — добавил Тилар, которого я никак не ожидал увидеть. — Это я узнал о происходящем. Правитель вдруг стал таким милым с нашей семьёй. Меня стали приглашать в дворцовый парк. И там я случайно услышал беседу двух о некоем коте-омеге, который похоже понес от дракона, и о том, что с ним там сейчас разбираются в пыточной. Я сразу побежал к Турасу, а он сообщил Фалсару. — Тогда почему здесь ты, а не ом-дар? — резонно спросил я. — Потому что ему плевать на тебя. Для него главное место и достаток семьи. Когда Фалсар пришел к нему, тот отказал, заявив, что не поставит семью под смертельный удар. Я тогда подслушал и сам пришел к Фалсару, и встретил там Тураса. И вот мы здесь, — добавил Тилар, укладывая меня на дно небольшой лодки и забрасывая сверху сеном. После того, как отплыли от дворца, Тилар стал поить меня и эта обычная речная вода показалась мне божественным нектаром. Я пил и не мог напиться. А немного самого обычного хлеба заменили целый пир. Я уже и забыл, как же много приятного на белом свете. Жаль, что совсем недолго мы плыли. Очень скоро лодка причалила к берегу, где уже ожидала самая обычная телега с флегматичным ящером. — Что теперь будет? — спросил я, перебравшись в телегу. — Тебе нужно в храм. Там относительно безопасно, — ответил Турас. — Нет. Именно там меня искать и будут. Этот псих, правитель, будет искать. Мой ребёнок для него больше, чем просто дитя дракона. Мне нельзя ни к жрецам, ни куда-то еще, где я был хоть раз, — немного подумав, ответил я. — И что ты предлагаешь? Бродить по дорогам? — нервно отозвался Тилар. Мы как раз проезжали придорожную таверну. И меня, гадавшего, что делать, осенило. — Ты гений, Тилар. Именно бродить. Я ведь после арендара продумывал побег. И понимал — мало выбраться из дома, нужно еще и город покинуть, да и на границе стража может проверить. Я думал прибиться к торговому каравану, слугой. Но сейчас караваны будут проверять тоже, — ответил я. — Это верно, еще как будут, — подтвердил Турас. — А вот циркачей не будут. Бродячий цирк. Сам подумай, ну кто нас там искать будет, — разъяснил я свою идею и насладился совершенно ошарашенными лицами братьев. — Цирк?! Ты шутишь?! Они же выродки, ничтожества, — потрясенно произнес Тилар. — Все верно. Он правильно придумал. Среди отбросов тебя искать никто не будет. Просто в голову не придет. А вот он сам и без оплаты им будет очень полезен. С его-то силой жизни, — задумчиво ответил Турас. — Но, Вилар, за границей опасно, очень опасно. — Я знаю про опасность. И что насчет вас двоих? Наверняка кто-то видел нас? — Нет, не видели. Видишь амулет, — он полностью скрывает внешность, ауру и все, что можно опознать. Невероятная вещь. При этом управляемая, можно только ауру, а можно только внешность или все вместе. Все видели трёх стражников и не более. Но откуда они у Фалсара взялись — вопрос на гору золота! Я о таких вещах даже не слышал, хотя изучал все, что есть. — Ого. Это хорошо, значит можно будет моего малыша спрятать на виду, сколько он может действовать? — Не знаю, но похоже долго, очень долго. Точно ответит только хороший артефактор. — Значит, вы можете остаться. Это даже к лучшему, меньше подозрений. А меня в этом амулете сложно будет найти. Мои шансы увеличились, — хорошие новости подбодрили меня. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты привык к безопасности в столице. Там опасно везде, — с тревогой ответил брат. — У меня нет выбора, Турас. Если меня поймают, они уничтожат всех, вообще всех. Всю семью, — возразил я и увидел, как брат обреченно вздыхает. — Хорошо, — заключил он и изменил маршрут. — Группа циркачей как раз покинула столицу, они направляются на побережье. Мы их настигнем через пару часов. Попробуй пока поспать немного, — добавил он. Но поспать не удалось. Во-первых: проснулся аппетит, кусок хлеба быстро переварился и теперь желудок требовал больше, намного больше. Я уже месяца четыре на магической диете сидел, так что жрать хотелось до одури. Пришлось Тилару возле таверны быстро пробежаться и купить бульона и пирожков разных. А во-вторых: пока я насыщался, он, придя в себя после боя, насел на меня с кучей расспросов обо всем, что случилось со мной, причем с момента начала арендара. То, что меня опоили для надевания ошейника его шокировало, он был уверен, что я был добровольцем. Порядки у орков и их обращение со мной его умилили. А вот свадьба расстроила. Узнав о том, как именно я шел замуж, он минут пять матерился, откуда только знал словечки. В общем, путь до труппы циркачей прошел для меня неожиданно быстро и уже забыто приятно. Последний раз вот так по-семейному я как раз до арендара со всеми и общался. Повозки циркачей мы увидели лишь через три часа. Договориться с ними оказалось несложно. Вывезти беременного роду, да еще и сильного мага жизни согласились и без оплаты, только за лечение. Но Турас все равно десяток золотых им отдал, а Тилар украшения, что были на нём. Он даже на такое опасное дело исхитрился надеть цепочку с гранатами и два браслета. И мы расстались. Ничего не обещая, но с надеждой на будущее. Амулеты-маскировщики они тоже отдали мне, ведь ребёнка придется прятать минимум до его обряда. А может и после, но пока я об этом не думал.