Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Вышла Бажена за порог постоялого двора, вдохнула воздуху столичного и улыбнулась от уха до уха: наконец-то настал день, тот самый день! День, когда Крепкий Кулак сможет доказать своё прозвище самому Великому Князю! Теплилась, даже жаром полыхала в неженском сердечке воительницы надежда, что воля её сломит всех противников, что особенную удаль даровала ей Матушка-Природа не просто так.       Обернулась-поклонилась Бажена хозяину-барину и отправилась по широким дорогам Звёздграда прямиком к белокаменным стенам дворца княжеского. Высоки крепостные стены, царские тайны они скрывали иль когда-то защищали от врага лютого? Слышала Крепкий Кулак ту историю, когда из-за реки южной вышли полчища Ящеров да Змеев, народа из самой Империи Лонг. Знавал Звёзград не лучшие времена, когда чешуйчатая братия захватила его вместе со всем Царством, но недолго правили иноземцы: смогли князья через пять лет собрать войско и опрокинуть с престола Ящерского императора.       А теперь вот Ящеры по улицам Царства ходят! Среди народа, лиц которых Бажена не запоминала, проскользнула сверкающая чешуя, от которой чуть глаза не ослепило. Крепкий Кулак даже остановилась: впервые она видела представителя загадочного народа из-за Грань-реки. Высокий, щуплый, глаза навыкате. И чешуя, чешуя-то! Бажена, конечно, в детстве с братьями гонялась за мелкими ящерками, но увидеть такую, да большую, да разумную не думала никогда.       А чешуя-то у него, точно серебро! Не знала Бажена, из чего состоит чешуя Ящеров, но у этого, она была готова поклясться, из самого настоящего серебра.       Случайное столкновение с впередиидущим зверолюдом Бажену привело в себя, и она, раскланявшись, поторопилась вперёд. А народу-то всё больше и больше! Чем ближе белокаменная стена, тем больше зверолюдов, даже рынок небольшой есть с палатками и привычным душным запахом. Собачий нюх заставлял её судорожно морщиться и бежать быстрее-быстрее к воротам, что спасало мало: народу-то не убавилось.       Для крупного тела Бажены такое скопление зверолюдей было и впрямь в новинку. Когда-то, ещё вчера, Крепкий Кулак приучалась к толпам в училище, а теперь – не могла продраться сквозь маленькие, появляющиеся тут и там дырочки меж чужими плечами. Бажена знала: ей не составит труда их всех растолкать, но совесть не позволяла, а терпение подходило к концу.       Лишь у самых ворот Крепкий Кулак с облегчением выдохнула, да так шумно, что позади на неё оборачивались. Бажена невольно сверкнула в них глазами, и простой зверолюд осторожно посторонился. Тут же Крепкий Кулак пристыженно поджала хвост: ей вовсе не хотелось их пугать, просто неприятно, когда пялятся. Когда много глаз смотрят…       Бр-р-р! Бажена помотала головой, пока та не закружилась от наплыва. Не важно, что смотрят. Совсем не важно.       Задрав одну-единственную лямку, на которой держалась вся дорожная сумка, Собака гордо расправила плечи и направилась к воротам Ветрового двора, как гласила высеченная над огромными дверьми надпись. Сами двери – распахнутые настежь, толстые, точно стена. Крепкий Кулак подумывала: а сколько таких, как она, потребовалось бы, чтобы эту дверь открыть? Много, и очень много.       Редкие зверолюди проходили внутрь, оглядывались, охали с восхищением. Бажена припустила вперёд: что же они там увидели?       У Бажены и самой вырвался выдох. Огромная площадь простиралась от края до края, вся выложенная чистым гладким камнем, по которому робко ступали жители и гости города. По левую руку – опять стена, уже ниже и тоньше, чем наружная. Видимо, отделяла дворы друг от друга. По правую руку – несколько подмостков, похожих на те, на которых выступают.       А впереди – расписной Неизменный дворец. Глаз Бажены тщетно пытался уцепиться за рисунки, но не мог уловить или отличить друг от друга: все сливались в единое полотно, красивое, точно Матушка-Природа сама к нему руку приложила. Острую, как наконечник копья, крышу, изрезанную разноцветными треугольниками, с обеих сторон обступали более округлые, пузатые, сужающиеся к вершине. Перед же был испещрён окошками, закованными в красные, зелёные, синие обрамления, как ровные, так и с завитушками. На свободных местах расположились разукрашенные медвежьи головы, деревья, звёзды и, конечно же, солнышко над самыми дверьми дворца.       