Жена для Болконского.

      Обычно их утра длятся неимоверно размеренно и сонно, однако сегодня весь дом стоял на ногах уже в четыре часа. Будущие потенциальные невесты были напряжены и взбудоражены мыслью о женитьбе на местном красавце-богаче, однако же две дочери, Маргарита и Екатерина, не были в этом заинтересованы. Вторая по старшинству и самая младшая были не ранними пташками и то и дело клевали носом за утренним чаем, их желудок отказывался принимать пищу в столь неподходящее для этого время. Меньшая склонилась над фарфоровой чашкой горячего напитка, задумавшись о том, не стошнит ли её, если она его попробует, это не скрылось от зоркого глаза матери. - Китти... - произнесла её мать с той нежностью, на которую только была способна. - Что же, моя дорогая, ты битый час сидишь над своими приборами! Поешь уже что-нибудь, душенька, около четырех часов ехать будем, дорога не близкая, проголодаешься, - пыталась быть настойчивой Алоиза.       Девочка взяла чашку, сделала глоток и поморщилась. - Не могу сейчас есть, мамочка! - выдала она, отодвигая от себя чай. - Ты лучше возьми нам в дорогу пряников да сладостей, и тогда я не проголодаюсь, - озорно покосилось на маму дитя, широко раскрывая свои бездонные карие глаза. - Ах... ну что с тобой поделаешь! - всплеснула руками мать. - Беги собираться. Жозефина поможет тебе одеться в платье на выход, - строго добавила она, посмотрев на учительницу.       Мадам Жозефина была разорившегося дворянского рода, женщиной английских манер и обычаев, воспитавшая трех дочерей их семьи. Она всегда следовала за Лисицыными в любой уголок мира, давно считаясь одним из членов их семьи, все домашние любили её, все, за исключением Катишь, которая нередко звала её "сварливой старой бабкой". Оно было и немудрено, младшенькая была до жути разбалованной и своенравной, в то время как мадам пресекала все её капризы и истерики на корню.       Недовольная девочка что-то брезгливо буркнула, сползла с высокого стула, на котором специально для неё громоздились несколько подушек, а затем поспешила в свою комнату, которая у неё, собственно говоря, была отдельной, что в условиях ремонта было редкостью. На пятерых княжон было только три комнаты, две из которых занимали - Елизавета и Екатерина, родные дочери князя и княгини Лисицыных. Остальным же троим всегда доставалось все поменьше да поплоше, но они с этим давно уж смирились, однако двух других всегда волновало то, что их приемная сестра, - родная дочь злой мачехи, также оставалась за обочиной. Они были семьей, и, казалось, что любили всех одинаково, однако иерархия существовала даже внутри этого маленького семейного кружка. - Я тоже пойду, маменька, - с натянутой улыбкой протянула старшая падчерица, стараясь как можно быстрее ускользнуть из-за стола, но женщина смерила её грозным взглядом. - Сядь на место, Маргарет, - властно ответила женщина, щелкая языком и делая ударение на "Маргарет".       Маргарита ненавидела это прозвище, и все об этом знали, в том числе и мачеха, которая неустанно давила на это. Пожалуй, из своих двух падчериц Алоиза больше всего ненавидела Риту, и в какой-то степени для этой ненависти были поводы. Она хорошо образована, умна, многие женские ремесла даются ей лучше, чем её родным дочерям, а ко всему прочему - как старшая и любимая дочь князя Лисицына, Маргарита является главной наследницей. Это, естественно, ставит её положение под угрозу, потому в свои двадцать четыре года молодая девушка еще не выдана замуж. - Дочери не следует вставать из-за стола раньше родителей, - в свое оправдание добавила княгиня, отхлебывая чай из чашки.       Девушка смиренно села на место и скучающим взглядом одарила свою тарелку. Пожалуй, это не самое приятное утро для всей семьи, так как лица многих после этого инцидента заметно помрачнели. Александр Михайлович пару раз пытался вставать на сторону своей дочери, однако это в итоге заканчивалось очередным скандалом, который был гораздо круче предыдущего.

