Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      По разные стороны стойки спорили торговец-Барсук и молодой Росомаха – высокий, широкоплечий, плотных телес. Его густые тёмные волосы, ухоженные округлые уши с расчёсанным хвостом и румяные щёки так и кричали, что паренёк в жизни не видывал несчастий. Но то ли зелёные, то ли голубые глаза со слегка приопущенными веками сверкали искорками хитрости: наверняка на свой расписной кафтан с длинными полами и белоснежную шёлковую рубаху юноша заработал своей смекалкой.       И как жаль, что сударь Барсук этого не знал.       – Два серебряника. Не больше, парень, даже рта не разевай.       – А рис-то нынче в цене, сударь мой! Искусное кушанье, из самой Империи Лонг…       – Это всего лишь еда, мальчонка, думаешь, здешние оборванцы дадут мне больше десяти жалких медняков за обычную кучку этого странного зерна?       – Здешние оборванцы? Обижаете, сударь! Мы, Росомахи, первые ценители изысканных блюд. За щепоточку этого белоснежного золотца каждый Росомаха родную дочь продаст.       – Да нужны мне ваши дочери! Мне звонкая монета нужна. И вообще, ты мне доверия не внушаешь, откуда я знаю, что ты мне не перекрашенное просо тут даёшь?       – Но я ведь для вас стараюсь, мой дорогой! – юнец вскинул руки и состроил печальный лик. Увы, получилось даже забавно: глаза закатились настолько сильно, а рот исказился в столь странном положении, что Росомаха, казалось, сам сейчас свалится от такого жуткого выражения.       – Ты что, смеёшься надо мной, парень?! – вскрикнул Барсук, намереваясь сметнуть с полки рисовый мешок, но паренёк вовремя остановил пушистым хвостом руку торговца.       – Отнюдь. Прошу простить мою резкость, – в спокойном же лице юноша выглядел невероятно обаятельно. Его скромная улыбка с очаровательными ямочками заставила торговца смягчиться в оценивающем взоре.       – Ну, слушай, если вам, Росомахам, так нравится этот рис, то что ты к своим Росомашьим торгашам и не пошёл? – вскинул бровь Барсук, но с его лица не сошла снисходительная улыбка.       – Такое дело, сударь… – Росомаха повёл рукой, приглашая мужчину нагнуться к себе, тот послушался и склонился вперёд. – Я ненароком услышал в лавке, что вы собираетесь выдвигаться на север. Не подумайте, узнал-то я ненароком…       – И как это касается меня, парень? – неуверенно забегал глазами торговец.       – А так, сударь, что есть некоторая выгода в нашем сотрудничестве. Вы же знаете, что в Эллиадии совсем не водится риса?       – Ну да, на севере-то его вообще нет. Думаешь, выгодно им его продавать? А как же пошлины?       – А в том-то дело, друг мой, – юнец приобнял торговца за плечи, чуть ли не вытащив того из-за прилавка. Мужчина удивлённо наблюдал, как Росомаха порылся во внутреннем кармане и вытащил оттуда небольшой свёрток, перевязанный лентой со знаком трёх золотых монет. – Вот здесь у меня грамота Высшей Школы Торговли. Таможенное отделение. Вы же знаете, какой силой владеет Школа?       – Т-ты готов мне это отдать? – округлил глаза Барсук. – Спас…       – Постой-постой! – отстранился Росомаха, возвращая торговца на привычное место за прилавком. – Не за бесплатно, сам понимаешь.       – Это поможет мне торговать дорогим товаром без пошлин? – ошарашенно, но тихо выдал мужчина.       Юноша кивнул одними глазами, уверенно изогнув бровь.       – Ого… Да я разбогатею! Парень, сколько стоит?! Я готов последние портки отдать за эту… Грамоту, да?       – Там всё прописано. Печать можешь проверить, недавно поставили, – сказал юнец, однако доставать свёрток не стал, просто положил на стол: видел, что ему и так верят. – Десять серебряников за рис. И сотня за грамоту.       – Но… Это же огромные… – хотел было возразить мужчина, но помотал головой. – Ну ладно, мне ещё вернётся! Держи, парень. Спасибо, пусть Матушка-Природа тебя…       – И вам спасибо. Выгодная сделка – дело приятное для обоих участников.       Бросив это, юнец обернулся на низких каблуках кожаных сапог и с глухим отзвуком направился к выходу.       – Да-да! Спасибо ещё раз!.. Постой, а как тебя звать-то?..       Но было поздно. Златоуст, сын Растислава, уже покинул лавочку, по-Росомашьи клыкасто улыбаясь.       Гордо ступая по Белоподножью распашным шагом, Златоуст слушал перезвон монет и мечтал, как однажды эти крошки откроют ему ворота в лучшую жизнь. В лучшую жизнь где-то там, далеко, не важно, подальше отсюда. Берское Царство, тем более Дубравное княжество – какая же беспросветная дыра! Страна, где никто не может решить, кто за главного, кто больше стащит из казны, княжество, где живут одни воры. А ведь раньше, раньше были Великие богатыри да Великие князья! Когда Берское Царство расцвело, выбравшись из племенного болота, возвысилось и показало себя всему миру. А теперь что? Неразбериха, казнокрадство, бессовестное пожирание плодов труда предков.       