Всё-то это, конечно, красиво до умопомрачения, да вот куда теперь направляться? Но недолго этот вопрос держался в голове Бажены: как в старых сказках, столб перед ней предстал, говорящий: на Луговой двор пойдёшь – к испытанию торговцев попадёшь, на Верховный двор пойдёшь – к испытанию чудотворцев попадёшь, на Клыкастый двор пойдёшь – на испытание воинов попадёшь…       Вот и то, что нужно! То-то ребята из училища, которых Крепкий Кулак заметила краем глаза, направились сквозь Когтистый двор, где стоят подмостки. Значит, туда-то Бажене и надобно.       Гордо звенела кольчуга, пока шла Крепкий Кулак сквозь дворы, думая: вот почти, почти она пришла! Представлялось, как ей будут хлопать, как народ будет громогласно называть её имя: «Бажена Крепкий Кулак!» Невольно пришёл в голову Златоуст, этот юнец-Росомаха, которого чуть утро – и нет на месте. Хотелось Бажене потолковать с ним, но, видно, он торопился. Может, тоже на испытаниях участвовал, а может, и к самому Царю направился. У него же был такой кафтан, на который Крепкий Кулак в жизни бы не заработала!       Завиделись издалека вереницы зверолюдей и ряд палаток. Неужели очередь? Настрой Бажены с тем подупал: ей что-то не подумалось, что так много воинов приедет на состязание. С таким набором скольких же ей нужно будет победить? Неужели испытания будут проходить несколько дней? Не подумала об этом Крепкий Кулак, надо было что ли хозяина постоялого двора попросить место оставить…       Но, подобравшись поближе, Бажена заметила, как отсеиваются зверолюди один за другим. Чего это они? А ведь среди них и те, что в доспехе училища, и без доспехов. Разве на испытание был какой-то отбор? Сколько же всего Бажена не учла!       Ну да ладно. Ей-то это навряд ли грозит…       Нет, вполне-таки грозит. Среди уходящих были и женщины. Крупные, рослые женщины. Ну – Бажена подумала – у них может и не быть грамоты из училища, туда же не принимают женщин. А Крепкий Кулак, она особенная! Не могут не пропустить, просто не могут. Поэтому Собака, отгоняя лишние мысли, встала в конец очереди.       Час-другой стояла Бажена, оглядывала округу. Скучно – до жути. Крепкий Кулак предполагала, что основное время испытания она потратит на драки, но не тут-то было! Не драка – испытание, а эта толпа, которая со всех сторон давит неимоверно.       Вскоре ожидание скрасилось смачным спором: впереди Бажены кто-то занял очередь и началась такая катавасия, что Бажена уже объявила впередистоящим счастливчикам, кому первому набьёт лицо на соревновании. Те же поглумились над её полом – к чему Крепкий Кулак привыкла – и попытались протащить дружка, но Собака задержала его и сжала плечо так, что тот истошно закричал и скрылся из виду. Похоже, не будет больше лезть без очереди.       И наконец Бажена приблизилась к окончанию тягомотины. Хвост её вилял, но вилял так быстро, что стоящие позади посторонились. Крепкий Кулак даже не знала, кто стоит позади, да и не заботилась об этом: ей хотелось просто побыстрее попасть за пределы этих дурацких палаток, чтоб их.       Мощная фигура Собаки едва не споткнулась о столик, за которым сидел, как ни странно, мелкий и худощавый Медведь с целой стопкой грамот. В его руке вертелось гусиное перо, а холодный, недоверчивый взор вызывал злобу и беспокойство.       – Женщина. До свидания, – бросил он и было хотел позвать следующего, но перед ним опустилась грузная рука Бажены.       – У меня есть грамота. Из Княжеского Военного училища!       На лице мужчины растянулась едкая, издевательская усмешка.       – Ага, а я сижу на престоле и раздаю приказания. Женщина, вы думаете, я вам просто так поверю?       – У меня есть грамота! Это что, ничего не значит что ли? – возмутилась Бажена, громко, но на неё никто не обратил внимания.       Писчий же закатил глаза.       – Женщина, вы же понимаете, что в училище берут только мужчин? Тогда о чём разговор? Поддельной грамотой вы меня не удивите – не первая. Так что…       – Она не поддельная! На ней подпись стоит, печать, всё, как положено.       – Не пытайтесь меня заверить в невозможном. Вы тратите моё время, своё время и время тех, кто стоит в очереди за вами.       Кровь вскипела в жилах Бажены, серые глаза вновь налились красным. Сжав свой прославленный Крепкий Кулак, Собака склонилась и гортанно прорычала:       – Ты сейчас всё время мира потеряешь, если не впустишь меня внутрь.       