***

      Примерно через час вся их семья была распределена на две кареты: в одной ехали князь Лисицын с женой и двумя дочерьми от неё же, в другой - все остальные. На самом деле, девушки даже были рады подобному стечению обстоятельств, потому что мачеха всегда находила повод унизить их и указать им на ошибки. С ними ехала и мадам Жозефина, которая, однако, должна была находиться в это время с Екатериной.       Юлия - первая по старшинству - сидела и вышивала красивые узоры на шелковом платке, у неё всегда получалось хорошо обращаться с иголкой и ниткой, даже её сварливая мать находила её работу, по меньшей мере, хорошей. Она отличалась терпеливостью и усердностью, это помогало ей еще больше расслабится, так как их семья частенько переживала штормовые дни.       Напротив нее сидела девушка с русыми волосами, которая все время поглядывала на то, что происходит за окном. Надя, так её звали, была очень тихой и неприметной. С самого рождения её всегда и во всем упрекали, потому она привыкла скрывать свои настоящие эмоции, быть невидимкой, чтобы хоть так не омрачать никому жизнь.       Третья и вторая по старшинству сестра сидела рядом с Юлией, напротив Жозефины, нетерпеливо поглядывая в окно. Как только карета тронулась, она достала книгу, спрятанную под верхней одеждой, и быстро открыла страницу, на которой остановилась. Все тут же устремили на неё обеспокоенные взгляды. - Маменька же запретила тебе, - нравоучительно произнесла Юля.       Темноволосая не собиралась отбирать у неё книгу, но для профилактики стоило и предупредить сестру о возможных последствиях. - Сегодня она запретила мне читать, завтра - дышать! - не выдержала Маргарита, захлопывая книгу. - Ты преувеличиваешь... - отозвалась молчаливая девушка. - Неужели она лишила тебя чтения, дитя мое?! - удивленно спросила пожилая женщина, не осведомленная этим событием. - Могу я узнать... из-за чего? - Я была увлечена книгой. Кажется, она позвала меня, сделала ли она это тихо или я действительно не услышала, потому что была поглощена чтением, я не помню. Но она отобрала у меня книгу, сказав, что чтение книг вредно для незамужних барышень! Она уже забрала у меня все, что можно. Мою комнату, все, что мне должно было остаться от матери, но зачем ей отбирать у меня возможность читать книги?!       Ей не раз приходилось сносить разные лишения, но это стало последней каплей в копилке её терпения. Она старалась не противиться желаниям мачехи, но, чтобы она ни предпринимала, ей всегда было мало. Последней надеждой на спасение из этого рабства было лишь замужество. Правда, и об этом матушка позаботилась. В таком возрасте её уже вряд ли кто-нибудь возьмет замуж, разве какой-то старик на смертном одре, которому понадобится сиделка. - Если бы кто-нибудь из нас смог бы выйти замуж, а затем приютил других... было бы хорошо... - произнесла Маргарита, немного успокоившись. - В нашем с тобой возрасте, Рита, это кажется невозможным, но... что до Нади, то у неё еще не все потерянно, - сказала брюнетка, обратившись к девушке напротив. - Я гораздо счастливее буду себя чувствовать вместе с вами, - смущенно пробормотала девушка. - Ты не знаешь, о чем говоришь! - Встань на её место, Юля. Вряд ли она видела пример счастливой семьи, - попыталась успокоить её рыжеволосая, погладив по плечу. - Как будто у каждой из нас он был! Ты младше меня почти на два года, еще год-два и ты уже никогда не сможешь выйти замуж, навсегда останешься старой девой! И ведь у тебя было столько женихов и вариантов!       В последний год Юлия была не в себе. Когда ей исполнилось двадцать пять, она в какой-то степени смирилась с участью старой девы, но ей все же было неприятно, когда у женихов был выбор и они смотрели на других её сестер, забывая об её существовании. Обычно спокойная, а тут... вырвалось.       Рита немного побледнела, и брюнетка поняла, что задела сестру за живое. - Я... Рита, я не хотела... - Все в порядке, ты права. Пока наши младшие не выйдут замуж, мы вряд ли покинем этот дом, если, вообще, покинем, - она пожала плечами и попыталась сделать вид, что её это абсолютно не волнует. - Мне вдвое, если не втрое больше, чем вам, но я почему-то не расстраиваюсь. Да и где эти женихи найдут таких хороших молодых дам, как вы? - дружелюбно обратилась к ним мадам Жозефина.       Надежда одарила всех лучезарной, по-настоящему искренней улыбкой, две другие девушки лишь слабо натянули уголки губ. А затем все вернулись к своим прежним делам, дорога предстояла неблизкая.

