Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Мимо пролетела чья-то радостная морда. Сурица лилась рекой, плещась меж ходящими ходуном столами. Завязалась драка.       Словно громоздкий таран, некто лихо и с задором раскидывал врагов, врываясь в толпу и спиной поднимая волны спин и дёргающихся конечностей. Дорожная «наливайка» стала походить больше на огромную бочку, в которой бултыхалась свежепойманная рыба. И виной тому – та, чьё имя разносится эхом с пола до крыши:       – Бажена Крепкий Кулак! Ба-же-на! Ба-же-на!       Кровь вскипала, когда она слышала это имя. Давно, давно она не врывалась в битву с боевым кличем! Давно не выпускала на волю кровожадного зверя! Но зверя непростого, умного, способного почувствовать единое движение врага. Всклоченное, заострённое ухо с надкусанным куском встало, когда хозяйка услышала прерывистое дыхание со стороны. Хвост выгнулся и завертелся: для неё-то это всего лишь игра!       Собака, облизнув белоснежные клыки, лихо подхватила обидчика за плечо и между ног, бросая его в противоположную сторону. Зверолюди рассыпались, точно кружки с сурицей за их спинами.       Бажена вышла вперёд, на всеобщее обозрение. Вот она, та, что прозвана Крепким Кулаком! И не зазря: руки-то у неё и впрямь крупные, жилистые, изрубленные шрамами. Тулово широкое, плечи – возвышались, будто угнетали смотрящего на них. На Бажену невозможно было глядеть сверху вниз: мало того, что она была выше всех присутствующих, так взор её застеленных алой пеленой серых глаз, еле выглядывающих из-под косматой грязно-коричневой шевелюры, не давал сердцу успокоиться, не отбивать резвую песню страха.       На миг воцарилось молчание, лишь длинная шерсть с хвоста Бажены шуршала по полу.       – Бажена! А ну, бегом сюда!       Властное рявканье заставило Собаку поджать уши и хвост, последовав за окликом. Крепкий Кулак было растеряла показную гордыню, да не совсем: глаза-то, по-прежнему горящие, выдавали её с головой.       – Бажена, по стойке! Смир-р-рно!       Собака напряглась и выпрямилась, едва не задев головой светильник. Благочестивые посетители «наливайки» таращились на победительницу их извечного соревнования с недоумением.       А тем временем мужчина-Волк ледяным, таким привычным для смиренного Волчьего народа взором оглядел сжавшиеся телеса подчинённой. Измазана в меду, с окровавленным ухом, глаз дёргается.       – Как всегда… Я смотрю, бедокур-р-ришь? – порыкивая, сделал вывод Волк, вскидывая бровь.       – Д-да только чутка, учитель!.. – неловко улыбнулась Бажена и тут же получила по ушам, несмотря на высокий рост.       – Пошла вон!       Закивав, Собака с постыдно опущенными ушами юркнула в дверь. Крепкий Кулак не слышала, что там позади сказал старший дружинник, но знала, что на этот раз ей простым нарядом не обойтись.       В прошлый раз Волк говорил что-то про исключение из училища. Да Матушка упаси! Разве нельзя сделать одолжение Бажене? Она же себя удержать не может! С пелёнок махала кулаками направо и налево, с братьями на бой выходила, стоило на ноги встать. В детстве уделывала бравых дружинников – не вояк, но охранявших деревенские улочки сынов боярских – мало не покажется! Да и потом, когда она попала в большой мир…       Нет, не надо вспоминать. Осколок с того раза остался, но не вынимается, вечная заноза.       Дверь за спиной с грохотом закрылась, а Волк выскочил наружу, как всегда, гордый, точно нахохлившийся голубь.       – В училище! Шагом!       Без всяких возражений Крепкий Кулак гулким широким шагом направилась в сторону дома. Ну, или места, которое она так называла.       – Бажена… Крепкий Кулак? Так они тебя зовут, верно? – уточнил мужчина, скривившись, будто стыд хватил. Столкнувшись с молчанием, Волк продолжил: – Неважно. Бажена, ты же прекрасно знаешь, что ты не послушалась последнего предупреждения, так?       – Так, учитель Тихобор.       – У нас за такое вышвыривают на улицу. Помнишь?       – Помню. Но…       – Никаких «но»! Дам слово – будешь языком молоть. Понятно, нет?       Собака глубоко вдохнула, но ничего не сказала, лишь кивнула. Мужчина замедлил шаг, выразительно посмотрев на Бажену. Та походки не сменила, но поумерила пыл.       – Твоё поведение возмутительно, Бажена! Женщина в Княжеском Военном училище, а ведёт себя похуже сопливых малолеток! – строгим, чётким говором ответил Волк. Что-что, а говорить ясно и громогласно он умел, как никто другой. – Не забывай о проявленном к тебе великодушии, Бажена. Поверь, женщина…       Женщина, женщина… Крепкий Кулак кипела, аж хвост дыбом встал. Любил же Тихобор её этим попрекать! Как будто она виновата, что такой уродилась?       