Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Путь-дорога до Звёздграда трудна и опасна: чего только не кроется в этих пыльных, кишащих назойливыми мухами тропах? Но какое дело до опасностей Осоке Болотной Ведьме? Ибо нет ничего, с чем бы она не справилась. Она, истинная ведьма, взращённая на покинутых топях, извечно служащих домом для озлобленных вил и духов.       С другой стороны, Осока бы соврала, скажи она, что нисколечко не боялась, когда впервые на свет Матушкин вышла. Но сейчас – ни капли страха! Принято было решение тягостное, и теперь Болотная Ведьма ценой долга обязана свершить задуманное.       А случилось то всего пару дней назад. Осока и не подозревала, что она, домоседка, сорвётся с места, только пятки засверкают. Коротала свой век Болотная Ведьма, не заведя ни друзей, ни врагов, хорошо училась на третьем году в Высшей Школе Чудесных Наук, на ведьмовском отделении, но вот мучилась, места себе не находила. Висело на ней тяжёлое бремя Болотной Ведьмы, а означало это, что не могла отделаться она от назойливого прошлого. Чудесные науки мало помогали, да и утешить некому, а тот самый осколок сидел глубоко в сердце, отравляя душу холодным, жутким ядом.       Но что там прошлое, когда и в насущном дел предостаточно?       А где-то в настоящем по воздуху растекались запахи тягучие, запахи горькие. Крохотные ростки трав, пучки и распуколки, коренья и лепестки смешались в воде кипящей-бурлящей, покрывшейся маслянистыми пузырями да рясками. Подбирала их ведьма почти на ощупь: больно хорошо знала, как рассыпаются в руках ветви папоротника да сыплются семена овса. Пропитались стены комнатушки затхлостью болотной, а ведьме, что с болот родом, то было лишь всласть.       Родной дом вспоминался: едва державшаяся на древесине ломкой хижина выдерживала в своё время любой ветер иль снегопад, но так ли оно сейчас? Забавно – зверолюд всё ещё хранит память об этой хижине, сочиняя всякие небылицы наподобие той, что хижина та взору предстаёт, только если её позовёшь, или что хижина эта на лапах птичьих по всему лесу ходит. Впрочем, Осоку эти сказки даже радовали. Пусть трепещут! Всё-таки этого-то бабуля и хотела.       Помешивая густящееся варево, заворожено наблюдала Осока, как зеленоватый призрачный свет из недр котла рвётся, как вот-вот миру себя явит. В тот миг – знала Болотная Ведьма, как никто другой – и время запечатать в склянку зельице, когда то находится на пике своей силушки чудесной. Что-что, а подловить мгновение бабуля Осоку научила!       Но вдруг – чуткого пушистого уха настиг знакомый звук – одна-единственная утренняя птаха чирикнула. Приближалась жаркая зорюшка. Болотная Ведьма подловила миг конца и, не позволив себе ни доли больше, выдернула деревянную ложку и принялась один за другим наполнять сосуды, что попадались под руку, и бегло заставляя ими те немногие полки, что у неё имелись.       И когда солнца лучи достигли жирных бочков котла, лишь жалкая лужица плавала на днище. Вытерев со лба пот, оглядела Болотная Ведьма результат трудов своих и позволила себе, наконец, рукава спустить. Вот и готово… Осталось только на рынке распродать. Если выйдет. Но чего не выйдет – то себе оставит, пригодится! Зелье такое нескоро испортится.       Только расслабившись и окунувшись в предвкушение пары сытых ночей, Осока едва ли не пропустила в голове мысль: заря же подоспела! А с первыми лучами солнца, как заведено в Высшей Школе Чудесных Наук, надо выбираться из коморки да со всех ног торопиться на занятия. Наверное, если бы хотела на них ходить Болотная Ведьма, если бы чего нового узнавала, она бы и не опаздывала, но без нужды и носа высовывать наружу не хочется.       Тяжело вздохнув, Осока всё же поднялась, прихватила за ручку тканевую сумочку и, на миг остановившись перед дверью и для пущей силы убедив себя выходить, открыла проход наружу. Выскочив из комнаты, точно её кто-то грубо выставил, закрыла комнату на ключ Болотная Ведьма и огляделась: вокруг, как и всегда, брели кучки народу то здесь, то там. Осока не знала, что они делали, и знать не желала, лишь хотела, чтобы они перестали в кои-то веки таращиться на неё. То заставляло её каждый раз сгорбиться, сморщиться, прижимая к себе принадлежности учебные. Будь её язык так же остр, как бабушкин, она бы им как задала!..       