Какао с зефиром.

— Хееен, — тянет Пак Чимин, повиснув на спине сидящего Юнги, — научи меня играть на пианино! Ну, хоть пару аккордов!.. Юнги тяжело вздохнул, Чимин так и продолжит канючить и просить до тех пор, пока не получит то, что хочет. А Мину в кайф получать столь эгоистичное, но любимое внимание от этого маленького пирожочка. — Тебе это не нужно, — устало отвечает старший. А Чимин лишь ближе жмётся, прямо под руку подлезает, обнимает, прямо в кольце рук закрывает и не отпускает! — Тогда сыграй мне, — находится сразу Пак и кладёт голову на грудь Мина. — Я люблю слушать, как ты играешь… И тут Юнги не находит, что ответить, кроме как… — Ой, Минни, все!.. прекрати, — чуть смущается. … и встаёт с дивана в студии, чтобы, подняв за собой младшего, повести его в комнату с музыкальными инструментами. Они идут недолго, но все время держатся за руки, не боясь быть увиденными. Поздно уже, большинство работников студии и танцклассов ушли домой; а те кто остался, они наблюдали такую картину уже бессчетное количество раз; они ничего не скажут. — Что тебе сыграть? — спрашивает Юнги, садясь за небольшое пианино, что было у него в клипе. Чимин встаёт сбоку и, положив руки на крышку, кладёт на них голову наблюдая за парнем. — Все, что захочешь, Юнги-я… И улыбается, а у старшего дыхание перехватывает от такого домашнего и уютного Минни. Юнги вспоминает, как правильно дышать, и начинает наигрывать мелодию их песни Run, потом Lost, потом немного идёт из классики, а потом уже и их, скажем так песня, Save me. Чимин садится рядом с Мином на седушку, наблюдая за ловкими и такими любимыми пальцами; он вспоминает о том, что Юнги ел последний раз где-то около четырёх или пяти часов дня, а сейчас глубокая ночь, что его хену нужно отдыхать, и что Юнги достаточно хрупкий. Когда старший доигрывает последние ноты, тем самым заканчивая свой небольшой перфоманс, Чимин обнимает его и прижимается носом в основании шеи, вдыхая родной запах. Юнги зарывается лицом в волосы младшего и тихо смеётся, услышав: — Юнги-я, я хочу кушать, пойдём поедим? — Конечно, Минни…