Глядя то в небеса, то под ноги, Златоуст не видел красоты родного города. Не видел прекрасных округлых башен с красными крышами, не видел витиеватых раскинувшихся улиц, не видел живописных дворов, усыпанных зеленью и цветами. Росомахи, почти целиком занявшие Белоподножье, были народом крайностей: то они угрюмо переглядывались без единого слова, то они смеялись вовсю и буянили с утра до ночи. Златоуст не принадлежал ни к тем, ни к другим. Порой он завидовал Медведям: хотелось бы родиться среди них, мудрых и зачастую знатных, перед которыми открыт целый мир возможностей.       Но этого не произошло. Росомаха смирился. Рано или поздно и перед ним откроется путь во все стороны.       – Злат! Злат, постой! Ты куда?! Зла-а-ат!       Златоуст обернулся не сразу, но вскоре узнал голос и остановился. Перед его глазами выскочил такой же Росомаха, только пониже ростом, черноволосый и с густой щетиной. Златоуст улыбнулся: редко им теперь удаётся встретиться.       – Зла-а-ат! Вот это встреча! – друг бросился в ответные объятия. – Я-то думал, ты в своей Высшей Школе Торгового Дела навсегда останешься, в своих грамотах сидеть…       – И тебе привет, Ольхобор, – вовремя перебил его Златоуст. – Иногда всё-таки надо навещать родню, сам знаешь…       – Знаю! И ещё знаю, что лавочник местный уже в Эллиадию вещи собирает, – подмигнул Ольхобор. – И откуда ты только берёшь эти знаки? Ведь не подделки!.. А не за сделками ли ты приехал, Злат?       – Это не самоцель. Так, приятное дополнение, – слегка вскинул уголки губ тот. В улыбке ямочки Росомахи приятно округлились.       – Ну, так и быть, поверю, – усмехнулся друг. – Рассказывай, как там семья? Как сестра, как мать с отцом?..       – Отчимом, – поправил его Златоуст. – Сестра растёт не по дням, а по часам… Показалось, что вечность не виделись.       – А мать? Всё так же?       Златоуст не ответил. Вспомнил кое-что. В сердце отдался холодом осколок.       Росомаха помотал головой.       – Сказала, что я не член семьи и не имею права ничего решать в доме, – холодным, на грани надрыва, голосом произнёс он.       – Как вы опять до ссоры дошли? Это у вас такой обычай? – неловко пошутил Ольхобор, но, судя по натянутой улыбке, осознал, что лучше не продолжать, и произнёс: – Прости, Злат. Я беспокоился просто.       – Я понял. Не обращай внимания, – смятенно улыбнулся Златоуст. – А ты как? Как там Ива?       – О, мы с Ивушкой женимся в следующем месяце! – мечтательно закатил глаза Ольхобор. – Не разлей вода живём! Душа в душу!       – А ведь всего два года назад она вешалась мне на шею… – съехидничал Златоуст, за что быстро получил по ушам громким:       – Но ты-то её не признавал! И не любила она тебя!       – Ольх, не кричи, я же шучу!       Они рассмеялись. Что с детства взять? Зато теперь оба живут той жизнью, которой хотят… По крайней мере, Ольхобор точно.       – Кстати, приедешь на свадьбу-то? Устроим пир на весь мир! – вскинул руки радостный друг детства.       – О, прости, не смогу, – вдруг отвёл взгляд Златоуст. – Я не то чтобы не хочу…       – Ага, понятно! Злат, ты всегда будешь сидеть в своей Высшей Школе или пожить попробуешь? Как обычный Росомаха! – всплеснул руками Ольхобор.       – Да не в этом дело, Ольх… Понимаешь, я не знаю, вернусь ли сюда ещё когда-нибудь.       Друг остановился в изумлении. Высокая фигура Златоуста сгорбилась, а взгляд забегал по каменной дороге.       – Ты попался на грамотах, что ли? Или за границу уезжаешь? Злат, что случилось? – наперебой затараторил Ольхобор.       – Недавно… Недавно Великий Князь Драгомир объявил соревнование. Кто победит – тому будет награда, да такая, что всю жизнь можно вообще не работать. Но взамен Царь что-нибудь потребует, и я не уверен, что…       – Злат… Злат, не подписывайся на что-то, что не сможешь выполнить!       – Нет, Ольх, я уже…       – Злат, ты же торговец, а не богатырь! Подумай, ещё есть время!..       – Поздно. У меня наконец-то появился шанс, Ольх! – глаза Златоуста загорелись, руки обхватили плечи друга. – Я наконец-то могу стать кем-то в этой жизни! Смогу уехать отсюда, из этой дыры, жить, как хочу!..       – А… Понятно. Из этой дыры, – прорычал Ольхобор, отворачиваясь. – Уехать от своей Родины, Златоуст! Неужели так всех здесь ненавидишь?!       – Да! Ненавижу! И я не собираюсь больше здесь оставаться!       Друг было открыл рот, чтобы окликнуть Златоуста, но тот уже развернулся и быстрым шагом скрылся за поворотом. Да нужен ему этот Ольхобор? Нужна семья?! Вздор! Он осуществит свою цель, даже если будет совсем один!