Но Медведь даже ухом не дёрнул. Лишь вздёрнул бровь и прошептал:       – За моей спиной стоят десять Царехранителей. Одно моё слово – и всё твоё время мира потеряется.       Бажена застыла. Нет, она справилась бы с десятком воинов, но набегут же другие! И путь на испытания навсегда закрыт. Но как же доказать ему, что грамота не поддельная? Он в жизни не поверит, что женщину приняли!..       Крепкий Кулак опустила хвост. А испытание-то крылось вовсе не там, где она думала. Испытание, с которым она не справилась.       Бажена было собиралась развернуться, но из-за плеча выскочил белый, точно сам свет, юнец и воскликнул:       – Да вы посмотрите, господин! Чья же это подпись? – длинный палец уткнулся в грамоту точно на то место, где расписался Тихобор.       – Малец, послушай, не выгораживай своих же соперников… Постой, а ты-то кто?..       – Но господин! Не важно, кто я, посмотрите лучше, это же…       Перед собой Бажена заметила худощавого Ящера, которого видела до этого около стены. Он тоже участвует? Такого она в училище точно не видела! Ну, он, наверное, из другого места, но, тем не менее, странно до жути. Неудивительно, что писчий так округлил глаза.       Зато Медведь с удивления опустил глаза на грамоту. И округлил глаза ещё сильнее.       – П-подпись сударя Тихобора?! – выпалил мужчина, со скрипом отодвигаясь на стуле. – Он же… Он же с самим Царём виделся! Бывший Царехранитель, Тихобор!..       – Вот видите, сударь, как бывает, – с добродушной улыбкой отозвался Ящер. – Правила меняются. Теперь и барышень принимают.       – Зря я тогда не пошёл на разъяснение, знал бы о таком… – пробурчал Медведь, смятенно почёсывая за ухом.       – Теперь-то вы мне верите? – нарочито-устало спросила Бажена, на самом деле ликовавшая изнутри.       – А… Ага. Мои извинения. Проходите, – забрал грамоту и расписался на ней мужчина, вперившись взором в пустоту.       Крепкий Кулак хотела было пройти дальше, но на полпути обернулась. Ящер прошёл так же без всяких пререканий: просто положил на стол грамоту, писарь её взял, начеркал что-то и, кивнув, проводил взором. Судя по губам, он выругался.       Иноземный воин же гордо расставил плечи и, виляя хвостом, зашагал к выходу. Бажена подождала его и присоединилась к торжественной походке.       – Экий умелец! – похвалила она по выходе, похлопав незнакомца по плечу. Тот закашлялся. – Откуда ж ты знал, чья это подпись, раз не был никогда в нашем училище?       Сперва Ящер выдал смущённую улыбку. Бажена вновь поразилась: губы сложились в тонкую ниточку, а белые щёки, вопреки смятению, не поменяли цвета. Бледный, как камень!       – Я и не знал, – шепнул ей юнец, поведя плечом.       – То есть… То есть ты просто понадеялся на удачу?! – воскликнула Бажена. – Ты чего? Если бы он не знал эту подпись, тебя бы со мной вместе из очереди вытурили!       – Ну… Была не была, – согнувшись под взором воительницы, пожал плечами Ящер. – Ведь надо и другим помогать, кто тоже чем-то отличается.       Крепкий Кулак расплылась в улыбке. Ведь её так редко выручали! Всегда сама прокладывала себе путь – всегда кулаками. А теперь ей помогли, за просто так!       – Ох, смельчак! Теперь я перед тобой в долгу! – уже полегче похлопала его по спине Собака, понимая, что от слишком сильных жестов тот начинал задыхаться. – Только извини, на соревновании я выложусь на полную.       – Я не прошу ничего взамен, – сдвинул вверх уголки бровей Ящер. – И тоже постараюсь.       – Верно сказано! – рассмеялась Бажена. – Ну что ж, безымянный храбрец, представься хоть. Чтоб я знала, кого мне щедро отблагодарить после соревнования!       Внезапно радость спала с лица незнакомца. Хвост прижался к ногам, словно хозяину угрожали.       Но стоило взору подняться на Бажену, в белых глазах мелькнули солнечные искорки.       – Лун.       – Лун? Вот так просто? Без сына кого-то там, без прозвищ? – вскинула брови Крепкий Кулак, сама-то имевшая прозвище.       – Ну… Нет.       – А… Ну, как знаешь, Лун Добродушный! Меня можешь звать Бажена Крепкий Кулак. – Бажена потрепала длинные белые волосы паренька. – Я пойду к своим, мы же, скорее всего, из разных отделений.       – Д-да, я из разведчиков, – отвернулся Лун.       – Ну, а я – пехота. Свидимся ещё: надо же долг отдать!       – До свидания, Бажена.       И когда Крепкий Кулак отвернулась, Ящера и след простыл.