Жена для Болконского.

      Прошла неделя с тех пор, как Лисицыны остались в доме Болконских, и это изменило многое в привычной жизни поместья в Лысых горах. Большой зал, который пустовал уже несколько лет, теперь приветствовал гостей в своей полной красе и готовился к первому за столькие годы торжеству, дню рожденья Андрея Болконского.       Слуги носятся из стороны в сторону, кто с чем: одни готовят изящные сервизы для предстоящего угощения, другие начищают бальный зал и коридоры до блеска, третьи заняты мебелью. И все поместье окунается в рабочую суматоху, будто потревоженный муравейник: каждый спешит сделать свое дело поскорее.       И домочадцы, и их гости испытывают противоречивые чувства по отношению к предстоящему празднеству. Семья Лисицыных, заставшая подготовку к наступающему празднику, чувствует себя неловко. Однако молодые особы настолько взбудоражены мыслью о готовящемся бале, кавалерах и нарядах, что их интерес сглаживает возникающие неловкость и робость.       Николай Болконский все чаще хмурит брови, отдавая многочисленные распоряжения прислуге и самолично подписывая и отсылая приглашения давним друзьям. Об окружении своего сына старый князь не задумывается, однако все же высылает приглашение его другу, Пьеру Безухову. Не любящий перемен Болконский с трудом сдерживает гнев, к слову сказать, не без помощи своего друга, Лисицына, с которым они частенько удаляются в его кабинет, чтобы выпить рюмку другую и вспомнить прошлое.       Княжна Марья на правах хозяйки дома руководила домочадцами, продумывая то, какие блюда и когда должны быть поданы, какие сервизы должны быть накрыты и т.д. Прежде ей никогда не приходилось брать на себя роль хозяйки, тем более организовывать праздник, поэтому она с воодушевлением раздавала указания, самолично выбирала то, что ей больше нравилось.       Из-за приготовлений гости были отданы самим себе, большую часть времени проводя в гостиной, которую никакие изменения не затронули. Их наряды из имения привезли уже давно, но ни одно платье, по мнению Алоизы Лисицыной, не подходило для предстоящего бала. Поэтому для её дочерей и княжны Марьи из Москвы была приглашена модистка, которую попросили подогнать платья английского пошива на русский лад. Ольга Ивановна Вознесенская, — так звали модистку, — уже более четырех дней вместе со швеями и портными перешивали платья княжон, изредка приглашая каждую в выделенные им покои для того, чтобы снять мерки.       Лизавета проводила у модистки практически все свободное время, иногда к ней подключалась её мать, желающая, чтобы дочь была прекраснее всех на этом балу. Остальным же лишь несколько раз удалось побывать у модистки, которая лишь позволила им выбрать платье для переделки. Платья старших дочерей были столь неудачны, что модистка вызывалась сшить новые точно к сроку. На сей раз Алоиза не противилась тому, чтобы потратить деньги на остальных своих дочерей, не считая Лизы и Кати, так как не желала спорить с утонченной русской женщиной.       Сегодня Маргарита надела одно из самых своих красивых платьев — темно-зеленое вельветовое платье с рукавами средней длины и красивым треугольным вырезом. Её темно-рыжие длинные волосы были уложены на редкость аккуратно: она попросила Надю помочь ей с прической. В таком непривычном для себя образе Лисицына чувствовала себя робко и смущенно, пытаясь скрыть смущение за делом или разговором с сёстрами.       После утреннего чая Надежда и Маргарита уселись на удобной софе в гостиной за чтением романа Сэмюэла Ричардсона. Они уже читали эту книгу несколько лет назад, но решили перечитать её снова, отыскав её в домашней библиотеке Болконских. Рыжеволосая девушка держала в руках потрепанную годами книгу, сестра её сидела справа, положив свою русую голову ей на плечо.       Гостиная Риту привлекла не столь тем, что здесь можно было спокойно прочитать книгу, сколь тем, что здесь время от времени появлялся Андрей Болконский. Каждый раз он садился в кресло у окна и что-то читал, изредка отрывая глаза от бумаги. И, возможно, оттого, что ему было приятно её общество, или потому, что она слишком часто появлялась в гостиной, но голубоглазая девушка постоянно натыкалась на него здесь. Этот раз не стал исключением.       После того случая в библиотеке они толком и не разговаривали, но что-то внутри Маргариты переменилось. Она старалась избегать его взгляда, но, как только он отворачивался, Лисицына успевала разглядывать его из-под опущенных ресниц. Это стеснение, смущение, робость и неловкость были так не свойственны ей, что ей порой казалось, что она сходит с ума. А в голову все чаще лез вопрос: «Не влюблённость ли это?» Каждый раз, тайком вглядываясь в его лицо, княжна находила лишь одно разумное объяснение своему состоянию: Болконский был невероятно красив, а женщины очень падки на красоту.       Её ярко-голубые глаза украдкой поглядывают на него. Тусклый свет зимнего солнца мягко ложится на его темные густые волосы, правильный нос, квадратное лицо. Его прямые брови всегда сходятся, отчего на их стыке четко видны две морщины, светло-серые глаза также часто прищуриваются, делая его лицо хмурым и несколько злым. Даже сейчас перелистывая страницы свои белыми пальцами, он как-то странно сжимает губы и хмурит черные брови.       Она смотрит на него дольше обычного, поскольку мужчина, чувствуя на себе чей-то взгляд, поворачивается в её сторону, заставая молодую особу с нелепой улыбкой на губах. Их глаза впервые за долгое время пересекаются. Серые и голубые. Будто ошпаренная Лисицына отворачивается, чувствуя как краснеют её уши и щёки. Болконский удивленно оглядывает Риту с головы до ног, сейчас она выглядит более чем прелестно: темно-рыжие волосы отчетливо выделяются на фоне темно-зеленого платья, придают ей очаровательную изюминку. И только присмотревшись, брюнет подмечает, как её длинные пальцы подрагивают, это заставляет его улыбнуться. — Я бы хотела выйти на утреннюю прогулку, — вдруг выдает рыжеволосая, захлопывая книгу. Надя озадаченно смотрит на старшую сестру, принимая книгу из её рук. Младшей вовсе не хочется выходить на улицу, гораздо приятнее ей будет продолжить читать книгу. — Так скоро? Мы ведь не дочитали и половины, — не скрывая разочарования, произносит Надежда. — Мы давно не были на свежем воздухе. В Англии мы гуляли при любой погоде, Наденька, — заявила старшая сестра. — Ты пойдешь со мной? — Я? Охх… нет, я не пойду, — попыталась отказаться русоволосая как можно вежливее. — Тогда я пойду одна, — выдохнула голубоглазая, на носочках поворачиваясь в сторону выхода.       Андрей как-то слишком быстро поднялся с кресла. — Я могу составить вам компанию, — предложил он, явно заинтересованный этой прогулкой. — Благодарю, — кивнула рыжеволосая девушка, опуская глаза и направляясь к выходу.       Слуги помогли им надеть верхнюю одежду в сенях, и они наконец вышли на морозный воздух. Зимняя стужа помогла все еще краснеющей девушке остудиться и перевести дух. Снег плотным слоем покрыл землю, но Андрей и Рита шли по расчищенной дворовыми дорожке, которую уже успел слегка припорошить снег. Снег - это то, чего ей так не хватало в Англии. - Скучали по русской зиме? - спрашивает Андрей, заводя руки за спину. - Да, зима - мое любимое время года, - с улыбкой отвечает девушка. - Жаль, что в Англии практически никогда не бывает снега и холода.