Теперь меня беспокоило то, как я буду лечить, ничего не зная. Но тут все оказалось намного проще. Среди труппы был старенький целитель, опытнейший специалист, но почти не владеющий магией. С моей силой и его знаниями мы быстро избавились от всех найденных болезней и травм. А их было не мало. Группа была довольно большой: местные клоуны-весельчаки были семейной парой орков; пятеро изящных, худеньких гимнастов, со стальными мышцами; четверо фокусников, которые и жонглировали, и шпаги глотали и еще кучу всего не магического, но захватывающего умели; и шестеро бойцов-гладиаторов, главные звезды представлений для взрослых; плюс дети, рожденные самими циркачами; пара просто помощников, уже старых орков, которые тоже когда-то выступали; ну и целитель, с которым теперь был и я сам. А еще были звери, которым тоже ой как нужна была помощь, они ведь и перед детьми днем плясали и прыгали, и вечером перед взрослыми с гладиаторами сражались. Изрядно пришлось попотеть, пока всех не вылечил, но зато уважение заслужил и благодарность, меня ведь никто не заставлял, вроде как заплатили за мой проезд. А караван, не спеша, двигался к побережью. А потом вдоль него, давая небольшие представления в каждом селении. Как выяснилось, циркачи специально не торопились, чтобы я родил еще до границы, так по их словам было безопаснее. Я не спорил, просто делал, что говорят и помогал, чем мог. И спокойно родил недалеко от границы, выставив всех из повозки лекаря, в которую меня и подселили. Сам его обтер и обрезал пуповину, сразу надел на него амулет, и только после позволил старому Черу, лекарю циркачей, вернуться в повозку. Вот так мы и пересекли границу. На нас опять никто не обратил внимания, стража даже в повозки особо не заглядывала. Хотя не единожды за это время я видел, как стража обыскивала рынки и придорожные таверны, но ни разу никто даже не посмотрел на циркачей. Кому нужны выродки. Именно так здесь относились к циркачам. Сюда уходили те, кому не нашлось места в обычной жизни, изгнанники, раскаявшиеся преступники. За яркими цирковыми масками скрывались самые разные судьбы, но всех связывало одно — всем пришлось оставить прежнюю жизнь и променять её на бесконечную дорогу. Теперь, среди пары весельчаков-клоунов, акробатов, гимнастов, бойцов и фокусников, был и я с малышом Фалнаром.***
Когда я пересекал границу, я думал, что переворачиваю очередную страницу своей жизни, но оказалось, что беру аж новую книгу. Когда брат говорил, что здесь опасно, и что я разбалован жизнью в королевстве, он не уточнял, что же здесь происходит. А все оказалось просто, здесь не было законов, кроме одного — право силы. Какие-то законы были только в относительно крупных государствах. А на остальных землях — кланы, стаи, банды, семьи, гильдии, как только все эти сборища себя не называли. Буквально на следующий день после границы на нас напали, просто так, и я впервые увидел, как льётся кровь из отрубленных конечностей. Все циркачи оказались неплохими бойцами. Гладиаторы шли вперёд, звери отвлекали внимание, а остальные прикрывали повозки и детей, а я лечил прямо на ходу, холодея от ужаса и поскальзываясь на крови и внутренностях. Прав был Турас, говоря, что с моей силой жизни с меня даже оплаты не возьмут, я для многих стал единственной надеждой после боя. Уже потом я узнал, что такие нападения естественны — после выступлений в Тан-Сиохар у труппы были деньги. Меня удивило, что бой шел мечами и топорами, я думал, что в магическом мире и бои идут магией. Как же надо мной смеялись, но объяснили. Магов мало, боевых магов еще меньше, и все они либо уже лорды, либо служат лордам. Самыми сильными были драконы, Все хоть грамм сильные лорды либо драконы, либо главы больших семей и кланов. Им служат все остальные. Государство вроде нашего — редкость, когда вокруг большой семьи драконов объединяются несколько кланов котов, и гарантируют безопасность на большой территории. Остальные лорды защищают только селения. И на дорогах процветают банды и стаи. К тому же эти лорды еще и между собой воюют бесконечно. Потом уже я привык к подобным регулярным