Но он прав. Без него не зачислили бы её в училище. Без их, нет, без его доброты не было бы здесь Бажены, так и померла бы она на улицах, либо заделалась в головорезы.       – Слушаешь, Бажена?!       Собака встрепенулась и закивала. Капли с уха захлестали во все стороны. Волк, казалось, не обратил на это никакого внимания, только сморгнул от неожиданности.       – Слушай-слушай. Но я буду к тебе добр! В последний раз, Бажена, поняла?       Солнышко заискрилось в сердечке Бажены. Клыки сверкнули из-под радостной улыбки.       – Да-да, учитель Тихобор! Больше не буду по наливайкам ходить, обещаю! – миловидно завиляла хвостиком Крепкий Кулак, но мужчина её перебил:       – Не нужно мне твоё обещание, Бажена. Дела твои нужны.       Волк умел скрывать свои чувства, да вот сейчас оплошал. Собака прекрасно услышала тень сожаления в его голосе.       – Ну, что вы, учитель Тихобор? Я стараюсь, видите, сколько я больших мужиков за раз вынести могу? – всплеснула руками Бажена, но рык мужчины её остановил. – Учитель Тихобор, не надо так…       – Учиться ты учишься, Бажена, да вот ничего в тебе нет особенного, – неожиданно бросил Волк. – Такая же громадина, как и большинство наших пехотинцев. Что тебя от них отличает, помимо телес? Ну, женщина и женщина, никто на это скидку не даст, наоборот, запросят лишь больше.       Тихобор вздохнул. Бажена прекрасно знала: он хотел для неё лучшего. Иначе не взял бы он её тогда, давным-давно, когда она лучше всех на поступлении сразилась, а другие дружинники выступали против её зачисления. Единственный господин Тихобор вступился за неё, единственный защитил девчонку, единственный разглядел в ней что-то особенное! И не в теле особенное, не в умении, а в жгучем, неумолимом рвении.       – Да я всем покажу! Вот увидите, учитель Тихобор!.. – подскочила Крепкий Кулак, да так, что камешки под ногами заскакали.       – Вот и покажи! Поезжай на княжеские соревнования, там и покажешь, на что способна.       Похоже, бросил это Волк случайно. Но совсем не случайно для Бажены.       – Что за соревнование?       Тогда-то мужчина и осознал, что зря упомянул об этом. Остановился, пригладил пальцами густые брови.       – Нет, Бажена, для тебя – никакие…       – Не-е-ет! Учитель Тихобор, я же не отстану…       – Прикажу – отстанешь.       – А вот и не отстану! Я вот всегда чую, когда что-нибудь любопытное намечается: нюх-то у меня – ого-го!       Посмотрел на неё Тихобор, вскинув бровь. Но поздно: этот огонёк в её глазах ничем не загасить.       – Великий Князь Драгомир, похоже, себя потешить решил. Послал во все Высшие Школы и Военные училища гонцов и сказал, мол, пусть желающие приезжают в Звёздград и поборются за возможность совершить для него «подвиг». Что за подвиг – ни слова, конечно. Зато награда обещается большая: деньги, слава и любое желание.       Хотела ли чего-то Бажена? Деньги нужны только скупцам, желания – отпетым самолюбцам. Тем более, всего-то Царь не выполнит, разве что станцует на столе разодетым в петуха – потеха да и только.       А вот слава…       – Я знаю, о чём ты думаешь, Бажена! Не вздумай…       – Гонец ещё в училище? – обернулась к Волку Собака, взор нельзя было понять: то ли он решительный, то ли – совершенно сумасшедший.       – Бажена, ты не понимаешь! Ладно, закроет глаза Князь на то, что мы приняли женщину в училище, да ты всем противникам горла передерёшь!       – Учитель Тихобор! – схватив мужчину за плечи, рявкнула вдруг Крепкий Кулак так, что тот ошарашенно застыл. – Учитель Тихобор, что я сразу сказала, когда сюда поступала?       – Я думал, ты отступилась…       – От мечты не отступаются! Учитель Тихобор, ну, что я сказала?       – Что ты мечтаешь стать богатырём?..       Бажена знала, что это невозможно. Как же это, женщина – и богатырь? Прославленный в веках воин, о котором знает всё Царство! О котором сказаний – не перечесть! И женщина? Но на то жизнь и дана: слишком много возможностей, чтобы не попытаться.       И это соревнование – Бажена знала – та самая возможность, которая может и не повториться.       – И стану, учитель Тихобор, – уверенно кивнула Крепкий Кулак.       Тогда-то её глаза горели пуще всего. Волк не мог этого не заметить. Он слишком хорошо знал этот взор.       – Он ещё здесь, Бажена.       Собака тут же сорвалась с места – только хвост замелькал. Пока дыхание не перехватило от бега, Крепкий Кулак выкрикнула напоследок:       – Ваше имя запомнят в веках, учитель Тихобор! Вот это я точно обещаю!       Волк не сдержал улыбки, ибо знал: это обещание Бажена точно выполнит.