***

      Мягкая, почти невесомая рука коснулась плеча Наденьки, и её большие голубые глаза с длинными пушистыми ресницами тут же раскрылись. Она была слегка пухловата, а её невысокий рост лишь выделял её полноту, что являлась её небольшим недостатком. Её нос тоже был довольно широким, но большие яркие глаза с длинными ресницами, при взгляде на её лицо, скрашивали все её недостатки. - Мы уже приехали? - спросонья спросила девушка, на что получила одобрительный кивок со стороны старшей сестры.       Маргарита аккуратно припрятала книгу за своей спиной, стараясь не попасться на глаза мачехи, затем три девушки и мадам Жозефина выбрались из кареты, то и дело разминая затекшие мышцы. Их родители и две другие сестры также покинули закрытый экипаж. Слуги старого князя Болконского помогли отвести лошадей в стойло и проводили их внутрь, где все их семейство при полном параде встречал старый князь. Слуги помогли им избавиться от верхней одежды и отвели в большую столовую, где за каждым стулом стояло по одному официанту. Лисицыны заняли свои места и, не гнушаясь предложенным угощением, начали трапезу. Даже проголодавшаяся за время поездки Китти уплетала за обе щеки вишневый пирог, хотя этой маленькой проказнице очень сложно было угодить.       Каждый из присутствующих по достоинству оценил вишневый пирог, кроме Юли, темноволосая девушка предпочла рыбный пирог, так как на дух не переносила сладости. Князь Лисицын и Болконский разговорились о своем прошлом, говорили о своих новостях, пополнениях в семействе. Девушки предпочли не мешать двум старым друзьям, целую вечность не видевших друг друга, однако вскоре Алоиза оторвала губы от своей чашки и с лучистой улыбкой произнесла главный вопрос: - А где же жених?       Старый князь отмахнулся от её вопроса, будто от назойливой мухи, заметно нахмурившись и пробурчав себе под нос какие-то непонятные гадости. В то время в комнату тяжелой походкой вошла княжна Болконская, на ней было невзрачное желтое платье, которое придавало её коже болезненный вид. Однако неприглядный внешний вид скрашивали красивые испуганные глаза. Видимо, девушка не привыкла к такому количеству гостей, поэтому едва дыша подошла к столу и заняла свое место слева от отца. Алоиза не сочла грубостью повторить свой вопрос, немного заминаясь, молодая княжна ответила: - Он сейчас в своем кабинете, скоро спустится.       Немка посмотрела на неё искоса, с трудом скрывая свое отвращение к её внешности. Другие девушки отнеслись к её появлению более снисходительно, за исключением Лизаветы, которая в точности унаследовала все от матери. Иной раз и Катишь с её прямолинейностью могла нагрубить несчастной девушке, однако ребенка больше привлекал пирог, вернее, уже третий его кусок. Эта атмосфера так угнетала, да и Рите так не хотелось здесь находиться, что она решила действовать обходными путями. - Мария, не могли бы вы сказать мне, где я могла бы уединиться? - спросила Маргарита, намекая на уборную, однако её планы были немного коварнее. - Ох... эмм... - явно польщенная вежливостью Риты, та замялась. - Это в левом крыле, вас могут проводить. - Нет-нет, мне бы не хотелось смущать ваших слуг, я пройдусь до уборной сама, спасибо, - ответила девушка, поднимаясь со стула.       Разумеется, разговаривать о таком не принято в светском обществе, особенно за столом, но пускай её мачеха еще раз в ней нарочито разочаруется и мысленно обрадуется её невежественности. Припрятывав книгу от её зоркого взгляда, падчерица покинула столовую и, тяжело выдохнув, направилась куда глаза глядят. Только вот глаза она закрыла и не заметила, как врезалась в кого-то. - Ох! - лишь сумела воскликнуть рыжеволосая, падая на пол и роняя книгу.       