Неуловимая

Она боялась раскрыться перёд ним, чтобы снова не столкнуться со стеной безразличия. Прошло ещё пару дней, а Елизавета так и не может выкинуть с головы тот случай, когда она рыдала перёд майором, а тот прижимал её к себе, пытаясь успокоить. Потом она убежала, не смотря на удивленный взгляд Макса. Ей не хотелось снова умирать от боли, что могла постигнуть её, если бы девушка привязалась к Морозову. Вот только, может, это уже случилось, а, Лиза? Но блондинка старалась не думать об этом, закидать эти мысли так далёко, насколько это возможно. Целых три дня она не посещала комнату для допросов, и постоянно винила себя в том, что открыла слабость. — Эй, что вы делаете? Оставь его! – кричит Лиза, видя через решётку, как только выпущенный человек кидается на Морозова с кулаками, крича о том, что он ему жизнь испортил. А блондинка сейчас готова железо порвать, что угодно сделать, лишь бы этот урод оставил майора в покое. Макс заламывает руки мужчине, и помощники помогают своему начальнику вновь посадить заключённого за решётку за избиение милицейского. Кровь с носа, а Виноградова так и хочет вырваться, помочь Морозову, но не может. Да и, неправильно все это. Пора заканчивать с этим чувством. Вот только, в силах ли девушка сделать это? А ещё через десять минут Макс, с пластырем на носу, вызывает Елизавету на допрос, желая лишь увидеть её. Нет, не правда. Просто хочет разобраться в деле. Господи, серьёзно, Морозов? Не ври сам себе, а. Майор, ведь пытался разобраться, почему так повёл себя, когда блондинка начала плакать. Почему обнял её, прижимая к себе, шепча что-то на ушко? Ему было больно от того, что она рыдала, заливалась слезами, а он ничего не мог сделать. Даже не вызывал Лизу пару дней, сдерживая себя. — Господи, как ты? – а она сейчас забегает в комнату для допросов, закрывая дверь, подходя к нему, и, не держа себя, проводит пальчиком по пластырю, странно на него смотря, как будто бы боясь причинить ему боль. А Морозову не больно, совсем не больно. Она рядом, всё прошло и сейчас так хорошо, хорошо чувствовать её кожу на своей. — Всё хорошо. Я хочу. Просто сейчас, – начав тяжело дышать, Макс хватает руку Лизы своей и, приблизившись к девушке максимально близко, впивается в её губы своими, сминая уста Виноградовой. Чёрт, что же он творит, а? А Елизавета, на секунду задерживая дыхание, неумело отвечает на поцелуй, зарываясь пальцами в волосы майора, забывая о том, что она творит, ведь он так хорошо целуется, ведь ей так хорошо с ним, сейчас. Виноградова теряется в его омуте, прикрывая глаза от наслаждения. Морозов же, располагая свои руки на талии блондинки, углубляя поцелуй, чувствует что-то запретное и крайне неправильное. Вдруг, Лиза начинает дрожать и, отрываясь от Максима, отдаляется от него, закрывая лицо руками. — Отпусти! Хватит, всё это неправильно. Нет-нет, всё, – холодные, грубые руки на её коже, нежеланные прикосновения, синяки на её теле, неимоверная боль. Вдруг, он такой же? Вдруг, Морозов поступит также? Боится. Виноградова выбегает с комнаты, не слыша никаких запретов со стороны Макса, и её быстро отправляют в свою камеру. А Морозов уж давно что-то подозревает. Эти её синяки, которые появляются лишь после встреч с отцом, и постоянные «я упала случайно» напрягали его. А этот Алексей Владимирович - уж слишком мутный тип, бывший криминальный авторитет. Да, майор уже пробивал его по базе данных, сразу же после того, как увидел первый синяк на щеке блондинки. Переживал. И сейчас, внезапно почувствовав неладное, он бежит к камере Елизаветы, после чего ему открывают дверь, и Макс заходит в помещение, где временно проживает Виноградова. Она плачет, поглощена воспоминаниями и не слышит, что кто-то вошёл. — Он, что, насиловал тебя? – Морозов сам пугается своего предположения. И, если это правда, то он убьёт этого урода. Заставит себя стереть этого изверга из этой гребанной планеты. Лиза поднимает заплаканные глаза, смотря на Макса.

И сейчас так сильно хочется рассказать ему всё, открыв всю правду, веря, что Морозов сможет её защитить, укрыть своими объятиями.

Девушка несмело кивнула головой. Да, будь, что будет. А ведь это правда! Насилие - вот чего эта девушка так сильно боялась, и что получила, после смерти своих родителей. В Елизавете проснулась ненависть к себе за то, что она грязная, что не могла ничего сделать, не могла защититься от настойчивых рук Алексея. — Пожалуйста, уходи, – шепчет блондинка, давясь слезами, уже не боясь показывать ему то, что чувствует, ведь он - её эмоция.