нападениям. Даже мне приходилось оборачиваться и собственными когтями и клыками защищать жизни себя и моего ребёнка. Но в селениях было безопасно, правда, пускали нас не слишком охотно, особенно в крупные города. Для меня оказалось большим открытием отношение окружающих к циркачам, я думал, что их презирают все, но нет. Когда мы приезжали, крестьяне нас встречали с огромной радостью, а вот лорды наоборот. Им не нравилось, что мы рассказывали, как живут в других местах, в особенности в больших государствах. Но мы все равно в каждом хоть немного крупном городе останавливались на десять дней, днем давая представление для детей, вечером для взрослых, а ночью нередко оказываясь в спальнях местных богатеев, откуда порой возвращались измученными прямо ко мне в руки. Гимнасты и бойцы всегда были востребованы. И не всегда за это платили деньги, иногда уже нам приходилось вот так расплачиваться за разрешение остановиться в городе. Но все это никак не влияло на оптимизм этих людей. Чего бы не случалось, они не падали духом и продолжали идти дальше и давать свои представления на радость взрослым и детям. Я не сразу стал своим, хотя относились ко мне хорошо все и сразу. Потом уже я понял, почему. Хорошие сильные лекари и целители брали просто несусветные деньги за свои услуги: за какой-то вшивый перелом пальца — пятьдесят серебряных. Пара порезов — десять серебра, да мне после каждого выступления бойцов-гладиаторов, приходилось лечить кучу переломов, порезов, разрывов и рассечений. Зато и денег стало больше. Народ любил кровавые зрелища, и теперь получал их гораздо больше. И среди всего этого рос мой малыш. Он был не одинок, у циркачей были дети разного возраста. И росли все дружно, старшие всегда присматривали за младшими и никто никого не обижал и не задирал. Особенно в городах, здесь бывало и украсть могли ребёнка. Фали, именно так сокращенно называли моего сына, ничем не отличался от других, рос таким же весёлым, шебутным, и любознательным. И осторожным. Я не раз замечал, как иногда он замирал, сдерживаясь, если видел, например, как дар бьет роду. Он ничего не забыл, а теперь еще и сверху накладывалось несколько раз, когда мне приходилось подставлять зад очередному местному царьку или вождю, которому, видите-ли, захотелось чего-нибудь чистого, а наши привычные акробаты и гимнасты его не устраивали. Когда это случилось в первый раз, я уже достаточно проездил с труппой и знал, что в случае отказа нас могут убить и сам предложил себя. Тогда это спасло всех и мы на следующий день смогли проехать дальше, хотя и отмывался я потом целый день. Гораздо хуже оказался четвёртый раз, Фалнор все слышал и, когда я вернулся, он не спал. И мне пришлось вместо умывания успокаивать его несколько часов. После этого случая он повзрослел, перестал уже так беззаботно бегать и играть. Стал учиться, особенно боевым навыкам, но и остальное не забывал. Так что к своему первому совершеннолетию Фалнор был уже очень умелым бойцом и образованным юношей. Среди циркачей были разные люди. Тот же Черу великолепно знал не только целительство, но и историю. Один из бойцов-гладиаторов знал об этикете больше меня и сумел отлично выучить Фалнара этому довольно муторному, но крайне нужному искусству. Я дал ему письмо, чтение и счет, причем сразу на трех языках. От фокусников он неплохо нахватался в том, что на Земле называли естественными и точными науками. Ну, а всякие мелочи вроде охоты, ухаживания за животными и перевязки ран тут осваивали все и очень рано. К тому моменту, когда ему пришло время пройти обряд, мы оказались в каком-то захолустье. Местные вожди после обряда забирали любого мало-мальски сильного оборотня, не говоря уж про магов. И чужим они рады не были. Нам пришлось шустро проехать нескольких храмов, которых здесь и так мало было, прежде чем один вождь дал согласие в обмен на мое тело на всю ночь. Ох как же был зол Фалнар, когда шел к храму, никакие мои увещевания, что ему нужно сосредоточиться на обряде не помогли. Когда жрец закрыл ворота, мне, как и остальным, оставалось только ждать и надеяться. Надеяться, что все пройдёт нормально, и Фалнар благополучно станет драконом. А если еще и магия будет сильной, то мы и убраться отсюда сможем спокойно. А то вождь со всей своей бандой, называть это сборище дружиной язык не поворачивался, еще раньше нас возле храма нарисовался. Если Фалнар будет магом, то потом, на более освоенных землях, сможет войти в дружину и мы сможем осесть. Или даже вернуться в Тан-Сиохар. Я уже вдоволь нахлебался «дорожной романтики». Эти двадцать пять лет вправили мозги и заставили совсем иначе посмотреть на арендар и свадьбу.