Но ничего. Своё получат. Когда Осока, наконец, своей цели достигнет, они ещё вспомнят о Болотной Ведьме…       Быстрым-торопливым шагом добралась до двора Осока. Благоухали утренние цветы, поднимались к небесам, слушая трели птичьи. Если бы не песнопения других птах, которых Болотная Ведьма прозвала бы курицами или индюшками, и уже в последнюю очередь – ученицами ведьмовского отделения, цветочки бы и вовсе распускались так, что дорожки сквозь них было бы и не видать.       Но зато любимое местечко свободно было. А то уже и вправду истинная благодать Матушки-Природы.       Сложив вещи и смахнув со своего укромного уголка росу утреннюю, Болотная Ведьма натужно опустилась и заворочалась, устраиваясь поудобнее под прохладной дубовой тенью. Осока никогда не упускала возможности сладко растянуться на длинном корневище, пока другие ученицы искали травки помягче. Заговаривал в Болотной Ведьме сварливый-чванный голосок, глядя на этих придир и притвор: разве такие, как они, могут стать настоящими ведьмами? Жалуются друг дружке, что условия здешние им не нравятся, что лечить братьев и сестёр зверолюдей – сплошная мерзопакость, но при этом преспокойно улыбаются учительницам, когда те называют их «успешными». Благо из-за своих убеждений Осока совершенно не страдала, а значит, помех в занятии любимым делом не предвиделось.       Пока учительница-Ласка принялась громко и чётко описывать свойства очередного растения, Осока сложила писало и чистую берестяную грамоту. Взор мимолётно коснулся круглого наручного зеркальца в искусном деревянном ободе.       Если другие ученицы с ведьмовского отделения и использовали этот полезный прибор, чтобы покрасоваться, то Осока редко разглядывала себя, и то не без доли равнодушия. Первое, что любимая бабуля в ней утвердила – для ведьмы не так важно быть красивой, как умелой. И это подразумевало всё подряд: от знания, что делает корень полевой ромашки, до истинной женской проницательности.       Так или иначе, Осока не отличалась выдающейся наружностью: у неё такие же округлые ушки, как и у всех Медведиц, такие же вечно всколоченные короткие каштановые волосы, в которых порой застревали от невинного стручка до целой щепотки темени, такие же скучные, невыдающиеся черты лица. Но чем Осока невольно могла похвастаться хотя бы себе – это большие глаза-миндалины, искрящиеся на свету, словно родниковая водица.       Но не себя осматривала Болотная Ведьма, отнюдь нет. Чересчур тревожное чувство, что не поддавалось никакому описанию, заставляло опустить взор на витиеватый узор из листьев и корневищ. Ещё в детстве бабушка рассказывала, что ей этот узор умелец знаменитый вытесал. Он ведь – поговаривали – и муху мог обуть!..       – Осока, ты ведь прекрасно осознаёшь, что зеркало чудес не для прихорашивания создано?       Голос учительницы заставил юную ведьму вздрогнуть и схватиться за пишущие принадлежности.       – Конечно! Зеркало ведь служит для передачи сил! Но я не…       – Приступай к зарисовке.       Та нехотя кивнула, пока её названные соперницы гнусно похихикивали. Вот что-что, а хихиканье старой карги у них получалось лучше, чем изготовление зелий!       Стоило преподавательнице травоведения отойти к подозвавшей её ученице, как другие ведьмы с неприятными усмешками уставились на едва отошедшую от удивления Осоку.       – Да откуда ей знать, для чего зеркала нужны? В её-то болоте о них, наверное, не знают вообще, – пробормотала одна, видимо, не сильно обеспокоившись, что её могут услышать. За ней последовали и другие:       – Пришла два года назад из своих топей и до сих пор не привыкла, стыдоба!..       – Научилась бы разговаривать хоть, а то вечно молчит. Небось, больше двух слов связать не может.       – Лучше бы и дальше в своих дебрях сидела, Болотная Ведьма…       Тяжело вздохнув, Осока ничего не ответила: язык в горле застрял. Какие мы важные! Конечно, куда ей, дикарке, до этих писаных красавиц, знатных дочерей благородных зажиточных крестьян? Куда ей до какой-нибудь Люболики, дочери Губошлёпа, которую никто не берёт замуж, вот она и подалась в ведьмы?       Хотя, кого Осока обманывала? Ничем она не лучше. В мастерстве преуспела, да кому это мастерство нужно, если никто не спросит? Как гордо звучит – «Осока Болотная Ведьма»! А на деле – зверушка, сбежавшая из лесной хижины и не способная даже опровергнуть это дурацкое положение.       