Действо о хладнокровных

И тогда Кей перестаёт думать о нём. Это легко, потому что разум сосредотачивается на одном: понять, как выиграть текущий матч. Джоузенджи, Вакутаниминами, Аобаджосай. Финал с Ширадоридзавой. Карасуно набирает силы с каждой игрой. Цукишима по-прежнему не питает иллюзий. Мне не одолеть Ушиваку. У нас разное телосложение, да и опыт. Мы разное время уделяем волейболу. Мне ни за что его не победить. Куроо Тецуро и Цукишима тоже очень разные. Но. Всё начиналось с Цукишимы, ещё тогда. Первый раз Ямагучи произнёс это, когда Кей принял на спор пять его подач подряд — тех самых, без вращения мяча и с непредсказуемой траекторией: «Ты ведь ненавидишь проигрывать, хотя по тебе и не скажешь». Мне не одолеть Ушиваку. Но. Я хочу остановить хотя бы несколько его атак. И — чтобы был повод купить обед для Куроо. Когда мяч зависает между Кеем и Ушиджимой, Кей не думает о технике блоков Некомы. В подобном не было бы смысла: Цукишима овладел ей на уровне физических реакций, и новая цельность делает его сосредоточенным как никогда. Это был лишь один блок. Лишь одно очко из двадцати пяти. Это лишь клуб. Куроо и Акааши стоят рядом с Бокуто, а тот ухмыляется уверенно и всезнающе: «Но как только для тебя настанет этот момент, тогда ты подсядешь на волейбол». И тогда Кей вскидывает ладонь — со звенящим в ней после блока громовым раскатом — и сжимает её в кулак, а мир вокруг поглощается рёвом болельщиков и команды. Всё его тело — солёное и горячее, каждая мышца — восторг кислородного голодания, ясность, аль; и Цукишима почти превращается в чистый звук на долю секунды. Он ещё не думает о Куроо, когда ликующие Танака и Нишиноя наваливаются с двух сторон. Он даёт насмешливый совет Хинате, всё-таки не сумев сдержать польщённую ухмылку; говорит то ли всем, то ли самому себе: «Это лишь одно очко. Игра только начинается». И вот здесь правда; правда, которая не только про их команду и этот матч. Правда в том, что теперь настало время учиться летать — всем, кто выбрался из воды на сушу.