Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      «И да раскинется пред тобой Звёздный Град, путник!» – так гласила знаменитая присказка тех, чья дорога пересекала Великое Княжество. В самом сердце Единого Берского Царства предстояло путнику побывать, хлеб-соль потчевать там, где каждый день ступает государева нога.       Хотелось бы Осоке Болотной Ведьме на мгновенье стать птицей, летать высоко, дабы узреть всю красоту Звёздного Града. Уже с холма Медведица видела белокаменную крепостную стену, причудливо пересекающиеся прямые улочки, ровные бревенчатые крыши и, конечно же, сказочный дворец Великого Князя. Всем дворцам образец: на белоснежных стенах восседают угловатые крыши и пухлые купола, расписные, в цветастых треугольниках да злате несметном, на верхушках – звёзды, точно настоящие, в солнечном свете искрятся. Наверное, таким Осока и представляла себе Звёздный Град, хоть и думала, что побывает там только в рассказах бабули.       Бывала по молодости бабушка в Звёздном Граде – или Звёздном Городе, или Звёздграде, или Звездограде, немало у сего места названий – да многое о нём рассказывала. Осока почти дословно знала названия и строения улочек, ведь не именовались они улочками, а созвездиями, ибо город был построен точно так, как предки на полотне небесном выстроились в предзакатный час. Дворец княжеский, названный Неизменным, расположился точно как подарившая ему имя Неизменная звезда – неподвижная звезда южного полушария, вокруг которой крутятся её яркие сёстры. Говорила бабушка: дворец, он особенный, он внутри такой же сказочный, как снаружи. И Осоке предстояло это проверить.       Прихватив покрепче лямки походной сумки, Медведица поторопилась с холма вниз, на дорогу. Там, в пыли и духоте, трудились огромные тяжеловозы с набитыми всякой всячиной повозками. В жизни столько всякой всячины не видела Осока! Здесь и меха пышные, и булочки пухлые, и сундуки, звенящие – наверняка! – золотом. Мало Осока понимала во всех этих царских-барских штучках, поэтому поторопилась скрыться от подозрительных взглядов торговцев, видно, за попрошайку или, того хуже, воровку её посчитавших. Обогнав купеческие цепочки, вырвалась Медведица вперёд, где продавцы-путники разбивали цветастые бархатные шатры и зазывали захожих. Корила себя Осока за любопытство, да всё равно подкралась к одному из столов с румяными яблочками в сахаре. Не успел хвостик завилять от сладостного запаха, как пришлось поджаться – продавец было собрался зазвать скромную ведьму к себе, но та, помотав головой, поспешила дальше, пока в ней не узнали последовательницу своего тяжёлого и нужного, но гонимого народом ремесла.       У ворот оказавшись, невольно вспомнила Осока деревья, окружавшие её с бабулей родную хижину. Стена эта и в подмётки не годилась их старым добрым осинушкам!.. Или всё же была выше, а Осоке не хотелось это признавать?       Засмотревшись, Болотная Ведьма чуть не упала, утягиваемая сыном боярским за руку. Склянки, прицепленные к поясу, раззвенелись, а навьюченная сумка едва не оказалась на земле. Уши разгневанной Медведицы встали торчком, пока глаза не увидели крупного собрата по племени, но не по духу.       – Куда торопишься, ведьма? Уверена, что в княжеском городе тебе место, а не в чаще лесной? – то ли и впрямь сердито, то ли злобно пошучивая, спросил громадный Медведь в звенящей кольчуге со знаком солнца в звёздах на грудных пластинах, отпустив руку Болотной Ведьмы.       – А что, выйти нельзя? – с вызовом ответила Осока, но тут же была прищучена:       – Ты как с представителем власти разговариваешь, обор-р-рванка несчастная?! – в голосе его послышалось глухое звериное рычание. – Не знаешь, как тут водится?       – Можно было предположить, – пробурчала Болотная Ведьма, боясь, будто её услышат, но так желавшая сейчас опалить это мерзкое рыло взрывотваром.       – В Звёздном Граде ведьм не жалуют, поэтому вон отсюда! – пригрозил мужчина, но всё-таки добавил, внезапно смягчившись: – Закон есть закон, так что…       – Предъявите соответствующую грамоту, – послышался голос за спиной.       Обернувшись, Осока удивлённо уставилась на… На чью-то мужскую грудь в расшитом золотом кафтане. Подняв голову, Медведица столкнулась с гладко выбритым подбородком, затем – с тонкими, сжатыми губами, и, наконец, с приопущенными веками, из-за которых выглянули зелёно-голубые глаза, точно болотце, переходящее в озерцо.       – Чего-чего? – возмутился Медведь, но юноша не струсил и выступил навстречу, едва коснувшись плечом Осоки:       – Ох, кого только не берут теперь в сыны боярские!.. – сердце пропустило удар: этот мальчишка что, совсем страх потерял?! – Говорю, грамоту соответствующую покажи.       Когда юноша поравнялся с Медведицей, та заметила у него беспокойно ёрзающий мохнатый хвост. Росомаха?       – А… А какое у тебя право сына боярского допрашивать?! – замешался сперва охранитель порядка, но, впрочем, нашёлся с ответом.       – Разве не царево ли указание звучало: «Всякий, кто в добропорядочности Князева слуги усомнится, тот может у него попросить удостоверения, Великим Князем одобренного»?       Медведь перевёл дух. Подумал. Почесал голову. Осока испуганно металась взорами между юношей и мужчиной. Неужели Росомаха не врёт? От его слов зависит, пустят ли её вообще в Звёздный Град! Не пустят – пиши пропало, ведь всё Осока бросила, и ради чего?       А юноша тем временем поджимал крупные кулаки и подметал длинным хвостом грязь с дороги. Осока дивилась: какой же он непомерно высокий! Кажется таким неприступным, а внутри – всё так же боится, как и она, иначе бы не дёргался с очередного движения Медведя. И если Медведь был для Осоки вполне понятным зверолюдом, то Росомахи для неё – самый загадочный народ Берского Царства. Ведьма разве что слышала об их кровожадности и полнейшем безумии, но этот юноша опровергал все страшные слухи.       Когда Медведь вновь раздражённо рыкнул и подозвал каких-то громил, Осока и молодой незнакомец дружно дёрнулись. У Росомахи было начали расти когти, как ведьма нежданно-негаданно вспомнила и вскрикнула:       – Я прибыла на княжеские соревнования! У меня есть грамота с печатью Высшей Школы Чудесных Наук! – ведьма поискала рукой в кармане и достала оттуда письмо, скреплённое толстой печатью.       Впустив когти назад, юноша поколебался и вдруг приободрился:       – А вы ведь знаете, что задержка участников княжеских соревнований карается самими Царехранителями?       Царехранителями? Личной дружиной самого Царя? Такого Осока не знала, но приняла к сведению. Медведи позади вдруг остановили свой ход и с беспокойным «Не, приятель, с этими мы связываться не собираемся» двинулись назад. Созвавший их тоже было собирался уйти, но вслед услышал:       – Согласно городскому закону, сыны боярские, нарушевшие свои полномочия и не желающие получить последующее наказание, обязаны принести извинения потерпевшей стороне, – поставленным голосом отчеканил Росомаха.       Медведь медленно обернулся, снова глубоко рыча. Его друзья где-то позади посмеивались над ним, но опять-таки отмахивались рукой, мол, иди, исправляй, что натворил.       – Пр-р-риношу извинения, – едва сдерживаясь, прорычал мужчина и стремительно скрылся, видимо, не собираясь больше разбираться, даже если бы от него что и требовалось.       На том и разошлись. Осока и Росомаха побрели вперёд в задумчивом молчании: первая не знала, что говорить, второй – видно, гордился успехом, вот и ступал широкими шагами. Собравшись со словами, Болотная Ведьма было выдавила кроткое:       – Спас…       – Тяжело было сразу подумать о грамоте? – оборвал её юноша, недобро скрестив лапы у груди.       – Что? – вымолвила Медведица, хлопая глазками.       Похоже, это его всё-таки умилило, и Росомаха смягчился:       – Эх, дурочка… Мы бы избежали всего этого разговора, если бы не…       – Это я-то дурочка?! – возмутилась вдруг Осока, несказанно удивив незнакомца. – Между прочим, моими силами в итоге ушли от этих бугаёв! Не вспомни я про грамоту…       – Ч-чего?! Да если бы не я, они бы тебя в первую же минуту вышвырнули, и не видать тебе княжеских соревнований, как своих ушей! – возмутился юноша, изо рта показались острые клыки.       – Я бы прекрасно справилась и сама! Как видишь, я же вспомнила про грамоту рано или поздно, – последнее Медведица добавила не без недовольного собой бурчания. – И вообще, откуда он узнал, что я ведьма?       – Да у тебя на лице написано! Кто ещё в Берском Царстве носит с собой сушёный папоротник на поясе?.. Это что, мёртвая крыса?!       – Не твоего ума дело! – сорвав с себя противный труп, Осока лихо закинула его в сумку.       – К слову об этом, что понадобилось ведьме на княжеских соревнованиях? Я думал, вы там в лесу сидите, заговорами и зельями балуетесь, – повёл длинными пальцами Росомаха, видно, совершенно не шутя по поводу сказанного.       – Ага, а ещё приворотами и ядами… Нет, подожди, а как же заманивание добрых молодцев в лесную глушь и убиение младенцев?! – съязвила Осока, старательно поднимая голову, чтобы взглянуть в глаза обидчику.       – Да понял я, понял! «Не твоего ума дело», да? – закатил глаза юноша. – Ладно, как хочешь. Бесполезно спорить, тем более с женщиной.       – Так ты меня и в этом обвинить хочешь?!       – Остановись! Ты права, ты права! Довольна? – отмахнулся обеими руками Росомаха и, раздражённо ощетинившись, развернулся. – А теперь прошу простить, у меня дела. Обед в постоялом дворе с видом на княжеский сад не ждёт!       – Не подавись!       – Ради тебя очень постараюсь!       Не знала Осока, что Звёздный Град встретит её суровыми сынами боярскими и наглой Росомашьей мордой. Но так или иначе, в чём-то он прав: время приближалось к обеду, и живот Осоки предательски урчал в напоминание об этом.