И всё же – не важно. Разве кто-то Осоке нужен, когда у неё и своя жизнь, и своя цель есть? Да она и не гналась ни за дружбой, ни за… чем-то ещё, что могло бы подпортить успех её замысла. Надо учиться, иначе ни на крысиный хвостик не приблизиться к цели.       Итак… Ну, и что это за растеньице? Душица. Снова сварливый голосок взыграл: на кой ведьме душицу зарисовывать? Будто настоящая ведьма не знает, как выглядит эта палка с розовыми цветочками! Ну, и распуколку нарисовать, и почки. Матушка-Природа, вот бы когда-нибудь оценивались знания, а не оттиски на твоих грамотах берестяных!       Эх, а ведь с бабулей никогда не было надобно ничего писать… Осока сокрушённо взглянула на резьбу крохотного зеркальца и про себя вздохнула: ну и куда я без тебя, бабуля? Где ты теперь? В каких краях блуждаешь без своего зеркальца? А ведь всегда наказывала: «Осока, не смей даже прикасаться к зеркалу: бабка без него, как без рук, разобьёшь – вместе подохнем либо от бедности, либо от болотниц. Придёт твоё время – будешь делать с ним, что душеньке угодно». Как ни странно, Осока до сих пор не верила, что время пришло.       Тогда-то, в минуту тягучей тоски, к Осоке и явилось неожиданное озарение. Не изнутри, разве что, а снаружи: на садовые дорожки торжественно ступила нога гонца. Другие ведьмы, даже преподавательница, дружно заохали и заахали, ибо на Заячьем посланце гордо красовался знак Великого Князя: солнечный круг в россыпи звёзд.       – Приветствую добрых сударынь! – провозгласил маленький, но невероятно статный мужчинка, сделав широкий шаг с руками-в-боки в сторону ведьм.       «Добрые сударыни» не преминули снова залиться ехиднейшим смехом, привычным для всех ведьм, но явно жутким для покрывшегося мурашками Зайца.       – И тебе, добрый молодец, и тебе, – игриво отозвалась учительница. – Что тебя сюда привело?       – Ит-так, – слегка заикнулся тот, но вместе с тем выхватил из кармана свёрнутое в трубочку письмо, подвязанное лентой с тем же княжеским знаком. – «Великий Князь Драгомир приветствует благородных учеников Высших Школ и объявляет торжественное состязание! Спешите, честной народ, дабы увидеть, как лучшие молодые умы Единого Берского Царства совершат всенародный подвиг…»       – А что за состязание хоть? А награда какая? Надо будет совершить подвиг для Царя? – наперебой загалдели ведьмы, похоже, привлечённые сладкими речами гонца.       Осока уже было зазевалась от скуки, однако…       – «…Победитель получит не только золото и славу, но и исполнение самого заветного желания от Великого Князя Драгомира!»       Осока Болотная Ведьма вздрогнула. Вот он, заветный миг… Возможность, которой она так долго ждала. Время, когда осуществится её далёкая мечта.       Болотная Ведьма взметнула руку. Другие в ошеломлении уставились на неё, но та не теряла решимости: она примет участие, даже если потребуется обыграть всю Высшую Школу Чудесных Наук!       – Ваше имя, сударыня? – вежливо отозвался Заяц, изящно выхватывая из сумки чернильницу и перо.       – Осока Болотная Ведьма.       Гонец слегка удивлённо вскинул брови и выглянул из-за шапочки, из которой торчком стояли длинные заячьи уши.       – Это ваше настоящее имя? Не подумайте дурного…       – Настоящее. И да, я не ворую детей, не проклинаю богатырей и не летаю в ступе, можете перевести дух.       Заячий посланец точно так и сделал: раскатисто вдохнул и расслабленно выдохнул.       – Так и передайте Царю, а то, чего доброго…       – Попрошу: не Царь, а Великий Князь! – в сердцах воскликнул гонец.       – Была бы разница… – пробормотала Осока.       Порой Болотная Ведьма и впрямь не понимала, почему иногда вещи нельзя называть своими именами. Царь – грозный, жестокий, строгий – он и есть Царь, нет? Пусть и не называли его так уже много веков.       Однако решил Заяц не обращать внимания на чудаковатую ведьму и продолжил:       – Ну, что ж, Осока Болотная Ведьма, Великий Князь Драгомир будет рад увидеть вас в Звёздграде. Если кто ещё хочет записаться, я некоторое время пробуду здесь…       Осока вскочила с места, не дав ему закончить. Её неожиданно холодный, убийственно решительный взор отмёл всякие сомнения: она будет единственной из присутствующих, кто сразится за главную награду.       Так и началась трудная дорога Осоки Болотной Ведьмы в столицу Единого Берского Царства, Звёздный Град.