Кажется, это был мужчина, и, еще больше казалось, он протянул руку, однако она самостоятельно поднялась с пола и подобрала свое печатное сокровище, прижимая его к груди. Молодая особа уж было хотела двинуться в сторону, как мужчина настырно перегородил ей дорогу. - Что у вас в руках? - требовательно спросил он. - Книга... - бросила та. "Разве не очевидно?" - Из нашей библиотеки? - Нет, не из вашей, - отрезала Рита, пытаясь миновать незнакомца. - Тогда почему же вы её прячете, как последний вор? - полюбопытствовал тот. - Вы будете смеяться... - жеманно ответила она. - Я постараюсь сдержаться. - Мне запрещают читать, - выдохнув, пояснила голубоглазая. - Да, это довольно комично, - со сдержанной улыбкой сказал мужчина.       Она опять постаралась обойти его. - Позвольте... - попросила девушка, но он не сдвинулся с места. - Могу я посмотреть на книгу? - пожалуй, это был даже не вопрос, а утверждение.       Она, наконец, посмотрела в лицо молодого человека. Перед ней стоял невысокий брюнет с проницательными серыми глазами и довольно правильными чертами лица. Да, он был красив, с этим сложно было поспорить, его внешность показалась ей очень знакомой. Маргарита стала прокручивать его образ в голове, пытаясь вспомнить, где же она видела это лицо. Рыжеволосая недоверчиво посмотрела в его глаза, а затем протянула свою драгоценность - книгу. - Вы читаете "Персидские письма"? Вы правы, такой книги нет в нашей библиотеке. - Да, я читаю Montesquieu (Монтескье), - кивнула та, заинтригованная его вопросом. - Ваша любимая часть? - Письмо VII... - тихо прошептала Лисицына, немного стыдясь своего ответа. - Вам... женщинам, полагаю, это свойственно, - брюнет немного растерялся, а после секунды своей растерянности вернул её книгу. - Я и не думал, что вы вырастете такой женственной, Маргарита.       И в этот самый момент она осознала, кто перед ней. Да это же тот самый Андрей Болконский! Тот самый, что больше семнадцати лет назад ревел из-за какого-то бумажного голубка, застрявшего в ветвях. И она, будучи совсем еще маленькой, полезла доставать ему его любимую игрушку, лишь бы он успокоился и перестал капризничать. - А вы были... трусишкой и плаксой! - в свою очередь ляпнула рыжеволосая.       Это уличило его, и он больше был не в силах что-либо сказать. Девушка поняла, что довольно резко высказалась, ей бы следовало держать язык за зубами. Возможно, он - её последний шанс избавиться от надоедливой мачехи. И почему это глупость пришла ей в голову? Она не знала ответа, но подумала о том, что можно быстро развестись, обзавестись небольшим домиком и жить в тишине и покое с маленьким садиком и небольшой библиотекой. И в этот момент Рита поняла: у неё есть все шансы! Они уже знакомы, она знает его слабости, не дурна собой, любит детей, из хорошей семьи, их отцы дружат, его сестра - её крестная сестра! Все ОЧЕНЬ хорошо складывается. Однако... что он подумает о ней? Ей ведь уже двадцать четыре года, а она все еще не замужем. - Вас ждут в столовой... - смущенно выдыхает голубоглазая. - Я как раз туда направляюсь, а вы? - Искала спокойное место для чтения, - уточнила Лисицына. - Мы можем пройтись, я могу показать вам библиотеку, - предложил свою помощь Болконский, что сыграло рыжеволосой на руку.       Она застенчиво кивнула и последовала за ним. - Вы замужем? - Нет. - А были? - Нет. - Помолвлены? - Нет. - Почему? - Нет, - по привычке ответила Рита. - Я спросил: "почему?" - повторил Андрей, открывая дверь в библиотеку. - На то были весомые причины, - загадочно ответила молодая особа.       Это заинтриговало брюнета, он посмотрел прямо ей в глаза, желая услышать ответ. - Я была влюблена в вас.